Глава 23 (от Гордея)

25-го марта президент объявил неделю с 28-го апреля по 5-е мая нерабочей. Потом неделю продлили еще на месяц. Самоизоляция, практически ничего не работает, ввели QR-коды. Число заболевших росло с каждым днем. Вот вам и кино.

27-го числа я уехал на дачу. Катерина осталась в Москве. 31-го марта выпал снег, да столько, что зима позавидовала бы. Увидев одиноко курящего на крыльце Егора, я зашел на портал «Парни».

«Где живет одиночество?»

Свежий воздух и подмосковная жизнь сделали из меня конченого романтика. У нас с друзьями уже стала крылатой фраза «Как же хорошо в Подмосковье!» Главное – правильно ее произносить, знаете, так, с придыханием, закатывая от удовольствия глаза.

С приходом очередного уик-энда на побывку прибыл Ники.

Душевный, веселый, озорной человечек…

Мы познакомились лет пять тому назад, и практически с первого мгновения наши души потянулись друг к другу и слились в дружеском единении. Невероятно трепетное отношение зародилось к нему, что бывает у меня очень редко в отношении новых знакомств. Обычно с Ники мы встречались в большой компании и либо шли отрываться в клуб, либо зависали на моей уютной кухоньке тогда еще в московской квартире, и каждый раз я видел его в хорошем, беззаботном настроении, но глаза говорили об обратном…

Они о чем-то грустили!

Я всегда считал, что самый лучший трагик может получиться только из комедианта. Это правило распространялось не только на театральную, но и на реальную жизнь.

Возможности поговорить с Ники откровенно не представлялось, возможно, и время не пришло, не все готовы даже близким людям рассказывать свою боль. Но я знал, это время придет… И вот чарующий воздух Подмосковья сделал свое дело.

Ники говорил… Чаще вспоминал прошлое, реже говорил о настоящем и будущем.

Я плыл по волнам его жизни, попадая то в заграничные страны, то за кулисы театров, иногда увлекаясь в водовороты страстей и пороков, но натыкался и на острые обломки его жизни, наблюдал за тем, как он то создает, то рушит, то карабкается, но при этом не изменяет себе. Любит и ценит все, что приходит в его жизнь, добивается успеха во многих начинаниях.

«Я бы и улицы подметал так, что любая управляющая компания за меня дралась бы!»

У меня не было ни осуждения, ни разочарования в нем, в его ошибках и упущенных возможностях, только полное принятие и понимание того, о чем он говорил. Каждый из нас совершает в жизни море ошибок и имеет на это право, и имеет право на понимание, а не осуждение. Была и любовь, не такая долгая, как, возможно, хотелось бы. И он чувствовал и заботу, и опеку, но не смог соответствовать этому мигу в своей жизни, все бросил и ушел.

«Я виноват перед ним – не отмыться!»

Смог осознать свою ошибку и поэтому жалел и раскаивался, но тяжести дальнейшей жизни, нового становления заставили идти вперед. Снова были и взлеты, и падения, разруха и возведение нового. Новые профессии, новые отношения – недолгие, мимолетные.

То ли мудрость, приобретенная с годами, сказала свое слово, то ли элементарная усталость от постоянных расставаний, но он смирился, согласился не гнаться, выпучив глаза, выискивая того самого, одного и единственного. И теперь, встречая потенциального партнера, он видел только отрицательные стороны, изъяны, с которыми уже не хотел мириться. Но даже самая измученная душа продолжает надеяться и ждать только Его! И Ники тоже надеялся.

На середине нашего разговора я было решил, что обнаружил, где обитает оно, его одиночество… В глубинах души этого человека! Человек, который натерпелся по жизни, делая неправильные шаги, но кто бы знал, что они неправильные? Человек, который окружен множеством персон, искренних и не очень, близких и псевдодрузей. Человек, который скрывает свои боли за искрометностью и весельем…

Ники продолжал рассказывать о родных, друзьях, и в его словах, интонациях, глазах были только трепет, забота и тепло.

«Я буду продолжать наслаждаться жизнью, любить всех, с кем свела судьба, радовать и радоваться. Мне повезло с ангелом-хранителем, плохое рядом не задерживается, а само по себе уходит».

Одиночество Ники жило в глубинах его глаз. Глаз, которые много чего поведали, испытали, потеряли, как и большинство из нас.

«Я счастливый человек и не одинокий!» – говорил он, скорее убеждая себя, чем меня, потому что, он так же, как и миллиарды других, боялся одиночества, но делал и делает все для того, чтобы не стать одиноким. И не станет!

Друзья, совершайте ошибки и исправляйте их – только так можно чему-то научиться.

Падайте и находите силы подниматься – только так можно достичь высот в жизни.

Идите вперед, не отступая, – только так можно прийти к чему-то новому.

Прощайте и просите прощения – только так можно очистить душу от тяжести.

Но самое главное – живите и любите, и тогда одиночество никогда не встретится на вашем пути!

С любовью, всегда ваш Гор Душа!

Я же шел прямиком к бездне одиночества. И вот странная штука, легче было прыгнуть в эту бездну, чем что-то изменить…

Дни пролетали молниеносно. Я переводил, преподавал онлайн и все думал и думал о книге. Хотелось чего-то значимого, такого, что поможет людям, не просто бульварную жвачку… Но в голову ничего не приходило, и мои прошлые записи, которые я наконец разобрал, не натолкнули меня ни на какие мысли. Я перебирал тему за темой, но перед глазами был чистый лист.

Написание чего-либо – удивительный процесс, волнительный, трудоемкий, гипнотический. Не стоит садиться за рукопись, даже если вы знаете тему и видите некоторые эпизоды. Книга должна созреть, она должна явиться в целостном виде. История от начала и до конца, чтобы не было мучительного поиска событий, когда вы дойдете до середины. Как только вы начинаете придумывать, история перестает существовать, она превращается в фикцию, в ложь, в выдумку – и читатель это почувствует. В произведении не будет души, оно будет пустое и мертвое.

Раньше писалось легче, я как будто за кем-то записывал. Был азарт. Вспыхивал и загорался моментально. Я всегда говорил: «Я в любой теме найду что-то интересное для себя». Сейчас кажется все избитым и затасканным!

Иногда я смотрел на Егора, который, как и я, был один. Я и в нем, и в нашем непонятном общении искал темы для книги. Но это было запретно, вслух об этом нельзя говорить.

Погода наладилась, Егор убирался на участке – сгребал листву, обстригал кусты. Порой на меня накатывало, и я хотел оказаться рядом с ним, помогать ему, разговаривать. Я представлял, как вечерами он сидит около телевизора или ужинает, как просыпается в постели. Какие чувства у него внутри? О чем он думает, оставшись один на один с самим собой? Я уверен в том, что человек, который старается окружить себя людьми, как это делал он, бежит от страха перед одиночеством. И теперь жизнь зачем-то дала ему этот период. Жизнь любит испытывать нас. Она оголяет самые слабые места и потом бьет по ним, до тех пор, пока кожа не огрубеет.

Иногда он смотрел на мои окна, мимолетно, вскользь. И наверно именно это останавливало меня пойти к нему.

13-го апреля был теплый день. У меня на втором этаже было приоткрыто окно, я сидел за компьютером, фоном играла музыка. У Егора нахватался. Когда он убирался на улице, то выносил колонку и включал музыку. Я привык к тому, что под ухом что-то бормочет, и тоже стал включать.

Раньше посторонние шумы меня отвлекали, я мог работать только в полной тишине.

Егор продолжал заниматься листвой, которой на его большом участке было море.

Собрав очередную кучу, он остановился, вытер пот со лба, отставил в сторону грабли и снял футболку. По радио заиграла песня Сэма Смита – «Nothing Left For You». Я не сразу заметил, что звук стал объемнее, убавил колонку и прислушался.

Это было невероятно, но у него играла та же самая песня. Я сделал громкость на всю. И он услышал. Обернулся, посмотрел на меня. Удивленно приподнял правую бровь, мило улыбнулся и стал подпевать.

Симбиоз песни и его голого торса были идеальны. Он двигался плавно, небрежно, его мускулистое, влажное тело блестело на солнце. Иногда он зажимал подмышкой одну из перчаток и свободной рукой убирал мокрые волосы назад. А когда курил, вставал под лучи солнце, запрокинув голову.

Он издевался надо мной!

Потом он взял колун и начал рубить дрова, которые лежали рядом с калиткой.

Как же он был хорош!

Каждый удар колуна отзывался пульсацией в моем члене.

Как же хорошо, что он там, а я здесь, и нас разделяют два забора и стена дома, иначе я бы порвал его на мелкие куски, я бы обнимал его до тех пор пока не сломалась последняя, самая мелкая косточка в его организме!

Колун соскочил с полена и ударил ему по лодыжке.

Я вскочил с кресла. От сердца оторвались все сосуды, и оно рухнуло вниз. Мне показалось, что мне даже стало тяжело дышать, так я испугался за него.

Егор бросил колун и зажал рану.

Забыв о мерах предосторожности от вируса, о которых днем и ночью писали в интернете, через мгновение я оказался около его калитки, она была заперта.

– Егор, ты как?

– В порядке, – ответил он. – Я справлюсь.

– Я хочу помочь!

Послышался щелчок, калитка открылась. Он стоял на одной ноге, левой рукой держался за калитку, правой зажимал рану, но это не помогало, кровь стекала по лодыжке к пальцам и капала с мизинца на землю.

– Дойти сможешь?

– Только прыжками.

Недолго думая, я взял его на руки.

Никогда, никого, кроме Катерины я не брал на руки, и это было один раз, в день свадьбы.

Он обнял меня за шею…

– Сорри, я тебя испачкал.

– Ничего.

Я чувствовал его дыхание на своем лице, боковым зрением видел, что он смотрит на меня и слегка улыбается, как будто он прочитал мои мыли, когда я за ним наблюдал и специально нанес себе эту рану. Я посмотрел ему в глаза.

– Почему ты улыбаешься?

– Так… странно.

Я посадил его на лавку на крыльце. Кровь продолжала течь. Я снял свою футболку и замотал его лодыжку.

Он заметил на моем запястье браслет, который подарил на день рождения. Коснулся его пальцами, улыбнулся. Да, иногда я его надевал.

– Где у тебя перекись и вся эта приблуда?

– По коридору направо кухня, около двери слева шкаф, там аптечка.

Всего два раза у нас был тактильный контакт. Первый, он дотронулся до меня, когда был с Ники у нас в гостях и второй, в машине, когда мы целовались. Сейчас я смог почувствовать его практически всего. От этого голова шла кругом. Надо было в аптечке еще и нашатырь захватить.

Я обработал рану и забинтовал.

– Завтра надо поменять повязку, а то прилипнет.

– Спасибо большое. Ты постоянно спасаешь меня.

– Мне не сложно.

– Тогда, может, еще раз спасешь? – Егор улыбнулся. – От голода. Я хотел шашлык пожарить, но, боюсь, дрова рубить уже не смогу.

– Хорошо.

И тут меня осенило.

– Ничего, что я без маски и перчаток?

Он ухмыльнулся.

– Поздно. Поздно. Мы уже заразились…

На улице стало прохладно, и, когда я рубил дрова, он принес мне свою футболку. Наши размеры совпали.

– Может, тогда и на ужин останешься? – робко спросил он.

Я согласился.

Когда мы жарили шашлык, Егор накинул старую куртку, но продолжал ежиться. Мне хотелось его обнять, прижать к себе, согреть. Но тогда бы мне стало плевать и на шашлык, и на весь мир вокруг. Хотя в тот момент в этом мире нас и так было только двое. Природа утихла, и лишь изредка потрескивали угли и шипел сок, стекающий с мяса.

Я как будто увидел нас со стороны, две счастливые души в квадрате света, а вокруг тьма…

Мы молчали, но тягостным это молчание не было. По крайней мере, для меня. Но, судя по его умиротворенному лицу, для него тоже. Что-то более главное происходило сейчас здесь, и только оно было важно, а не пустая болтовня. Единственное, чего не хватало, это его прикосновений.

За ужином Егор включил альбом Джордж Майкла «Songs from the Last Century» и достал красное вино.

– Тебе не одиноко тут одному?

– Нет. Я знаю, что ты за мной наблюдаешь.

Он смотрел на мою реакцию. Я смущенно улыбнулся.

– А если серьезно?

– Я смотрю на свое вынужденное одиночество с философской точки зрения. Я не бухаю, отдыхаю от шума – оказывается, в тишине есть свои прелести и даже пришла мысль написать книгу.

Я удивился.

– Интересно. На какую тему?

– Не расскажу, вот напишу и прочитаешь.

– Хорошо.

– Ты и так слишком много обо мне знаешь из моих историй на сайте.

Снова уличил.

– Ты не находишь, что это не честно?

– Что именно?

– То, что я прочитал только одну твою статью, а ты практически проник в мою душу.

– У меня нет ничего интересного.

– Позволь мне это самому решить.

Егор взял телефон.

– Ты в тот журнал еще пишешь?

– Нет. Его давно перестали издавать.

– Но в интернете наверняка остались старые номера.

Он подмигнул мне и углубился в поиск моих мыслей.

Я не помню, когда последний раз мне было так спокойно. Мысли о реальности, которые пытались влезть в голову, о Катерине, о том, что будет дальше, сегодня, завтра, через неделю, о вирусе, я гнал прочь. Я хотел существовать только этой секундой.

– Нашел! – воскликнул Егор.

Он пересел на диван и предложил мне сесть рядом. Я сел.

Он как ни в чем не бывало положил свободную руку мне на ногу.

– Мои мысли тогда и сейчас очень отличаются.

– Это тебе так кажется. «Чудесная страна», – прочитал он название и посмотрел на меня. Я закрыл глаза и улыбнулся.

– Прекрасная страна, в которой нет места разочарованию, печали и тоске…

Страна, где всегда светит солнце, голубое небо никогда не прячется за хмурыми тучами, а если идет дождь, то грибной, и каждая капелька превращается в бриллианты в лучах дневного светила…

Страна, где воздух наполнен чарующим ароматом полевых цветов, а слух ласкает пение птиц, сидящих в сочных зеленых кронах каштанов…

И все ладно, все хорошо и гармонично, и нет места хаосу и суете!

Люди, пребывающие здесь, погружены в благодать и в нирване познают мир. Добром, любовью и радостью заполнены их сердца.

Называется эта чудесная страна – Счастье.

У каждого своя тропинка, приводящая в прибежище Света. Но часто мы достигаем лишь окраин и никак не можем остаться в ней навсегда…

Исполнение мечты, достижение поставленной цели, встреча на жизненном пути любимого человека, удовлетворение от проделанной работы, переход на новый уровень сознания – список можно продолжать бесконечно, и все это маленькие заросшие тропки, которые приводят нас к Божественному мгновению Счастья, мгновению блаженной эйфории! Но чем дальше мы уходим от этого мига, тем сложнее вернуться в это состояние. И это неудивительно в наш век пресыщенности и избалованности.

Так что же такое Счастье?

На этот раз я не буду обращаться к энциклопедиям и словарям, а сразу скажу так, как чувствует душа: это момент осознания чуда и последующая радость, это рукотворное действие и наступившая за ним эйфория…

А теперь давайте замрем на мгновение и посмотрим по сторонам.

Эти строки я писал уже не раз и буду продолжать писать, поскольку это единственное, что может растворять нас в бесконечном океане Счастья!

Потому что в действительности Счастье повсюду!

Мир, в котором мы живем, есть чудо, созданное Всевышним!

Я открою вам маленькую тайну, которую вы наверняка знаете:

Счастье внутри нас!

Мы суть, Божественные создания, это и есть доказательство чуда!

Осознание этого есть Счастье!

Это миг настоящего, а не мгновение из прошлого или проект на будущее.

Это наполненная жизнь вне времени, вне пространства!

Счастье не может заключаться в предмете, в человеке, в каких-то достижениях, оно есть всегда. Счастье не мгновенная феерия, не миг экстаза, не лучик солнца, который исчезает с закатом! Счастье – это и есть Солнце, которое всегда! Это голубое небо, которое никуда не исчезает! И только мы сами нагоняем тучи на его красоту.

Друзья, наше Счастье в наших руках!

Расскажите об этом всем, поведайте людям, что единственные хранители Счастья – они сами, и никто другой! И покажите на своем опыте, что это действительно так!

Люди любят следовать чьему-то примеру. Так пусть этим примером будет счастливый человек! Станьте таким образцом и вы, в первую очередь, для себя!

Мы все заблудились в серых буднях современного мира. Кажется, тот ритм, в котором мы живем, – абсолютная реальность. Хотя на самом деле это иллюзия!

Мы забыли о том, что мы создания Бога!

Мы наделены способностью любить!

Мы такие же творцы, как и Он!

Так давайте возьмемся за руки и пойдем по широкой дороге, которая приведет нас в сказочную страну под названием Счастье!

«И увидел Бог все, что Он создал,

и вот, хорошо весьма…[7]

Егор поставил мой бокал на стол и сел на мои колени лицом ко мне.

– Почему же ты не хочешь позволить себе быть счастливым, Гордей?

Спросил он и провел пальцами по моему лицу, шее, плечу и спустился до кисти.

Пальцы наших рук переплелись. Я крепко сжал его руки. Его дыхание участилось. Он снова гипнотизировал меня своим взглядом. Он придвинулся ко мне ближе, и я почувствовал его возбужденный член. Он опустил глаза вниз, улыбнулся и снова посмотрел на меня. Я завел его руки, ему за спину, прижал к себе и поцеловал…