2004 год

Лондон.

Ночью мне приснился сон, как Тимофей делает мне минет. Как бороться с подсознанием, которое транслирует подобные картинки, ума не приложу.

Утром я проснулся около полудня, башка трещала. Я открыл глаза и посмотрел на кровать справа. Тимофей спал. Его обнаженное тело было прикрыто лишь на половину, и я видел его возбужденный член. Я смутился и отвернулся, но надолго меня не хватило, повернулся снова.

Первый раз я увидел Тимофея на вступительных экзаменах в университет, он мне сразу понравился. Я себе в этом не признавался, потому что не считал себя геем. А то, что мне был симпатичен парень, я оправдывал наличием глаз и умением ценить красоту. Странное оправдание.

Классический рыжий красавчик с зелеными глазами. Первый раз я напрягся, когда на паре завис на нем. Он сидел слева от меня, чуть впереди, и мозг, не спрашивая разрешения, стал представлять, как мы целуемся. Он как будто почувствовал и обернулся. Поймал мой взгляд, подмигнул, я спешно отвернулся. В эту же ночь мне приснилось, как мы занимаемся сексом… Мне понравилось.

Проснувшись, я не на шутку испугался. Я знал, что быть геем плохо, ненормально, их сравнивают с педофилами, извращенцами, я не хотел быть таким. Моя семья – религиозные католики, почти каждое воскресенье мы ходили в церковь, во время молитвы я просил Господа спасти мою душу и помочь избежать низкого падения. Признаться священнику во время исповеди про свои тайные неконтролируемые желания я не смог, мне было стыдно. Но я продолжал бороться с собой. Старался не обращать внимания на Тимофея, хоть это было и сложно сделать.

В этом году нашему курсу предложили летом поехать на неделю в Лондон. Набралось 20 человек. Когда я узнал, что Тимофей поедет тоже, я хотел отказаться, но подумав, решил, что это Бог посылает мне испытание, и я должен через него пройти достойно. За неделю до вылета стало известно, что мы живем по двое в номере, и я с Тимофеем. Чертенок внутри меня порадовался этому обстоятельству.

Три дня плотной беготни по городу, по музеям. Вчера у нас был свободный день. Прошвырнулись по магазинам, вечером посетили несколько баров и изрядно перебрали.

Черт! А ведь ночью это был не сон, осенило меня!

– Доброе утро, – произнес Тимофей потянувшись. Одеяло полностью сползло с его тела, но его это не заботило. А я не мог отвезти взгляд от его хорошо сложенной фигуры и стоящего колом члена. Только, когда он посмотрел на меня, я отвернулся.

– Как спалось?

– Прекрасно, – буркнул я, не зная, как реагировать на то, что произошло ночью.

С одной стороны мне было приятно, с другой – это неправильно!

Тимофей встал с кровати и отправился в душ, я проводил его взглядом.

Сегодня у нас очередная порция музеев. Но я не хотел идти, чтобы хотя бы день не видеть его.

Тимофей вышел из ванной, снова голый.

– Ты вставать собираешься? – натягивая трусы и джинсы спросил он. – Мы через полчаса встречаемся с ребятами в Лобби.

– Я не пойду.

– В смысле?

– Не очень хорошо себя чувствую. Голова трещит и мутит немного.

– Надо похмелиться.

– Не-е-е, меня стошнит.

– Не стошнит.

Тимофей достал из мини бара водку и налил мне и себе по стопке.

– Давай.

– Может, не стоит?

– Легче станет. За знакомство, – произнес он и загадочно улыбнулся.

За какое знакомство он пил я уж не знаю, мне хотелось, чтобы он поскорее ушел, чтобы вместе с ним ушло это чувство неудобства или уже остался, и чтобы мы обо всем поговорили…

Черт! Что за хрень?!

– Я остаюсь, – вдруг сказал он, наливая еще по одной.

– Я не буду.

– Будешь, будешь.

– Почему остаешься?

Я занервничал. Он протянул мне стопку, мы выпили.

– Как я могу бросить товарища в беде?

Он наверняка хотел заняться со мной сексом, а тут такой случай представился. Хотя у нас каждую ночь удобный случай. Черт! А я вообще не знаю, как это делается. Я был девственником, у меня не было секса ни с девушками, ни с парнями. Технически, я, конечно, знал, как это делать, но…

О чем я вообще думаю? Какой на хрен секс!

Мы заказали обед в номер. Опохмел плавно перетек в полноценную пьянку. Состояние мое нормализовалось, я расслабился и даже был рад, что он остался.

– У тебя есть парень? – вдруг спросил он.

Я поперхнулся очередной стопкой водки.

– С чего ты вообще взял, что я гей?

– Ха! А на парах ты сверлишь меня взглядом просто так. А-а-а, прости, списать наверно хочешь, – с сарказмом предположил он.

Он был милым.

Мда, водка мне явно шла не на пользу. Мозг хотел приключений, чего-то нового и неизведанного. Здравый смысл периодически просыпался, но не надолго и уже достаточно вяло.

– Значит, ты не гей, но тебе понравилось, когда ночью я тебе отсосал, – больше утверждал, чем спрашивал он, когда мы, пообедав, сидели каждый на своей кровати и уже пили водку, разведенную колой.

А я все же надеялся, что это был сон.

– Я еще никогда не занимался сексом, – сам не ожидая от себя, признался я.

Думал, последует удивление, восклицания, смешочки, но ничего такого не произошло.

– Ничего сложного. Самое главное получать удовольствие, не делать вид, что тебе хорошо, а отключить мозг и наслаждаться тем, что делают тебе и что делаешь ты и не бояться что-то предложить. Искренность и откровенность в сексе самое главное.

Он поставил стакан на тумбочку и запрыгнул на меня. Коктейль из моего стакана расплескался на футболку.

– Давай попробуем?

– Ну нет.

Он поставил мой бокал на тумбочку.

– Надо срочно поменять мокрую футболку, – улыбаясь произнес он, стаскивая ее с меня.

– Тимофей!

– Я могу быть снизу, чтобы твое мужское достоинство не сильно пострадало.

Меня начало потрясывать.

Он провел языком по моей груди, там, где еще было влажно от коктейля, облизнул свои губы и поцеловал меня. Алкоголь в моей крови начал бурлить, я возбудился, и дороги назад уже не было, мозг отключился.

Кончил я быстро, буквально через две минуты после того, как вошел в него. Было ужасно стыдно.

– Это нормально. В следующий раз будет дольше, – прошептал он мне на ухо.

Следующий раз произошел через полчаса.

Остаток суток мы занимались сексом, прерываясь лишь на недолгий отдых.

Мне нравилось наблюдать за тем, как он дрочит, когда я в нем. И в этом не было ничего грязного, пошлого, неестественного. Для меня это было красиво и еще больше возбуждало. Хотелось молить его остановиться, в противном случае я бы не остановился никогда.

Ближе к утру я рискнул и позволил ему войти в себя. Было страшно. Но он сделал все, чтобы не было больно. Первые секунд 15–30 было не очень приятно, но потом я не хотел, чтобы он останавливался.

Мы заснули, когда на улице уже светало. Я держал его за ягодицы, прижимал к себе, чтобы он даже не думал выйти из меня.

Оставшиеся три дня были наполнены туманным Лондоном, сексом и культурной программой. Мы, скрипя зубами, сдерживались, пока гуляли, и набрасывались друг на друга, только переступая порог номера. Он рассказывал мне про свой прошлый опыт, давал советы, я слушал, открыв рот, как прилежный ученик у маститого преподавателя на лекции.

Неизбежно наступил день отъезда.

За это время мы с ним ни разу не говорили о том, что будет с нами в Питере…

Этот вопрос засел во мне занозой, я тянул время, не спрашивал, боялся услышать ответ. Когда мы собрали вещи и уже готовились выходить из номера, я решился.

– И что будет дальше?

– Ничего.

Слишком просто, буднично ответил он, отчего все органы и скелет в моем организме просто рухнули вниз, кожаная оболочка еще держалась, но в любой момент тоже была готова оказаться на полу.

– Я вытащил твою сущность наружу, считай, я был твоим тренажером. Тебе повезло, что это был я, а не какой-то урод, который мог сломать тебе психику. И да, мне было с тобой очень хорошо. Из тебя получится шикарный любовник.

А что мне с этой сущностью теперь делать я не знал. Я взял его руку. Он грустно посмотрел на меня.

– У меня есть парень, – сказал он.

Санкт-Петербург.

Я снова играл в прятки. Смотрел на Тимофея, хоть и пытался сдерживаться. Избегал его, попадаясь на глаза, отворачивался, когда он наблюдал за мной. Вел себя нарочито равнодушно, настолько, что палился на каждом шагу в своей дикой симпатии к нему. Но я ни разу не подошел и не написал. Это было не в моих правилах. Гордость никогда не позволяла мне навязываться, делать первые шаги. Мне было проще перегореть внутри, на крайний случай – написать рассказ, в котором я бы выплеснул все свои чувства, переживания, но никогда в лицо! Мне не хотелось обременять, создавать проблемы, выглядеть слабым.

Но он продолжал наблюдать за мной, провожал взглядом в коридорах университета, оказывался на вечеринках общих друзей. Мы здоровались, но дальнейшие разговоры я пресекал. За это время я ни разу не видел его парня, а жаль. Так было бы проще забыть о нем.

А был ли парень на самом деле? – посетила меня однажды мысль. Может быть, он специально это сказал, чтобы задеть меня, чтобы понять, что я чувствую к нему, как отношусь на самом деле, готов ли на какие-то поступки? Но мне казалось, что в том, как мы занимались с ним сексом, все было и так ясно. Какие еще доказательства нужны?

Я не позволял себе думать о том, что влюблен в него, так как продолжал убеждать себя в том, что я не гей и любить мужчину это противоестественно!

По воскресеньям в церковь я больше не ходил, родителям это не нравилось, я придумывал левые отмазки и сливался. Мне было стыдно входить в стены храма, стоять перед священником исповедуясь и знать, что я лгу!

Чтобы как-то переключиться с Тимофея, я поглядывал на других парней в университете, на улице, пытаясь угадать, геи они или нет. Но даже когда были какие-то подозрения, я не осмеливался подойти, потому что боялся ошибиться, боялся, что все узнают, что мне симпатичны парни, пади потом всем докажи, что ты не гей, а просто…

Кто я?

Пытался увлечься девушками, но они не вызывали во мне интерес. Никогда!

Чтобы справляться с сексуальным возбуждением, я смотрел порно с геями и дрочил. Я падал все ниже и ниже. Кайфовал и гнобил себя за свою слабость.

Самоудовлетворение, конечно, помогало, но не решало проблемы, хотелось чувствовать человека рядом – прикосновения, дыхание, тело. Я зарегистрировался на сайте знакомств. На аватарку поставил свой голый торс без лица, благо было чем похвастаться. Много писали, просили прислать фото лица – отказывал, предлагали встретиться – боялся. Однажды согласился, пришел на место встречи, спрятался в кустах, но так и не смог выйти.

Следующим этапом было посещение гей-клуба «Кабаре».

Милое место, в котором мне было неуютно оттого, что я постоянно ловил на себе похотливые взгляды. Ко мне периодически подходили знакомиться, но все было не то, или дохлые, жеманные мальчики, или толстяки-весельчаки. Красавчики, которые мне нравились, стояли в сторонке, стреляли глазами, кротко улыбались, но не подходили.

Я стоял около барной стойки, заливая в себя третий коктейль. Решил впервые посмотреть травести-шоу и уйти домой.

– Привет, неожиданно, – услышал я позади себя.

Обернулся. Это был Тимофей в компании какого-то парня.

– Привет, – ответил я максимально спокойно, стараясь скрыть накатившую нервозность.

– Как успехи?

Успеха не было, но и признаваться в этом не хотелось.

– Все нормально.

– Милый, может, ты нас представишь? – спросил второй.

– Да, прости, – спохватился Тимофей. – Женя – мой парень. Гордей – однокурсник.

Они пригласили меня сесть за их столик, я согласился. Я практически не обращал внимания на Женю и хотел Тимофея. Один раз мы вместе вышли в туалет, и я попытался зажать его в кабинке.

– Тише, тише, все будет, потерпи, – таинственно ответил он.

Три часа ночи, я пьян, еще держусь на ногах, еще соображаю, но язык уже заплетается и меня шатает. Они предлагают мне поехать с ними. Я соглашаюсь. Обещание Тимофея: «Все будет, потерпи» навязчивой идеей засело в мозгу.

Входим в их квартиру, выпиваем еще, Женя на какое-то время исчезает. В гостиной горит ночник, играет медленная музыка, я подхожу к Тимофею, мы начинаем танцевать. Он целует меня в шею, снимает с меня футболку.

Вот этого момента я и ждал!

Про существование Жени я уже забыл. И тут на своей талии чувствую еще одну пару рук. Потом чья-то рука, поворачивает мое лицо и моих губ касаются губы не Тимофея. Я хмурюсь. Вспоминаю про Женю, но почему-то не отталкиваю его. Тимофей расстегивает ремень на моих джинсах, садится на корточки и спускает их. Мне в ягодицы упирается член Жени, его язык настойчиво проникает мне в рот. От того, что делал Тимофей, голова идет кругом. Женя спустился к Тимофею. Я опустил глаза на них. Они то целовались между собой, то сосали мой член.

Алкоголь как будто в одно мгновение улетучился, мне стало противно, видеть их обоих у меня между ног.

– Нет, – прошептал я, оделся и вышел из квартиры.

Мне не хватало воздуха, я тяжело дышал, сердце колотилось как бешеное, меня всего трясло. В душе было гадкое чувство, что меня предали, использовали, унизили! Я остановился и прислонился к стене, ноги так дрожали, что я не мог идти. Ко мне подошел Тимофей.

– Ты чего?

Он попытался повернуть мое лицо к себе.

– Не трогай меня!

– Да что не так-то?

– Пиздец! Полный пиздец!

Теперь меня переполняла злость, которая вернула все органы в нормальный функционал, мышцы напряглись, в теле появилась сила, которая грозила обрушиться на Тимофея.

– Что ты творишь?! Вы же пара! Как так можно?! Вы не любите друг друга, только трахаетесь, как животные!

– Не всегда любовь соединяет людей. У нас свободные отношения!

Чтобы его не ударить, я ходил из стороны в сторону, махал руками, хватал себя за волосы. В моей голове никак не укладывалось, как так можно, быть вместе, приглашать третьего, заниматься сексом и смотреть на то, как твоего парня трахает кто-то чужой, видеть, как он получает наслаждение не от тебя, от чужого, зачем ты тогда нужен, если так быстро заменяем! Где смысл в отношениях, где не осталось двоих, а появилась толпа?

– Иди к черту! – сказал я.

Я шел по пустынной набережной Мойки и ревел навзрыд. Неужели это нормально?! Неужели так и со мной будет?! Я не хочу! НЕ ХОЧУ ТАК!

Через несколько дней я написал рассказ…

«Ты, Я и Он»

Широкая, бесконечная дорога. Огромное количество людей. И все держат путь вперед. Одни идут размеренным, спокойным шагом. Другие бегут. Третьи выбиваются из сил, падают, поднимаются и, еле передвигаясь, продолжают путь. Четвертые неохотно переставляют ноги, готовясь сойти на обочину. Пятые вообще куда-то исчезают. Шестые сворачивают на перекрестке на другую дорогу, а остальные продолжают идти вперед, преодолевая все препятствия на пути. И никто не знает, что его ждет на следующем километре или за поворотом.

Татьяна шла спокойным, размеренным шагом рядом с обочиной, позади нее плелся Саша. Он то выходил на обочину, то снова возвращался на дорогу. Они были связаны между собой тонюсенькой ниточкой, и Таню это беспокоило. Почему многие идущие рядом люди были связаны прочной бечевкой, а они с Сашей всего-навсего тоненькой ниточкой?

Вдруг перед Таней появился дорожный знак. «Любовь» и стрелочка налево. А слева от нее находился лес, к которому вела узенькая, вся истоптанная тропинка.

Таня замерла на месте, раздумывая, свернуть или нет.

Но любопытство взяло свое, и она сошла с дороги.

Татьяна почувствовала, как ниточка, которая связывала ее с Сашей, с треском лопнула. Она обернулась, но возлюбленного нигде не было, как, впрочем, и большой дороги. Лес обступил ее со всех сторон.

Осторожно ступая на землю, как будто боясь, что она в любой момент уйдет у нее из-под ног, Татьяна пошла вперед.

Позади послышался хруст сухих веток. Таня обернулась. На тропинке стоял волк. Его морда была спокойна, и казалось, он даже улыбался.

Таня сделала шаг, не сводя глаз с хищника. Он оскалился и зарычал. Сердце в груди ухнуло и замерло от страха.

Девушка начала судорожно искать глазами кого-нибудь в чаще леса. И о Боже, чудо случилось. На другом конце тропинки стоял молодой человек.

– Гордей! – крикнула вдруг Таня.

Откуда в ее голове взялось это имя, она не знала.

– Гордей, помоги мне!

Молодой человек на мгновение исчез и тут же появился рядом с ней. Взял ее за руку и произнес:

– Пойдем. А его не бойся, – махнул он головой на волка. – Это не волк…

Татьяна и Гордей вышли из леса на разбитую проселочную дорогу, которая шла через поле, усеянное кукурузой.

Волк, не переставая, шел по пятам. Таня то и дело оборачивалась, волк останавливался и скалился.

– Не бойся, – повторял Гордей. – Он тебя не тронет.

Небо было голубого цвета, ни одного облачка и почему-то нигде не было солнца.

– А где солнце? – спросила Таня.

– Его здесь нет. Это твоя душа, – ответил Гордей.

Таня ничего не поняла, но и спрашивать ничего не стала, боясь запутаться еще больше.

Вдруг из кукурузы на дорогу вышли Танины родители. Они остановились на обочине, уставившись на дочь мутными глазами.

«Опять пьяные», – подумала девушка и сжала руку Гордея еще сильнее, боясь, что они заберут ее, а она этого так не хотела.

Но этого не произошло. Они, как и Саша, остались позади.

В какой-то момент Таня обернулась и вскрикнула.

За ними по дороге теперь шли три волка.

– Не бойся. Они тебя не тронут.

– С чего ты это взял? Они же волки.

– Это не волки.

– А кто тогда?

– Не волки, – просто ответил Гордей.

Таня разозлилась, высвободила свою руку из его ладони и остановилась.

Гордей, проигнорировав это, продолжал идти.

– Ну и иди. Я сама во всем разберусь, – пробормотала Таня и повернулась лицом к волкам.

Все трое замерли на месте и зарычали. Татьяна смотрела волкам в глаза и не могла пошевельнуться, они как будто гипнотизировали ее своим взглядом.

Тем временем хищники медленно подбирались к жертве.

Таня почувствовала, как по спине потекла тонкая струйка пота, ноги от страха подгибались.

Надо бежать, но она не могла отвести взгляд от глаз волков. А они были уже совсем близко.

Шерсть на холке вздыбилась, глаза горели красным огнем, пасть расплывалась в оскале, обнажая белоснежные клыки.

Один из волков уже не просто шел, а бежал, набирая скорость для прыжка.

«Сейчас он вцепится мне в горло, и я умру», – подумала Таня.

Она схватила первую попавшуюся палку с земли и в тот момент, когда волк совершил прыжок, со всей силы ударила по его мощному телу.

Хищник взвизгнул и отлетел в сторону.

Другие два волка, недолго думая, тоже начали нападать, огрызаясь и рыча.

Таня махала палкой из стороны в сторону и кричала:

– Прочь, прочь от меня! Мясца захотелось? Не получите!

Но сколько бы она не била их палкой волкам было нипочем. Они поднимались и снова набрасывались.

Таня выбилась из сил, голос сел от крика, руки болели.

Один из волков вцепился зубами в палку и одним рывком вырвал ее из Таниных рук. Девушка вскрикнула и, споткнувшись об ухаб, упала на дорогу.

Последнее, что она увидела, перед тем, как закрыть глаза, это были волки готовящиеся сделать свой решающий прыжок.

Таня зажмурила глаза, сжавшись в комочек, готовая к неминуемой гибели.

Время шло, а ничего не происходило.

Тишина.

Девушка приоткрыла один глаз и была шокирована увиденным.

Перед ней стоял Гордей с вытянутой вперед рукой, а напротив него на уровне глаз, в воздухе замер в прыжке один из волков.

– Я думал ты справишься, – произнес Гордей, подавая Тане руку.

– Справлюсь… – недовольно пробормотала она, вставая с земли. – Ты действительно думал, что я справлюсь? Гордей, они же волки! С ними никак не справишься.

– Но я же смог.

– И как ты это сделал?

– Силой души и сердца.

Таня недоверчиво посмотрела на него.

– Силой души и сердца, – повторила она. – Я не смогла справиться силой палки, а он… Ладно пойдем, а то они сейчас оживут и, чего доброго, сожрут нас.

Они взялись за руки и пошли.

Тем временем небо начали заволакивать облака.

– Гордей, а где мы находимся?

Теперь уже ребята шли по дороге, которую окружало поле с низкой травой и луговыми цветами.

– Это твоя душа.

– Душа? А куда мы идем?

– К истине.

– А что здесь делают эти волки?

– Это не волки.

– Господи, опять ты за старое. Ты можешь объяснить толком. Я ничего не понимаю.

– Я не имею на это право.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Я, как и они, – Гордей махнул головой назад. – Теперь неотъемлемая часть твоей души.

Таня оглянулась. Волки снова тащились сзади.

– Они опять идут за нами.

– Не бойся, со мной они тебя не тронут.

– Но почему так происходит? Их кто-то послал меня убить?

– Нет, они в тебе.

– Ты меня все время путаешь. В моей голове столько вопросов, но, когда я задаю тебе их, ты делаешь так, что их становиться больше. А где ответы?

– Настанет момент, и ты все поймешь. Надеюсь.

Таня решила переключиться на другую тему. Она подняла глаза и посмотрела на небо.

– Странно. Солнца нет, но жарко и светло. Почему?

Гордей тоже посмотрел на небо.

– Собираются облака. Небо души хмурится. Скоро будет гроза.

Таня недоверчиво покосилась на Гордея и снова взглянула на небосвод.

«Всего несколько белых пышных облачков. И с чего он взял, что будет гроза?»

В это время ребята подходили к деревянному мостику через речку.

– Не хочешь искупаться? – спросил Гордей, когда они уже шли по мосту.

– А вода теплая?

– Перед грозой вода, как парное молоко.

– Уговорил, пошли.

Они спустились с моста, и подошли к берегу. Таня скинула босоножки и помочила одну ногу. Вода действительно была теплой.

– Ну что, кто быстрее? – крикнула Таня и начала стягивать с себя одежду.

Она не успела и глазом моргнуть, а Гордей уже стоял по колено в воде в одних плавках.

– Так не честно. У тебя просто молниеносная скорость, я так не умею.

– Хочешь, научу? – произнес Гордей, выходя из воды.

– Даже не вздумай, – наигранно грозно сказала Таня и в следующую секунду уже оказалась у Гордея на руках.

– Ну что, искупаемся? – улыбнулся он.

– Только не глубоко, только не глубоко, – причитала Таня, вцепившись в шею парня.

Они вошли в реку, и девушка почувствовала, как одежда пропитывается водой.

Она слегка отстранилась от Гордея и произнесла:

– Отпусти меня, я хочу раздеться.

Он поставил ее на песчаное дно.

Не отводя своего взгляда от глаз парня, Таня сняла сначала блузку, потом юбку, оставшись в одном нижнем белье. Следующий ход был Гордея, и он не заставил себя ждать. Парень медленно опустил правую руку под воду и вынул ее, держа плавки. Он демонстративно отбросил их в сторону и спросил:

– А ты не боишься?

– Тебя? Нет.

Гордей обнял Таню за талию и одним рывком прижал к своему телу.

– Я больше не могу владеть собой. Будь моей! Будь со мной!

И впервые за все время пока они были в пути, Таня увидела в его глазах душу. Он как будто из робота превратился в человека.

– Я так тебя ждала. Встреча с тобой, как спасательный круг для меня…

– Перестань, не надо, – он прикрыл ей рот рукой и потерся своей щекой о ее щеку. – Ты совсем не знаешь меня.

– Я вижу тебя, я чувствую тебя, я хочу быть с тобой.

Гордей покрывал поцелуями каждый сантиметр, каждый миллиметр ее лица, а она продолжала говорить:

– Я не знаю, куда заведет нас эта дорога, но я верю тебе. С тобой мне не страшны волки, с тобой я не боюсь ничего.

Он вынес ее на берег. Бережно опустил на мягкий ковер из зеленой травы.

И два обнаженных тела, на одиноком речном берегу, закружились в страстном танце любви.

Тем временем волки взошли на мост и сев на деревянное покрытие замерли, как три каменных изваяния.

Сумрак сгущался над землей, когда Таня и Гордей продолжили свой путь.

– Наступает ночь. Нам нужно найти ночлег, – произнесла Таня, прижимаясь к Гордею.

– Это не ночь. Гроза наступает.

Таня испуганно заглянула в глаза Гордею. Неужели все начинается сначала, и он снова станет тем бездушным существом, которое встретило ее в начале дороги.

Но нет, в его глазах была нежность и… любовь.

– Гордей посмотри на небо. Скоро появятся звезды.

– В чистой душе не бывает ночи. Но в твоей – именно так начинается гроза.

– Послушай, откуда ты все это знаешь? Это ведь моя душа?

– Она для меня открытая книга.

Страшные подозрения, как змеи, вползли в душу Тани.

– Я не понимаю. Как ты здесь оказался? Это ведь моя душа. И я должна решать, кто в ней будет. А ты пришел сам. Я тебя не звала.

– Нет, Танюша, это твое подсознание меня выбрало.

– Постой-ка…Ты с ними заодно! Что вы от меня хотите?

– Я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор. Ты не понимаешь, что говоришь. К тому же моя миссия на этом месте прерывается.

И он остановился. Как раз в тот момент они подошли к лесу.

– И что, ты бросишь меня здесь одну?

– Ты должна учиться бороться с хищниками сама.

– В лесу, ночью, одна и без оружия. Ты сумасшедший?

– До встречи, – Гордей махнул рукой и тут же исчез.

На его месте появилась маленькая птичка, очень похожая на воробья.

Но Таня не могла понять, то ли птичка уже была, а Гордей исчез, что было безумием, то ли Гордей превратился в эту птичку, что было еще большим безумием.

От безысходности и злости Таня пнула ногой маленькую птаху, и та с писком отлетела в кусты.

Девушка стояла и думала, что же делать дальше.

Вернуться и обойти лес было невозможно из-за того, что на дороге сидели ее непоколебимые спутники, а идти через лес было страшно.

– Что вы на меня уставились, придурки?! – закричала Таня на волков.

Они медленно попятились назад и, ощетинившись, зарычали.

Но рычали они не на нее. Они смотрели в то место, куда отлетел птенец.

Таня перевела взгляд и поняла, что она не выдержит такого зрелища.

Маленький воробушек с каждой секундой становился все больше и больше. И когда он вырос до размеров собаки, крылья начали выворачиваться, а в следующую секунду и вовсе отпали и на их месте появились мощные собачьи лапы.

Перья с огромного тела воробья опадали на траву, а на их месте прямо на глазах вырастала шерсть.

Птичка гигант открыла клюв и пронзительно запищала, как сирена на маяке, оповещающая приближающие корабли о высоких волнах около берега.

Клюв растягивался все шире и шире, освобождая место для волчьей морды.

Девушка, что было силы, закричала и, заставив ноги двигаться, побежала в лес.

Волки не отставали.

Теперь Таня прекрасно понимала, что жить ей осталось совсем недолго. Они бежали за ней и, похоже, что не в полную силу. Видимо, для начала они хотели загонять свою жертву до полусмерти, а уж потом расправиться с ней.

«Подонки! Мерзкие твари! Ну уж нет, так просто вы меня не получите!»

Таня подбежала к первому попавшемуся дереву и ловко забралась на него. Хищники внизу бросались на дерево и тявкали.

Таня поудобней устроилась на самом крепком суку и приготовилась ждать. Только не понятно, чего и сколько…

Думать о том, что волки уйдут, было безрассудно, а ждать, пока они сдохнут от голода, просто невозможно, потому что быстрей она сама отдаст Богу душу на этом суку, чем эти подонки протянут лапы.

Но Таня ждала. Волки тоже ждали. Окружили ствол дерева со всех сторон и, не двигаясь, сидели.

Неожиданно раздался гром и с неба хлынули потоки воды.

Единственная мысль, посетившая Танину голову в тот момент, было о том, что Гордей оказался прав.

В один момент одежда промокла, а зубы начали, стучат от холода. Небо разорвала яркая молния. Она вспыхнула как раз над Таниной головой, отделилась от неба и ударила в дерево.

Крона вспыхнула, как олимпийский огонь. Дерево встряхнуло, и оно начало падать.

Волки носились вокруг и выли.

«Мне конец!» – подумала Таня и, обхватив ствол руками, зажмурилась.

Глухой удар, ее подкинуло и сбросило со ствола. Вой стих.

Таня открыла глаза.

Она лежала на мокрой земле, а сверху падали крупные капли дождя.

– Я жива? Боже мой, я жива! – радостно закричала девушка, ощупывая тело.

Она вскочила на ноги и огляделась.

Разорванное пополам дерево валялось в метре от нее. Волков не было видно. А небо продолжало неистовствовать. Но теперь Таню это ни капли не пугало. После пережитого падения, гроза казалась сущим пустяком.

А вот что было необходимо делать сейчас, так это спасаться бегством, пока зубастая нечисть не спохватилась, если, конечно, она жива.

Но нечисть оказалась живучей.

Татьяна выбежала из леса и снова оказалась в поле, усеянном кукурузой.

Дождь безжалостно хлестал по промокшей одежде, больно ударяя измученное тело девушки. Каждая капля для Тани была равносильна удару кнута, но она продолжала бежать. В ее душе все еще жила надежда найти пристанище.

Сильный удар в спину – Таня, потеряв равновесие, упала в грязную лужу.

Не оглядываясь, она вскочила на ноги и побежала.

Оглядываться не было смысла, ее преследователи приступили к действиям.

В следующий момент волки снова бросились ей на спину, раздирая в клочья блузку и спину.

Таня кричала, но продолжала бежать. Она не могла позволить себе остановиться. Она не имела права на слабость.

Еще один удар в спину и снова Таня упала в грязь.

– Ну что, что вам от меня надо? Зачем вы меня терзаете?

Таня повернулась лицом к своим мучителям и застыла на месте.

Перед ней сухие и улыбающиеся стояли мама, папа, Саша и Гордей.

– Вы? Что вы здесь делаете?

– Мы пришли за тобой, дочка, – проипел отец.

– Иди к нам, любовь моя, – промурлыкал Саша.

– Что вы от меня хотите?

– Твою душу! – прогремел голос матери.

Очередная молния разорвала небо.

Гордей поднял голову и протяжно завыл.

Потом он встал на четвереньки, и одежда на его теле начала рваться, а на коже проступила шерсть. С остальными происходило то же самое.

Через несколько секунд перед Таней снова стояли четыре хищника.

– Хрен вам, а не моя душа! – закричала Таня и, вскочив на ноги, побежала что было силы.

Вдруг непонятно откуда на дороге показался домик, в окне которого мерцал огонек.

Таня сломя голову бежала по дороге через поле на манящий зов огонька в одиноком окошке.

Волки бежали следом. Они продолжали кидаться ей на спину. Царапали тело, драли в клочья одежду.

Таня, стиснув зубы, закрывала адскую боль в самой дальней комнате своего сознания.

Еще один шаг – и вот она уже стоит на крыльце домика и изо всех сил колотит по деревянной поверхности двери. Никто не открывал. Волки клацали зубами около крыльца, периодически кидаясь на Таню.

По рукам текла кровь. Стучать больше не было сил. Кулаки ломило от боли.

Таня схватилась за дверную ручку и со всей силы рванула ее.

Старые петли скрипнули и дверь распахнулась.

Таня вбежала в помещение, захлопнула дверь и закрыла на все имеющиеся замки.

– Ну, вот и все, – прошептала она и прислонилась к двери, чтобы отдышаться.

Она не могла поверить, что все это происходит с ней, она вообще не могла поверить, что все это происходит. Родители и Саша оборотни, Гордей-предатель. Все это просто не укладывалось у нее в голове.

Как бы там не было, она снова спаслась. Бог послал ей этот деревенский домик, в котором наверняка кто-то есть.

– Эй, хозяева. Вы дома? – крикнула Таня, оторвавшись, наконец, от двери и двинувшись осматривать комнаты.

На кухне никого не было.

– Здесь есть кто-нибудь?

Таня покинула пищеблок и вошла в первую попавшуюся ей на пути комнату.

Посреди комнаты, за круглым столом, сидела женщина с рыжими как огонь волосами

– Добрый вечер. Извините…

– Душа, – прошептала женщина, не сводя глаз с Тани.

– Что? Вы о чем?

– Это твоя душа!

– Там на улице гроза, волки и я…

– Волки? Здесь нет волков.

– Но я же их видела. Вот доказательство, – и Таня повернулась к ней окровавленной спиной.

– Это не волки.

– Хорошо, не волки. Но кто же тогда? – измучено спросила Таня.

– Душа! Это твоя душа!

– Какая душа? Вы в своем уме?

– Душа и чувства. А чувства можно или принимать, или бороться с ними. А теперь уходи. У меня нет больше времени.

– Можно я хотя бы дождь пережду?

– Нет! – рявкнула женщина и как-то неестественно скрючилась.

Лицо женщины перекосило…

– Проваливай! – зарычала она.

Тане вдруг на мгновение показалось, что ее собеседница тоже начала превращаться в волка.

Она выскочила в коридор и побежала к двери. Позади послышался пронзительный вой.

Таня замерла на месте. Сердце как сумасшедшее стучало в груди, в голове царил полный бардак. Она просто не могла больше терпеть все происходящее.

На несколько секунд ее сознание померкло, она отключилась…

«Чувства можно или принимать, или бороться с ними!» – звучали эхом слова женщины.

Таня пришла в себя и четко понимала, что должна сделать, чтобы весь этот кошмар закончился.

Она уверенно встала на ноги и одним рывком распахнула дверь.

В этот же момент домик как будто начал сворачиваться.

Ступенька накладывалась на ступеньку, бревнышко на бревнышко, доска на доску. И в итоге он вообще исчез, оставив Таню наедине с вконец озверевшими волками.

Стихия продолжала бушевать. К грозе присоединился шквалистый ветер, который норовил сбить Татьяну с ног.

Теперь ее воля была сильнее всего на свете, и никакой ветер, никакая гроза не помешают ей дойти до цели. Потому что теперь она знала истину!

И в тот момент, когда волки совершили свой последний прыжок, Таня выставила правую руку вперед и спокойно произнесла:

– Стоп!

Все вокруг замерло.

Волки повисли в воздухе.

Капли дождя замерли, так и не долетев до земли.

Деревья, изогнутые ветром так и стояли, согнувшись, как будто склонились в поклоне.

Таня опустила руку, и ее глаза ослепило яркое солнце, быстро поднимающееся из-за горизонта.

Небо, как и в самом начале ее пути, стало голубого цвета.

Дождь испарился, ветер стих.

А волки упали, разбившись оземь, а их осколки превратились в разноцветных, поющих птиц.

И Таня теперь уже была не в изорванных лохмотьях, а в длинном белоснежном платье.

– Танюшка! – услышала она знакомый голос позади себя.

Она оглянулась.

Там стоял Гордей.

Сердце девушки затрепетало в груди, наполняясь любовью.

– Татка. Мы здесь! – окликнул ее Саша, стоявший рядом с родителями.

Она посмотрела на них, и сердце сжалось от безысходности.

И вот теперь справа от Тани стоял Гордей, а слева родители и Саша.

Вдруг землю тряхануло, и почва вокруг девушки начала осыпаться, образовывая глубокий ров.

– Пора!

Маленький зеленый островок земли, на котором она стояла, продолжал медленно обваливаться.

Необходимо было принять решение в какую сторону прыгнуть…

Влево или вправо? К известному прошлому или неизведанному будущему.

И Таня прыгнула, сделав выбор сердцем…

Конец

2004 год.