ЭПИЛОГ

– Это что такое? Нет, я вас спрашиваю! Что? Это? Такое? Марина почти подпрыгнула на больничной койке, словно ее укусил какой-нибудь злобный комар за попу. При это она грозно потрясла «этим» перед невозмутимой рожей, лечившего ее пострадавшее тело, целителя. Не только невозмутимая рожа, но еще и наглая, добродушно кивнула и совсем не испугалась. Вместо этого на крючковатом носе поправили дорогущие очки, что-то записали в мед. карту пациента и принялись изображать участие и понимание. Нет, доктор Фриц Лепрен, потомственный ведьмак и прирожденный целитель, на самом деле был отличным костоправом, действительно заботившимся о пациентах. Но сейчас Марина готова была злиться на весь белый свет, а не только на одного конкретного индивида в белом халате. – Вы сказали, что я здорова! Но об этом не предупредили? Марина снова ткнула в нос главному злодею, то есть глав. целителю медицинского центра острова Ниамул, соседствующим с Фрисландом, хвост. Свой. Такой весь из себя модный, изящный, длинный, синенький, с симпатичной сапфировой кисточкой. При этом мешающийся, жутко раздражающий и почему-то действующий отдельно от хозяйской попы! Как только Марина осознала, обладательницей чего вдруг стала, впала в легкий ступор, а вредная конечность делала все, чтобы убедить ее: они не поладят. За короткое утро она извивалась, вертелась, дрожала, качалась, путалась и вообще, словно обладала вторым разумом. Все было достаточно неплохо всю ту неделю, что Марина вынуждена была провести на больничной койке. Ее бессознательное тельце привезли в лучшую больницу Ниамула, перспективного и богатого острова, несмотря на соседство с Фрисландом. От каких только болячек Марину не лечили: начиная от синяков со сломанными ребрами, и заканчивая устранением воздействия древнего артефакта и избавлением последствий от пережитого срыва. Девушка приходила в себя, отлеживалась, отдыхала и наслаждалась спокойным временем, которое в последние месяцы бурной жизни особо ценила. Ее подлатали, благодаря Кайдэсу не было попыток разобрать по винтику ее мысли, даже Академия продержалась взаперти дольше, чем девушка могла рассчитывать. Еще рядом находился Найтмер, помогая ей и составляя компанию. За то время, которое они провели вместе, смогли узнать друг друга поближе. Сблизились. Что не могло не радовать: Марина открывала в себе ранее спящий и фактически деградировавший интерес к мужчинам. При этом настроение было отличное и все анализы подтверждали, что она здорова и может возвращаться домой. Но ровно до того момента, пока девушка не проснулась от дискомфорта в мягком месте. Этот дискомфорт особенно ощущался, потому что спала она на спине, а уж когда ее что-то шлепнуло по макушке и вовсе подскочила на кровати. Когда она осознала, что торчало отныне из ее попы, весь медицинский центр услышал, как хорошо она ругается на великом, неприличном языке всех времен и народов. Поднявшийся переполох немного стих, когда к ней в палату ворвались Найтмер с Цербером, и чуть погодя подошел уже целитель Лепрен. Вот ему она и тыкала с тех пор в нос своей новой конечностью, ошарашенная и не знающая, как жить дальше. Вроде бы и витали раньше мысли о изменении себя с явьего статуса на навий, но то самой выбрать себе новую суть и принять решение. А тут все за нее решили, не спрашивая! Между тем глав. зло-целитель окинул внимательным взглядом вертящийся хвост, и будто совсем не был уважаемым медиком Ниамула, философски пожал плечами: – Красиво, жить можно. – Можно? – взвилась пыхтящая пострадавшая. – А когда у меня волосатость повысится и рога начнут расти, как это нужно будет назвать? На конкурс Мисс Мира Нави отправите? Фриц тяжко вздохнул, и уже серьезно, успокаивающе сказал: – Марина Даниловна, мы сделали все возможные анализы, и на сегодняшний момент вы здоровее всех космонавтов из Яви вместе взятых. Ничто не выявило у вас каких-либо нарушений или проблем, а то, что выявило – мы устранили. Однако артефакт, под чьим воздействием вы оказались, имеет древнюю историю и его мощь до конца не изучена. Учитывая то, что он был похищен и утерян несколько веков назад, и вовсе о нем забыли все, кроме специальной службы Нави. У нас есть сведения о нем, но зафиксированы лишь случаи воздействия артефакта только на навьев, но никак между явьем и навьем. Нельзя забывать и то, что ритуал обмена сущностями был завершен не только преждевременно, но и неправильно. С учетом того, что вы делились с погибшим своей сутью, вполне возможно, когда к вам вернулась ваша собственная, она же утянула за собой и чужую. В связи с новыми фактами мы назначим новые обследования, уже касающиеся других направлений, никак не связанных с вашим здоровьем, но уже сейчас можно сказать, что вы меняетесь. – Насколько сильно я изменюсь? – Не могу сказать, ведь это не полноценная инициация явья в навия. Могу только предположить, что вы вряд ли станете полноценным навьем в данном случае, но опять же это всего лишь предположение. К тому же, погибший был чертом, а им можно стать только в двух случаях – родиться или умереть. В вашем случае оба варианта недействительны и, что именно вы переняли, сейчас утверждать просто нецелесообразно. – Но ведь артефакт меня убивал, вытягивал сущность, – возразила девушка. – Правильно сказали, убивал, то есть процесс еще шел, мало того, до завершения ритуала у вас было еще целых двое суток. Вы не были мертвы, Марина Даниловна, то, что с вами происходило, иное. Вот мы и будем выяснять, что же именно произошло. – Ясно, – Марина села и… поморщилась. Там, где хвост вырастал из тела, создавалось не очень привычное ощущение. – К счастью для нас, ваш поезд только вечером, поэтому сейчас бегом на анализы, которые я вам назначу. Результаты мы вам пришлем по почте: и электронной, и обычной. – Спасибо. Когда Найтмер и Марина оказались наедине, девушка изобразила подобие улыбки на лице и развела руками. Но тут же зашипела, хвост снова шлепнул ее по макушке, заехал в нос и норовил залезть под подушку. – И с этим мне теперь жить? Что мне с ним делать? – жалобно спросила она, перехватив хулигана. – Знакомиться и привыкать, – слуа сел рядом с ней, поймав за вторую руку и начав перебирать пальцы. Он старался сдерживаться и не смеяться, но получалось плохо. В других обстоятельствах и она бы повеселилась. До сих пор Найтмер держал свое слово, и не занимался соблазнением, но подобная привычка появилась. Он сам пострадал в той эпопее сильно, сильнее, чем она. Но отличная регенерация подняли его с медицинской койки буквально на второй день, после того, как они попали к целителям. Впереди их ждало возвращение в Навью Академию, возвращение туда студентов, к сожалению, не всех, и пополнение детского сада новыми детишками. Марина твердо приняла решение, что как только вернется, начнет искать особенных детей любого возраста. Так же, как и отдаст приказ возвращаться всем остальным студентам, разъехавшимся кто-куда из Академии. Пока они приходили в себя после событий во Фрисланде и предательства Селиванова, с ними связались Кайдэс и Джек. Оба едва не рванули лично возвращать пострадавших домой, но Хромова их отговорила. Каких усилий это стоило, вспоминать не собиралась. Так же, как и о том, что не сегодня завтра Академия вновь станет вольна в своих действиях, а она так мало успела поработать с ней, очистить и подправить. Марине срочно нужно было возвращаться, и немаловажную роль играло то, что к завтрашнему утру исчезнет эффект поставленной Кайдэсом защиты. Не хотелось оставаться беспомощной, хотя из-за новых особенностей организма, может она уже перестала быть такой слабой человечкой, как раньше. О том, как отреагируют родные на ее пятую конечность или как придется эту самую конечность прятать в Яви, думать тоже не хотелось. Пока. Зато приходилось думать о том, что Дни Посещений в отсутствие ректора сорвались и придется переназначать даты. Ведь Навья Академия попросту никого не пустила в свои пенаты, когда пришли сроки и приехала толпа народу навестить родных. Содрогание вызывали и накопившиеся дела в ее отсутствие. Марина покосилась на Найтмера, о чем-то задумавшегося, и сердце дрогнуло, впервые среагировало само на какого-то мужчину. Нет, не влюбилась вот так сразу, но это был тот неожиданный момент, когда словно заново видишь человека и начинаешь испытывать более глубинные эмоции. – Как думаешь, – спросила она, вернув себе руку и начав играть собственной кисточкой – прикольно получалось, и руки заняты, и мысли настраиваются на нужный лад, – те, кто стоят за всеми преступлениями, уже знают? Замыслили что-то новое? – Не сомневайся, уверен, они даже о смерти Селиванова узнали раньше, чем его тело упало на пол. – Как теперь быть? – Все так же, как и раньше. Жить, искать, бороться. – И не сдаваться. – Молодец, сдаваться ни в коем случае не смей. Марину обняли за плечи и прижали к теплому боку. Тут же на колени ей умостил свою большую голову Цербер, намекая: чешите, граждане, чешите. А Марина… отказываться не стала. Пристроилась уютно, ожидая, когда ее вызовут на дополнительные процедуры, и принялась почесывать жмурящуюся от удовольствия псину. Ну что ж, что будет дальше, сложно сказать, а пока все достаточно неплохо. Она жива и не одна. ***Где-то очень далеко в богатой зале, в лучах утреннего солнца расположились двое. Они сидели друг напротив друга за столом, ломящимся от всевозможных кушаний и сервированным по последнему писку моды, которая в поварской среде менялась куда стремительнее, чем в мире шоу-бизнеса, и была куда более капризна. Привлекательный, черноволосый мужчина на вид едва-едва ступивший на сороковой десяток, попробовал изумительный паштет из авалонской куропатки, и довольно кивнул. Удачно он нашел своего нового повара, совершенно случайно, но в яблочко, как говорится. Аккуратно отрезав ножом кусочек сочного филе, он посмотрел на гостя напротив своими страшными глазами, в которых клубилась тьма. Несмотря на то, что тот не принимал участия в утреннем пиршестве, чувствовал себя вольготно и нагло. Впрочем, как всегда. – К чему такая спешка? – насмешливо поинтересовался гость, принявшись к неудовольствию хозяина жонглировать четырьмя апельсинами, при этом качаясь на стуле. – Мэрлон мертв, – сообщил тот. – Мне есть дело до этого жалкого навья? – Будет. Ты должен закончить то, что он начал. – Перетянуть на себя сущность человечки и возглавить Академию? Это будет забавно… – деланно удивился наглец. – Нет! – рявкнул мужчина и в разные стороны от него брызнула живая тьма, поглощая мебель, стены, все. – Необходимо убить девчонку! Больше никаких обменов! – Шутите? Академия после такого окончательно свихнется, не будет больше Академии. – Вот и хорошо, было принято решение, что затрачиваемые усилия по ее подчинению неравноценны нашим потерям. Так ты понял? Ректорша должна быть умерщвлена немедленно, уже без откладывания и ошибок! – Хорошо-хорошо, зачем так нервничать! Гость ловко нанизал все фрукты на лезвия богатой коллекции оружия, развешенной на стенах зала. Потом встал со стула и насвистывая направился к двери, провожаемый злым взглядом. Только когда он скрылся из виду, хозяин далекого места шандарахнул по столу кулаком и вызвал прислугу, чтобы те убрали ледяную дорожку, оставленную ушедшим. Задумчивый взгляд при этом скользил по заледеневшей тьме, которую перехватил холод… Силен, сволочь! Но только такой и сможет справиться с досадными препятствиями, кои властвовали сейчас во Всемирной Навьей Академии для Трудновоспитуемых и Неподдающихся.