Глава 9.

^{«Брак напоминает ножницы — половинки могут двигаться в противоположных направлениях, но проучат всякого, кто попытается встать между ними»}

^{Сидней Смит}

— Лисичка…

— Я не зверек!

— Элис, — его голос раздался у самого уха, отчего я вздрогнула и резко повернулась.

Мы соприкоснулись носами. Его глаза были непозволительно близко и смотрели на мои губы. Он хочет меня поцеловать? Наверное, чтобы рот заткнуть. Или это только мои подсознательные желания? Оба предположения казались мне за гранью фантастики. Взбесилась я, конечно, глупо, но и он гадостей наговорил, если еще не учитывать его поведение.

— Элис, я не хочу для тебя вреда, — прошептал он, встретившись со мной взглядом. — И ты это знаешь. Но на Куане брак считается завершенным, если стоит брачная метка. Иначе не сработает.

— Ты хочешь лишить меня сексуального влечения ко всем, кроме тебя, — прошептала я, кажется, сдаваясь на его милость. — Тем более, это ведь отразится и на тебе. Неужели ради бизнеса готов пожертвовать своей жизнью?

И вот чего у меня уже вся злость прошла? Вот когда он так близко и говорит таким заботливым тоном, я просто не могу долго на него обижаться. Но зачем же нам ставить не выводимую брачную татуировку? Ведь тогда мы станем мужем и женой по-настоящему, я лишусь возможности встретить своего идеального мужчину… Да и он тоже будешь вынужден быть только моим. Хочу ли я этого?

Противные тараканы начали меня уверять в том, что вот он, передо мной мой идеальный мужчина. Я от них отмахивалась банкой дихлофоса. Что толку от брака, когда супруги не любят друг друга? В наш век развитых технологий возможно все, так почему мы не можем существовать в любви и согласии? Именно этого сейчас не хватает человечеству и именно к этому стремилась я всю жизнь. И именно поэтому я когда-то подавила в себе влюбленность в лучшего друга.

Во взгляде Леши проскользнуло согласие, но я решила, что мне это показалось. Он вздохнул, отодвинувшись от меня и потерев подбородок.

— Ты ничего не лишишься, пока метка не будет активирована. Я действительно хочу провести обряд, после которого на наших телах вспыхнут татуировки. Но активировать я их не собираюсь. Для этого нужен секс между нами.

Я занервничала. Воображение всколыхнуло воспоминания.

— А тот случай…

— Нет, секс должен быть после свадьбы, — жестко оборвал меня Алексей. — Тогда метки активируются, и ты навсегда потеряешь влечение к… другим. Если слияние не произойдет, то татуировки просто начнут блекнуть, стираясь. Тогда брак аннулируется. Вот и вся философия.

— Я не знала.

— Потому что мало кто использует брачную ночь не по назначению, — усмехнулся Измрудов. — Или ты где-то встречала еще влюбленную пару, которая сочетается здесь союзом, но не переспит после бракосочетания?

Представила. Там за день свадебной церемонии так устанешь, что уже и видеть никого не захочется, только кровать. Причем кровать не для каких-то особых целей, а для самых естественных — для сна. Пусть я еще не представляла, какие хлопоты ожидают невесту накануне и в день свадьбы, но хорошо могла это вообразить.

— То есть нам ничего не грозит? — на всякий случай переспросила я, и Алексей наградил меня тяжелым взглядом. — Поняла-поняла. Тогда все в порядке. Мы же ничего не чувствуем друг к другу.

— Почему от этих твоих слов мне кажется, что ты расстроена этим фактом? — приподнял брови Леша, и в уголках его губ затаилась улыбка.

— Ты слишком много думаешь, — казалось, что на моих щеках выступил румянец, — ты же прекрасно знаешь, что ты мой лучший друг.

Интересно, а кто придумал термин «френдзона»? И почему я все чаще стала задумываться на эту тему? В молодости я потратила несколько лет на изучение данного вопроса, но там и не добралась до сути. Кто является виновником таких отношений? И есть ли тут виновники?

— Только почему же ты сразу не рассказал все?

Он задумался. Что он собирался провернуть тайком от меня? Неужели надеялся, что я не догадаюсь? Глупость. Да и зачем ему на такое надеяться?

— Боялся твоей реакции, которая и была.

— Она бы такая не была, если бы ты сразу мне все рассказал, — возразила я, хотя должна признать, что логика в его словах была.

Я бы, действительно, сначала принялась вопить (многовероятно), и только потом выслушала бы друга. Но теперь мне все понятно. Злость уже утихла, зато на её место пришло осознание того, что я на планете любви. В месте, о котором я мечтала девичьими ночами напролет. Подумаешь, что мой брак потом аннулируется, от этого я много не потеряю.

Но где-то внутри меня снедало разочарование. Как-то грустно было, и эту грусть я не могла объяснить.

— Больше не сердишься?

Чтобы мужчина просто так почувствовал себя свободным от ответственности? Ни за что!

— Сержусь. Ты мне должен, Изумрудов.

— Вот как? И что же ты хочешь?

В этот момент он размышлял, во сколько ему обойдется его же просчет.

— Полноценную экскурсию по городу! — воскликнула я, и Алексей закатил глаза к потолку, уже догадываясь о цене расплаты.

О да! Я же была в путешествии целый месяц, как я не могла захватить сувениров с других планет? Например, всяких мелких безделушек, которые приходится выбирать с особой тщательностью и сравнивать друг с другом.

На самом деле, на этой планете не было ничего необычного. Песчаные дома с круглыми окошками напоминали мне сыр, а аляповатость улиц утомляла. Да и инопланетян здесь было предостаточно, не говоря уже о специфическом внешнем виде коренных жителей. Их кожа больше всего мне напоминала кору березы, мне казалось, что и на ощупь она такая же. Лишенные всякой растительности на теле, они имели впалые глаза и толстые губы. Голову укрывал тюрбан, а одежды представляли собой слои невесомого шелка.

— Купите немного волшебного порошка, чтобы в семье был лад и мир! — кричал невысокий инопланетянин, напоминавший мне апельсин.

Круглое лицо с широкими порами напоминало апельсиновую корку, да еще и цвет совпадал. Я непроизвольно прижалась ближе к Леше, который приобнял меня за талию. Здесь четко соблюдалось личное пространство и люди обходили друг друга стороной, но в такой разношерстной компании я чувствовала себя непривычно. Земля была неинтересна другим разумным расам, поэтому у нас встретить инопланетянина можно было не так часто. И пусть пальцем на него бы не показывали, но точно обратили внимание.

— Разве порошок может чем-то помочь найти общий язык между супругами? — тихо спросила я, прижимая к себе пакетик с мелкими сувенирами.

— Для людей, которые ищут причины во всем, кроме себя, он, действительно, может показаться чудодейственен. Ведь им проще обвинить кого-то или что-то, чем исправить собственные ошибки, — нахмурившись, проговорил друг, смотря куда-то в сторону.

— Что там? — проследив за его взглядом, я нахмурилась. — Кто это?

Под конвоем вели мальчишку лет семи. Вокруг него шли четыре ринтанца — раса межпланетных полицейских, ибо у них в крови была справедливость. Впрочем, они недалеко ушли от роботов, не способных чувствовать. Мальчишка был скован магнитными наручниками и ошейником. Он из-под ресниц обижено разглядывал окружающий его мир, пытаясь найти причину своей поимки.

— Он преступник.

— Он ребенок!

— Он ширанец, — прошептал Леша, отводя взгляд, — прячь глаза, иначе он запомнит твою энергетику.

— Зачем? Я ничего не понимаю, — нахмурилась я, а Леша закрыл мне глаза, потянув в другую сторону.

Но в последний момент я была поймана в омут фиолетовых глаз. Неожиданно мальчишка усмехнулся, став будто взрослым. Я поежилась, сглотнув и послушно направившись за другом. Взор ребенка еще долго стоял перед моими глазами, пока я до боли не закусила губу, стараясь прогнать от себя картинку.

— А кто такие ширанцы? Я не слышала о них, — признаться, я мало о ком из инопланетян слышала.

Мы перешли на другую улицу, но и здесь царило оживление. Планета была отсталой внешне, но внутри все равно пророс технический прогресс, проявлявшийся в средствах передвижения, коммуникации и денежных переводов.

— Это очень опасный народ, который практически весь истребили. Они принимают самую невинную форму — детей. Говорят, что они рождаются из праха своего прародителя, если тот умер на Ширане.

— Почему их убивают и боятся? Чем они так опасны?

Я вновь поежилась, вспоминая пронзительные фиолетовые глаза и ужасающую ухмылку.

— Они высасывают душу, чтобы улучшить свои способности. И выбирают жертв с особой аурой, уж не знаю, как они это различают, — Изумрудов продолжал хмуриться, поэтому я решила временно опустить эту тему, к тому же лицо ширанца стало забываться.

— Смотри, какие там вуалетки! — воскликнула я, уже на буксире таща своего друга за собой.

— Элис, может, не надо?!

— А кто меня обманывал?! Надо, Лешенька, надо!

— Признайся, ты же сама не любишь походы по магазинам!

— Знаешь, у меня сегодня исключительное настроение, — прищурилась я, давая понять другу, что просто так он от меня, точно, не скроется.

После двух часового нытья моего плейбоя, я сдалась. Впрочем, прогулка утомила и меня. Хотя за покупками я больше рассматривала продавцов. Чтобы понять их речь Лёша прихватил с собой наушники, которые переводили нам любой язык. Нас торговцы тоже понимали, так как имели такие же наушники, а многие и переговорники. Чего только не сделаешь для привлечения клиентов!

— Элис, сжалься! Я больше не могу ходить под палящим солнцем!

— А чалма на голове тебе для чего? — изумилась я, фотографируя друга.

Леша скривился и погримасничал на камеру. Он был такой необычный, яркий и загадочный! Но с нашими синими костюмами чалма совершенно не сочеталась, но это было лучше, чем тюрбан, преимущественно который носили местные жители. Мне казалось, что весит эта штука килограмм двадцать, не меньше. Она увешивалась какими-то спицами, медалями и брошками и была раз в шесть-семь больше самой головы.

— Элис, я серьёзно. Нам уже пора, — голос друга изменился, и я поняла, что он больше не шутит.

— Тогда селфи на прощание, — улыбнулась я, поворачиваясь к другу спиной.

Он приобнял меня за талию, оставаясь совершенно серьезным. Я прощелкала получившиеся снимки, удовлетворенно хмыкнув.

— Леш, а ведь это наши последние фотографии, когда мы не обременены узами брака.

— Ты считаешь, что узами брака можно быть обремененным?

— Я не знаю, — пожала я плечами, всматриваясь в наши лица на планшете, — я замужем не была, но так говорят.

— Думаю, каждый решает для себя, кто-то, может быть, обременен, а кто-то дополнен и, наконец, свободен от несчастья. Я тебе постараюсь доказать, что счастье в браке возможно и необходимо.

— У нас другой случай, — покачала я головой, — мы друзья.

— А кто запрещает жениться или выходить замуж за друзей? — усмехнулся Алексей, и я в его словах увидела нестыковку, вот только никак не могла понять, где она именно.

— Идем, мы вроде торопились, — напомнила я другу.

Изумрудов взял меня за руку и повел в одном ему известном направлении. Наверное, в этом городе, если бы я приехала одна, мне было бы безумно тоскливо. Вокруг сновали туда-сюда парочки, постоянно милуясь. Здесь на это никто не обращал внимания, поэтому я старалась отводить взгляд от очередных целующихся влюбленных, вспоминая свою неудачную помолвку. И теперь я была рада, что со мной был Алексей. Вместе мы также не вызывали интереса, о нас наверняка думали как о влюблённых или молодоженах, и, значит, не косились на меня странными взглядами. Я заметила, что одиночки приковывали к себе, действительно, больше взглядов.

О космос, а ведь мы скоро станем молодоженами! От этой мысли сердце ускорило свой ритм, заставляя вспомнить, куда мы торопимся.

— Переживаешь? — голос Леши был неожиданно тихим и взволнованным.

Я кивнула, и до пункта назначения мы не проронили ни слова. Наконец, мы остановились у одноэтажного песчаного здания, ничем не примечательного. Панели не было, только деревянная дверь, в которую Леша постучал трижды. Меня даже заинтересовала такая примитивность. Дверь не отъехала, а распахнулась, и на пороге предстала девушка, облаченная в хиджаб. Она коротко поклонилась и отступила в сторону, а мы прошли внутрь.

Проходы-арки и совершенное отсутствие мебели, кроме настенных красных ковров. Леша приободряюще сжал мою руку, и мы спустились вниз, где дорогу нам освещали чадящие факелы. Да я такое только в фильмах видела, и там это был лишь инвентарь, построенный с применением техники.

— Алексей и Алисия? — нам навстречу из одной из комнат по длинному коридору вышла, надо думать, жрица. Леша кивнул, речь мы понимали, благодаря переговорникам, но вот нашу речь разобрать не могли. — Проходите за мной. Девушка сюда, — жрица открыла первую дверь, и я, посмотрев на Лешу, вошла внутрь.

Дверь за мной закрылась. Мебели тут было немного, лишь пара стульев и трельяж, зато был еще один выход с противоположной стороны. Дверь вновь открылась за моей спиной и через неё вошли две девушки. Они чуть склонились и подошли ближе.

— Позволите помочь вам раздеться?

— Я сама, — кивнула я, и девушки протянули ко мне руки.

Конечно, они не поняли мою речь. Я отшатнулась, и незнакомки насторожились, а я принялась стягивать с себя костюм, чувствуя себя при этом не лучшим образом. На одном из стульев лежала холщовая рубаха.

— Догола. На вас должна быть только рубашка, — стоит ли говорить, что от этой идеи я была не в восторге? — И украшения тоже стоит снять. Как и наушник.

Одна из девушек дотронулась до своего уха, когда я разделась и облачилась в рубашку. Интересно, Лешку там тоже переодевают девушки? Не знаю, отчего я больше покраснела, от собственных фантазией на тему Алексей обнаженный или обнаженный Алексей и две девушки.

Волосы, собранные в хвост, мне распустили. Я взглянула на себя в зеркало и не узнала смотрящую на меня Еву. Именно так, наверное, выглядели первые люди на Земле. Девушки открыли противоположную дверь, ведущую в кромешную темноту. Я закусила губу, вопросительно взглянув на жриц, но они приободряюще мне улыбнулись. Мне не оставалось ничего другого, кроме как шагнуть в коридор. Девушки подтолкнули меня налево, но дальше за мной не последовали. Коридор был узким, а пол холодным. Я держалась за стеночки, ступая мелкими шагами, чтобы не оступиться. Какие только мысли не проносились у меня в этот момент в голове. Я думала о своей предыдущей помолвке, которая была бездушной и безжизненной, наполненной моими нервами, и сравнивала её с брачным обрядом. Сейчас меня явно переполняют эмоции. Я еще не уверена, положительные ли это чувства, но они определенно трепетные. Наконец, я столкнулась с преградой. Руки легко нашарили дверную ручку, которую я прокрутила вправо, входя в слабоосвещенное пространство. Последнему факту я порадовалась, ибо глаза бы не восприняли охотно много света после такой темноты.

И тут я увидела Лешу, который стоял с противоположной стены в одной набедренной повязке. Я не могла не улыбнуться, рассматривая широкие плечи и кубики пресса. Никто ведь не запрещал любоваться красивым мужским телом?

Я сделала первый неуверенный шаг. Леша обезоруживающе улыбнулся, и это, наоборот, придало мне энергии. Я смело прошла к алтарю, подле которого стоял верховный жрец. Даже странно, что здесь все ещё верят в высшие силы. Хотя кто его знает? Может там, в глубинах космоса, действительно, живёт нечто, создатель? Изумрудов взял меня за руки, после чего опустился на колени. Я поступила его примеру, смутившись. От этого действия у меня перехватило дыхание. Это было интимнее, чем секс. Я стояла в одной рубашке на коленях перед другом, в то время как он тоже был фактически обнажён. Он опустил голову, прижавшись к моему лбу. Проделала маневр. Рука жреца легла мне на затылок, и он принялся что-то быстро читать. Слов я не разбирала, поэтому сосредоточилась на наших с Лешей сцепленных пальцах. Казалось, что температура между нашими ладонями возрастает с каждой секундой. От руки жреца, наоборот, исходил морозный холод, заставляя меня тянуться именно к стоящему передо мной на коленях теплому мужчине. Непонятная мне речь отскакивала от стен, раздаваясь эхом и увеличивая свою громкость. У меня от шума начала болеть голова, да ещё и ладони вспотели. Гул нарастал, пока не закончился почти криком жреца и ударом в гонг. В этот же момент, из моей правой руки будто потянулись нити энергии, в то время как левая ладонь, наоборот, их принимала. Я посмотрела на своё запястье, не прикрытое рукавом рубашки, и увидела красные нити узора, которые потянулись к моему сердцу. Я физически ощутила нанесение татуировки, от которой шел жар. Посмотрела на грудь Алексея, по которой расползались узоры. Нити ласково обвели сосок груди, выстраиваясь в причудливые рисунки. Я тоже чувствовала жар на своей левой груди, поэтому заворожено наблюдала за движением узоров на теле Леши. Но вместе с этим мое тело пронзала боль. Её пик настиг меня с уколом в сердце. Я вскрикнула, запрокинув голову, и тут же встретилась с хмурым лицом друга.

Жрец вновь что-то прошептал и татуировки остановили свой ход, замерев в необычных изгибах. Жрец чуть нажал на наши затылки, и я подалась вперед, встретившись с губами Леши. Наверное, это все же была его инициатива. Он аккуратно принялся ласкать мои губы своими. То ли атмосфера, то ли моя извращенная фантазия, но мне безумно понравилось. Вскоре, я пересекла черту от дозволенного до желанного, и Изумрудов откинул осторожность. Вместе с разгоравшимся желанием от поцелуя ко мне приходило осознание того, что я теперь жена. Жена моего лучшего друга.

— Леша…

Он улыбнулся, отстранившись, после чего помог мне подняться. Ноги слушались с трудом, поэтому от падения меня уберег Изумрудов. Жрец покровительственно указал дорогу впереди себя. Мы развернулись и медленно направились к едва заметной двери. Мое сердце продолжало танцевать в неудержимом танго, в то время как я с трудом удерживалась на ногах. Мой поступок не вызывал осуждение мозга, скорее, приводил тот в задумчивость, заставляя размышлять над ситуацией в целом.

— Дыши, — чуть обернувшись ко мне, шепнул Леша, и я медленно выдохнула.

— Вот ты и мой, Изумрудов. Интересно, чтобы на это сказали твои многочисленные поклонницы на Земле? Наверное, меня бы ожидала арматура в каком-нибудь темном переулке, — хмыкнула я.

Друг чуть улыбнулся, открывая дверь. Наверное, я уже пережила момент, когда меня откровенно ненавидели. Это было с Дадарио. У него было слишком много поклонниц, чтобы я ходила, не оглядываясь назад. Но с Изумрудовым что-то неуловимо изменилось. Я будто знала, что он меня защитит от любых самодурных особ. И защитит вовсе не физически, а просто своим поведением рядом со мной.

— Вот я и твой, — прошептал Леша настолько тихо, что я с трудом разобрала его слова.

Мой? Совсем-совсем мой? Сердце словно утонуло в сладостном сиропе.

По коридору нас встретили две жрицы, которые проводили нас в отдельную комнату. За нами закрыли дверь, и я шумно выдохнула, будто до этого постоянно чувствовала преследование.

— Лёш, я кушать хочу, — прошептала я, и муж кивнул на столик, на котором было странное на вид мясо, фрукты и, я надеюсь, морепродукты, потому что последние выглядели непрезентабельно. — Ты лучший!

— Наконец-то ты это заметила, — усмехнулся друг, и я звонко рассмеялась.

Плотно покушав и запив все вином из-за отсутствия безалкогольной жидкости, я принялась за поиски одежды. Нашлась ночнушка, достающая до пят. Я удивилась выбору одежды, переведя взгляд на Изумрудова, который облачился в простые белые штаны. Обменявшись взглядами, мы вместе рассмеялись, и я отправилась в еще одну комнату, представлявшую собой ванную. Там я смогла рассмотреть татуировку, теперь украшавшую левую руку, переходящую на плечо и заканчивающуюся на груди. Не сказать, что она мне не нравилось, но была для меня чужеродной. Я закусила губу, уговаривая себя, что это ненадолго.

Вернулась я в комнату с выключенным светом, лишь две свечи давали способность к ориентированию. Леша лежал под одеялом на одном краю спиной ко мне, и на его плече будто двигалась красная нить татуировки, но это была лишь иллюзия из-за небольшой турбулентности пламени свечи. Усмехнувшись про себя и подумав, чем мы сейчас должны заниматься, я проскользнула под одеяло, мгновенно погрузившись в сон.