15

Дальше день побежал по накатанной, благо проблем у меня хватало: после случившегося все учебные (и не только) заведения, где жили, лечились, учились и работали изменённые, оказались фактически на осадном положении. Это влекло за собой вполне резонные последствия в виде возмущений, истерий, стихийных межрасовых конфликтов — и, разумеется, убытков. В эти дни я особенно активно радовалась, что не работаю в Казначействе… Но тосковала, что некоторые прошения приходится заверять и продавливать лично мне. И, разумеется, на мой стол ложилось либо самое срочное, либо самое сложное, благо с остальной рутиной вполне справлялись либо местные власти, либо мои сотрудники.

Папка с предложением светлых лежала себе скромно на краю стола, была лёгкой и почти незаметной. Мне же казалось, что она — огромная скала, тень которой довлеет надо мной. Впускать светлых в свой дом — опасно. Получить доступ к их лекарским способностям…

Заманчиво.

Следует сказать, медицина у нас и у светлых в целом развита примерно на одинаковом уровне. Но Легион, как водится, в деталях: у нас и у них делается акцент на категорически разные направления.

Тёмные почти все хороши в ментальной магии (которая светлым подвластна только на запредельно высоких ступенях, где "цвет" окончательно перестаёт иметь значение) и хирургии (мало кто знает анатомию лучше тех же некромантов, а светлым изучать тела после смерти запрещает вера). Ныне справляются наши спецы ещё и со снятием воспалений и боли, лечением инфекционных заболеваний (такую хворь реально изгнать, как обычного беса, заключив в каком-то предмете; техника муторная и требует опыта, но действенная). Но исцеление как оно есть, то есть прямое устранение повреждений и подпитка жизненной силой… эта техника даётся тёмным категорически нелегко и требует либо сопутствующих кровавых жертв (причём человеческих, хоть и не обязательно смертельных), либо дикой самоотдачи лечащего. Наши лекари почти поголовно выглядят, как наспех воскрешённые мумии, и с этим просто приходится мириться. Конечно, последние годы всё чаще появляются изменённые с расширенным жизненным резервом, которые становятся лекарями или подрабатывают источниками. Я сама при желании могла бы неплохо лечить, поделившись энергией — но это, конечно, не панацея и не идёт ни в какое сравнение со светлыми лекарями, буквально фонтанирующими жизненной силой. В том, что касается лечения механических повреждений, хронических болезней или магических поражений светлым равных нет — и быть не может.

Собственно, они давно обогнали бы нас по всем фронтам, если бы не ряд запретов порой идиотского толка, введённых всё теми же храмовниками. Нельзя переливать кровь, нельзя препарировать трупы, нельзя лечить отлучённых от Храма (кстати, как они это правило хотят обойти с изменёнными, интересно? осенять детей солнечным символом я не позволю), нельзя прерывать беременность или корректировать развитие ребёнка в утробе, нельзя удалять дефекты внешности… В общем, список длинный, и тот факт, что светлые с такими ограничениями ещё не вымерли, уже много говорит о силе их лекарей. Наша медицина, по правде, в жизни не развилась бы, не получи в своё время лекари от предыдущего императора практически полный карт-бланш. Под запретом были только эксперименты над пациентами без их согласия — и то, будем честны, на многие случаи власти если не закрывали глаза, то смотрели сквозь пальцы.

Я побарабанила когтями по столу. Светлые лекари… Да или нет? Вот уж точно — и хочется, и колется…

Размышления мои прервал бес-посыльный, притащивший коробочку с бантом. Силу Саннара, веющую от подарка, я тут же узнала и подозрительно прищурилась на контейнер, в котором обычно приносили подарочные сладости. Нет, ну это же банально!

Вздохнув, забрала подношение. Не будь капризной, Адри! Конфеты — так конфеты… даже если в форме подтянутой задницы. То есть, простите, древнего символа семени, применяемого в шаманизме и природной магии.

Ну ладно, ладно! Молодёжь ныне называет это "сердечком", хотя я в упор не понимаю, почему. Всё же, настоящие сердца не имеют с этой формой категорически ничего общего. Уж я-то их навидалась на своём веку…

Я осторожно открыла подарок и едва не взвизгнула от восторга. Мясо! Свежее, ароматное, совсем недавно ещё бывшее живым, вырезанное в форме конфеток. Прелесть! Я, не сдержав порыв, лизнула воздух раздвоенным языком и обвила хвостом ножку стола. Умеет, умеет Саннар быть романтиком!

Я вышла из зеркала в резиденции Первого Колдовского Круга, вся такая деловитая и важная, что аж самой смешно: пуговки на камзоле сверкают, сапоги по пафосному мрамору пола выстукивают, осанка прямая, нос вздёрнут, хвостом помахиваю, как на параде. Колдуны на такое явление меня народу глазами хлопают, но даже остановить не пытаются. Это они правильно — рожу я скроила такую злобную, что куда там мифическим демонам Преисподней (тем более что, если верить записям, высшие демоны — не особенно злобные существа; они скорее любопытные, азартные и весёлые — но да, чувство комического у них специфическое).

— Леди Адри? — прищурилась секретарь Саннара, почтенная колдунья в летах. — Вам назначено?

Вот да, колдун всегда предпочитает секретарей в возрасте, а любовниц на работу не часто приглашал. Так что есть вероятность, что мой сюрприз будет ему внове — тем лучше.

— У меня срочное дело, — сказала я надменно. — Не терпящее отлагательств!

Женщина поджала губы.

— Если вам не назначено…

— Если лорд Саннар не находит времени для встречи с главой изменённых, то, быть может, мне следует сообщить об этом Императрице?

Секретаря перекосило.

Бедненькая. Я и сама знаю, что та ещё стерва, но тут ничего не поделаешь — либо терпи, либо получай удовольствие.

У женщины явно хватало возражений, но связываться со мной она не захотела, потому посчитала меньшим злом сообщить о моём приходе. Разумеется, меня пригласили.

— Леди Адри? — колдун держался равнодушно, но по глазам я видела — немного насторожен, но видеть меня рад.

— У меня срочное дело, — сообщила я, захлопнув дверь перед носом женщины. — Крайне безотлагательное. Можете уделить мне немного времени?

— Да, — он нахмурился, явно не понимая, о чём это всё. — А…

— У вас, лорд Саннар, совершенно неправильный стол, — сообщила я деловито. — Под ним категорически неудобно прятаться.

Вопрос в глазах колдуна стал ещё более явным.

Бедненький, с какими же скучными дамочками он раньше встречался!

— Но ладно, — сказала я деловито. — Во-первых, я гибкая, во-вторых — вряд ли кто-то войдёт. Так?..

В общем, никто не зашёл — к сожалению или к счастью.

Нам же хватило времени не только на мой сюрприз, но и на чай, чинно принесённый секретарём. Кофе мне крайне мягко, но запретили. Спорить настроения не было, хотя по правде нам с Алеа никакие природные яды не могут всерьёз повредить, максимум — временный эффект. Что уж говорить о несчастном кофеине? Но иногда, думаю, мужчинам просто надо позволить быть заботливыми. Так что ладно уж, пускай командует!

— И как твой день? — уточнила я. — Ждать вечером?

— Если да, то поздно, — сожалеюще улыбнулся Саннар. — Как только стемнеет, начнётся облава — будем охотиться на того светлого, который любит раздавать детишкам добрые советы. Да и любимого коллегу попытаемся выкурить, а то как-то не терпится поболтать с ним о методах преподавания… Хотя он, если не дурак, уже давно покинул город и на максимальной скорости удаляется куда-нибудь в приграничье.

— Мне не сообщили об облаве, — нахмурилась я. — Странно. Кто из наших участвует?

— Никто, — усмехнулся Саннар. — Даже ваши Стражи будут просто на подхвате. Императрица сказала, что коль скоро колдуны проморгали у себя эту погань, нам с ней и разбираться. Опять же, по последним данным наш преступник — паладин. Сама понимаешь, это не уровень рядовых Стражей.

Интересно…

— Многовато у нас развелось паладинов. Начинаю думать, что Ородио — некий неучтённый перевалочный пункт для светлых.

— Ты о после? — понимающе хмыкнул колдун. — Нет, он если и замешан, то доказать не получится. Но да, светлые чуть ли не до потолка прыгают из-за сложившейся ситуации, это правда. Не удивлюсь, если они сами её спровоцировали, но в чём-то Пресветлый Император прав — в конечном итоге это на руку и нам, и им.

Мои брови стремительно поползли вверх.

— Смерть изменённых детей на руку и нам, и им?..

— Да нет же, — Саннар даже поморщился. — Разумеется, не сама смерть, а тот факт, что удалось доказать причастность к ней одного конкретного Ордена… Знаешь, я не имею право это обсуждать, даже с тобой. Но имею все основания думать, что мальчишка Виллан, как твой ученик, вполне может где-нибудь в уютном кафе сболтнуть лишнего.

Я понимающе кивнула и сменила тему. Если мы хотим сохранить и чувства, и должности, то должны научиться ставить жёсткие границы. Без этого у нас не будет ни шанса.

— Да, — сказал Вил. — Всё так: эта история с отравлением очень выгодна Светлому Императору. Видите ли, безумный фанатик, организовавший у нас тут тайное общество — ни много ни мало магистр Ордена Белой Лилии.

Я присвистнула.

Мы сидели в кафе для изменённых, окружённые чарами против прослушивания. Виллан вырвался буквально на минуту (судя по всему, во дворце сейчас весело), и рассказывал вещи настолько интересные, что совсем не удивительно, почему он не доверил их зеркалу или бумаге: такие новости доносят лично.

— Как вы знаете, в Светлой Империи сейчас всё неспокойно, — говорил он. — Отношения между Императором и Первосвященником всё накаляются. Причины очевидны: Император хочет построить светское государство, где религия — это исключительно духовная сторона жизни. Говорить о тезисе "верить или нет — личный выбор" в контексте светлых ещё рано, и, думаю, лет сто будет рано — слишком уж глубоко впаян в их культуру религиозный фанатизм. Но Его Величество уже делает шаги, чтобы упразднить храмовые суды, карающие за "неверие и ересь", ограничить вмешательство Храма в приватную жизнь людей, культуру и магическую науку. Молодой Император — на редкость практичный человек и прекрасно понимает, что такие вещи только тормозят развитие государства. Впрочем, власть Первосвященника, которая почти равна власти Императора, тоже не вызывает у правителя восторга.

Я понимающе кивнула. Ну ещё бы…

— К слову, я не назвал бы нынешнего Первосвященника совсем уж неприятным человеком, — огорошил Виллан.

— Учитывая неприязнь нашего общества к светлым Жрецам следует понимать, что Первосвященник — весьма приятный человек? — усмехнулась я.

— Как минимум, образованный, неглупый и адекватный. Или кажется адекватным на фоне предшественника.

Н-да, как же, наслышана! О мелочности, злопамятности и жестокости предыдущего Первосвященника слагали легенды. Как и о любви (платонической, да-да) к маленьким детям, особенно — мальчикам-послушникам. Подозреваю, что многие из этих слухов могли быть преувеличены, но почти не сомневаюсь, что некое основание для них было.

— Но это даже хуже, — продолжил Вил. — Потому что нынешним Первосвященнику и Императору откровенно тесно друг с другом в одной стране. Полагаю, личностям такого масштаба и типа было бы тесно даже на одной планете.

— Да, бывает такое, — признала я вынужденно: наблюдать подобное приходилось.

— Первосвященник хочет удержать власть Храмов и использует для этого в первую очередь рыцарей Белой Лилии и собственных верующих. Это не афишируется, но теракты, самосуды, восстания староверов и прочие прелести имеют место. Тем не менее, делается это с умом, то есть доказать причастность Пресвятого Главы Храма практически невозможно.

— И тут у нас крайне удачно обнаружился этот псих… — протянула я понимающе.

— Да, — оскалил клыки Вил. — Настолько удачно, что причастность Белой Лилии доказана, и назревает международный конфликт. Храм будет выставлен убийцей детей…

— Если не пойдёт на уступки, — я покачала головой. — Шах и мат.

— Именно, — усмехнулся Виллан. — Император готов замять скандал, если Храм позволит членам Священной Чаши работать на территории Тёмной Империи. Делиться опытом — и приобретать его.

Мы помолчали.

— Что же, — сказал Вил негромко. — Простите, но мне нужно идти. Во дворце сейчас… скажем так, весело.

Ученик ушёл, а я осталась. Сидела и думала об этой ситуации, об умерших детях и о том, что политика, даже если вершится во имя прогресса и правильных идей — это грязь. Специфика работы. Быть может, мне пора подыскать себе преемника? Всё же, в чём-то Саннар прав: я тоже от этого устала.

Но… это позже. Сейчас, когда всё висит на волоске, я не имею права спихнуть ответственность на нового Главу. Нравятся ли мне методы союзников, в восторге ли я от ситуации — не важно. Важно отбросить морализаторство и поступить так, чтобы в долгосрочной перспективе нашей общине это пошло на пользу. Собрать информацию, собрать совет, всё проанализировать…

Вперёд, леди Адри. Надо работать.

Разумеется, мне хотелось послать своего зеркального двойника проследить за Саннаром, дабы посмотреть, как пройдёт облава. Но, по-счатью, я уже выросла из того возраста, когда могла бы так поступить.

Бывают личности (как правило юные, но не всегда), которые стремятся во что бы то ни стало поучаствовать в таких мероприятиях — или хотя бы посмотреть. Кто-то — из праздного любопытства, кто-то же искренне полагает, что без него там вот никак-никак не разберутся. Известное дело — земной свод давит на плечи, ось миров проходит точно через макушку да полыхает яростно вечное возгорание пониже спины, освещая путь с переменным успехом. Большинство перерастает такое — но далеко не все.

Мне вот повезло относительно рано понять, что, когда работают профи, лучшая возможная помощь — не мешать.

Звучит, конечно, совсем не героически, но поверьте мне на слово: искусство "не мешать" подвластно очень малому количеству людей. Большинство в критических, сколько-нибудь опасных и просто непонятных ситуациях начинает истерить, голосить, метаться, задавать крайне несвоевременные вопросы, лезть под руку и изобретать другие, более оригинальные способы усугубить ситуацию.

Кто-то сказал бы: но ведь можно понаблюдать издали и помочь, если понадобится! И снова ответ — нет, это так не работает. Для колдуна, окунувшегося в схватку, даже чужой взгляд — это отвлечение, которое смертельно опасно. Можно не верить этому, сидя дома в кресле, но любой звук, блеск и магический отблеск могут стать роковыми в бою, где ситуация может измениться в сотую долю секунды. Более того, даже чужое волнение может стать грузом на плечах…

Потому я старалась себе его не позволить.

С работой я закончила поздно, намеренно сделав даже то, что можно было отложить, а после вернулась домой и долго смотрела на город.

На западе, в портовых районах, небо горело.

Это не метафора — Белое Пламя, одно из самых могущественных светлых боевых заклинаний, уничтожало на своём пути всё. Оно сжигало воду, облака, воздух, и укрыться от него было невозможно. Когда-то добрые светлые придумали эту прелесть, чтобы небесным огнём поражать неверных — разумеется, во имя добра, справедливости и света. Считается, что души тех, кто вот так вот сгорел, спасутся.

Спасение… Не знаю. Я — демон, моя кровь черна, и не мне мечтать об этом. У меня и понять толком, что это такое и зачем оно нужно, не получается; как по мне, если уж спасаться (или спасать), то при жизни. Но куда уж моим примитивным взглядам до высоты светлой мысли… да и, если честно, каждому своё. Ведь по сути вера, в кого бы кто ни верил — хорошее явление. Она дарует надежду, что кому-то наверху (или внизу) есть дело до тебя, помогает справиться и не сломаться, очерчивает границы хорошего и дурного. Как бы скептически я ни относилась к этим определениям, порой они бывают нужны. История Тёмной Империи до пришествия Древних доказывает, что мир, где нет никаких моральных законов, ошибочен — как и мир, где всё решают некие законы морали. И попробуй нащупать это равновесие…

Вера. Я вот на основе моей веры надеюсь, что однажды Мать подарит мне забвение, покой и, если круг для моей сущности ещё не замкнулся — новое рождение.

Но это будет потом, когда сделка с моим демоническим прародителем, Мастером-Танцующим, чья кровь течёт в моих жилах, завершится. Кто-то пробьётся сквозь мои заклинания, разобьёт зеркало в старом Храме, с помощью которого я перерождаюсь… или просто Танцующий решит умерить свою щедрость.

Интересно, каковы условия возрождения у Саннара? Что его связывает с кем-то Древним и почему тот согласился помочь? Впрочем, если он сгорит в Белом Пламени, то это будет уже неважно: такой огонь уничтожает навечно всю нечисть. Даже ребят вроде нас.

Такое вот спасение.

Я отвернулась от окна и легла на постель. Тревога нарастала… или это предчувствия? В такие моменты как не порадоваться, что я плоха в предвиденьях! Но как же тихо…

Время замедлилось, а секунды тянулись, будто заколдованные, и я очень остро, всей кожей ощущала их бег. Давно заметила, что мысли о времени и мысли о смерти — постоянные соседи, они часто приходят вместе — уж не знаю, почему.

Это всё иронично. Когда-то я так мечтала, что он умрёт, а теперь смерть и жизнь, любовь и ненависть между нами кажутся всего лишь весами, склоняющимися то в одну, то в другую сторону. Может, это приходит неизбежно, если прожить достаточное количество лет и жизней, повидать несколько эпох и режимов, познать на себе суть перемен? Хотя, скорее правда в том, что мы с ним оба стали жертвами своего времени. Но времена меняются… Среднестатистические люди не могут этого наблюдать, но колдуны — да.

Я почему-то вспомнила светлого Светлого Мастера, учителя Дайнора. Прошлого не существует, верно? Не в этом ли суть прощения? Люди меняются каждую секунду; после расставания ты уже встречаешь кого-то иного. Потому что прошлого, по большему счёту — нет. Есть уроки, которые мы извлекаем, и есть память, которая с нами играет. И нужно всегда учитывать первое, но не быть рабом второго.

Я прикрыла глаза и почувствовала Тьму вокруг. Это было ровно то же самое, что я испытывала, отправляясь в наваждение — ощущение присутствия, единения, общности. Ей не нужны дороги, чтобы приходить, не нужны ключи, чтобы открывать двери: Она сама — и дверь, и ключ.

Вокруг стало ещё тише, прохлада и покой овеяли меня.

— Мама… — шепнула я. Слёзы потекли по щекам, и я ощутила Её успокаивающие прикосновения — не к телу, но к тому, что в светлой традиции принято звать душой.

И я поняла, что надо сказать.

— Мама, я столько раз молила тебя о помощи. Чтобы ты помогла мне отомстить… Я была молода, мне было больно, и страшно; от этого часто злятся и делают глупости… Я была глупа, да. Но теперь… я отпустила минувшее и не хочу больше быть его рабыней. Мама… прошу, верни его ко мне. Пусть он вернётся живым, а всё остальное — прошлое и настоящее — я сделаю всё, чтобы преодолеть. Молитва о жизни честнее и чище молитвы о смерти… Пожалуйста…

Тьма окружила меня, и я свернулась в Ней, как в колыбели, проваливаясь в безвременье.

— Адри? Что случилось? Ты плачешь? — тихий голос Саннара вырвал меня из транса. Руки его заскользили по моим щекам, и первым, что я увидела, открыв глаза, было его склонившееся надо мной лицо. Измождённое, постаревшее, как у любого выложившегося на полную колдуна, с запавшими глазами, но — живое.

Совершенно точно, вполне определённо — живое.

И я подалась вперёд, обвила его руками, и ногами, и хвостом. Он попытался что-то там блеять касаемо того, что грязный, но мне было плевать. Да, изгваздан и закопчен он был знатно, но так и я — не светская дама. Да и, если честно, дело тут не в воспитании. Того, кого любишь, будешь с удовольствием целовать, даже стоя по горло в болотной жиже. И получать удовольствие. И вообще, нечего тут разговаривать! Мне его губы нужны для других целей.

— Адри, — позвал он, когда у нас перестало хватать дыхания, и поцелуй прервать таки пришлось. — Что случилось? И перестань делиться со мной силой. Вам она нужнее.

— У меня резерв больше, — отозвалась я негромко, отметив про себя, что самые глубокие морщины разгладились. С утра его лицо снова будет молодым — вот и хорошо. Хотя для меня, по большему счёту, нет разницы.

— Всё в порядке? — спросил он тихо.

— Да, — облизала губы. — Я… видела Белое Пламя.

Он помолчал, а после вздохнул и прилёг, притянув меня к себе и уткнувшись лицом мне в волосы.

— Я не знаю, — вздохнул он. — То ли мне радоваться, что ты волнуешься, то ли огорчаться, что настолько недооцениваешь. Ответ — нет, моя леди, я не позволю забрать у меня всё это сейчас, когда только-только начал по-настоящему жить. Когда больше нет проклятой войны, и понемногу начинается расцвет магической науки, и у меня будет маленькая дочь, и я могу, просыпаясь, видеть твоё лицо… Но признаю, твоя реакция даёт надежду. Адри… мы ведь попробуем? Да, мы давным-давно не молоды, не идеалистичны, но…

Я расхохоталась от смеси облегчения и счастья, но поддеть не преминула.

— Мой лорд, где же твоё воспитание?! Ну кто говорит женщине, что она "давным-давно не молода"?

Он фыркнул, как раздраконенный ёжик.

— Мы не на переговорах, так что не придирайся к деталям! Для тёмных нашего уровня возраст — скорее преимущество, чем недостаток… почти во всём, хотя и увеличивает порог вхождения. И, для справки, я всё ещё жду твой ответ.

— Да, — сказала я, не позволяя себе передумать. — Мы попробуем.

А про себя добавила: "Мы пережили любовь и ненависть, Чистильщиков и войну, мы ломались в чужих руках и разбивались на осколки, умирали и возвращались к жизни. Неужели не справимся теперь? Ради того, чтобы воплотить общие мечты в реальность — мы должны попытаться".