В роли инспектора министерства

Когда я упрямым шагом в девятый раз пересекал луг мистера Кея, мне в голову начала закрадываться мысль, что, быть может, этот мой день обещает стать не самым удачным. Уже некоторое время я был МВИ, важным владельцем маленького удостоверения, сообщавшего всем, кого это касалось, что Джеймс Хэрриот, член Королевского ветеринарного общества, был теперь местным ветеринарным инспектором министерства сельского хозяйства, рыболовства и продовольствия. Это означало, что мне приходилось выполнять много рутинных обязанностей вроде выборочных профилактических проверок и туберкулинизации. А еще это высветило то, о чем я уже довольно давно подозревал, — отношение фермеров в йоркширских холмах к понятию времени было совсем иным, чем у меня.

Когда я приезжал заняться заболевшим животным, все бывало иначе. Хозяин встречал меня, а мой пациент или пациентка ждали меня в отдельном стойле. Но когда я посылал извещение, что приеду для проверки их удойных коров или туберкулинизации их стада, все менялось как по волшебству. В извещении точно указывалось время, к которому животные должны быть собраны в загоне, и я соответственно планировал свой день; около пятнадцати минут на проверку и несколько часов на туберкулинизацию, в зависимости от числа коров. Если меня заставляли ждать, пока коров пригонят с пастбища, хотя бы десять минут, это попросту означало, что после шести визитов я отстану от своего расписания на час.

А потому, когда я подъехал к ферме мистера Кея и увидел, что коровы стоят в стойлах, готовые для проверки на туберкулез, у меня вырвался вздох облегчения. Разделались мы с ними моментально, и я поздравил себя с отличным началом дня, как вдруг фермер заявил, что осталось еще шесть телок, а уж тогда — все. Но тяжелые предчувствия овладели мной, только когда я вышел из коровника и увидел в дальнем конце большого луга буро-рыжую косматую компанию, которая мирно щипала траву.

— Я думал, вы их загодя загоните в коровник, мистер Кей, — сказал я горько.

Мистер Кей постукал трубкой по ладони, подмешал к сыроватому пеплу жгутик убийственного на вид табака и запихал эту смесь в трубку.

— Да нет, — сказал он, с удовольствием ее раскуривая. — Не хотелось в такой жаркий день их запирать. Загоним их во-он туда. — Он указал на полуразвалившийся сарай из серого камня у верхнего края длинного, тянущегося вверх по склону пастбища и выпустил клуб ядовитейшего дыма. — За десять минут управимся.

От его последних слов у меня защемило сердце. Сколько раз я уже слышал этот жуткий прогноз. Но, может быть, сегодня все обойдется? Мы сделали полукруг по лугу и зашли телкам в тыл.

— Теля, теля! — позвал мистер Кей.

— Теля, теля! — добавил я, подбадривая их, и хлопнул себя по бедрам.

Телки перестали щипать траву и посмотрели на нас с легким любопытством, продолжая мерно двигать челюстями, а потом, в ответ на наши новые призывы, они небрежно побрели вверх по склону. Нам удалось подманить их к двери сарая, но там они остановились. Первая было всунула голову внутрь, затем стремительно повернулась и кинулась вниз по склону. Остальные последовали ее примеру, и, хотя мы заметались, размахивая руками, они промчали мимо, будто нас там вообще не было. Я грустно провожал их взглядом, а они задирали хвосты и вскидывали задом, что твои мустанги, явно получая большое удовольствие от этой новой игры.

Спускаемся с холма, вновь медленно подманиваем их к сараю, и вновь внезапное бегство. На этот раз начала одна, но пока я носился галопом взад и вперед, стараясь ее перехватить, остальные со злорадством проскочили сбоку и сбежали по склону.

Склон был длинный и довольно крутой, и, взбираясь по нему в третий раз, я пожалел, что столь добросовестно одеваюсь согласно инструкции: министерство предписывало новым МВИ при исполнении своих обязанностей одеваться соответствующим образом. Я отнесся к этому с полной серьезностью и обзавелся длинным клеенчатым плащом и особенно высокими резиновыми сапогами. Но теперь стало мучительно ясно, что они не слишком подходят для подобной работы. Глаза мне заливал пот, рубашка прилипала к спине.

В третий раз понаблюдав, как телки радостным галопом удаляются к подножию склона, я решил принять кое-какие меры.

— Минуточку! — крикнул я фермеру. — Мне становится жарковато!

Я снял плащ, аккуратно сложил, отнес в сторонку от сарая. И пока бережно укладывал на него шприц, коробку с туберкулином, курвометр, ножницы, тетрадь и карандаш, мне мозг сверлила мысль, что меня каким-то образом оставляют в дураках. В конце-то концов, работать на министерство было на редкость легко — любой практикующий ветеринар заверил бы вас в этом. Не надо вскакивать с постели глубокой ночью, следуешь удобному расписанию, не напрягаешься. Короче говоря, просто получаешь деньги даром, отдыхая от настоящей работы. Я утер мокрый лоб и постоял, переводя дух... Нет, это нечестно, нечестно!

Мы попробовали в четвертый раз, и я вознадеялся, что победа осталась за нами: телки небрежно вошли в сарай. Все, кроме одной. Зато она уперлась. Мы умоляюще ее подманивали на «телю!», взмахивали руками и даже подкрались сзади, чтобы подтолкнуть ее, но она упрямо стояла на пороге, с глубоким презрением оглядывая внутренность сарая. Затем в дверях замаячили морды ее товарок, и я понял, что мы вновь потерпели поражение. Несмотря на мои отчаянные приплясывания и вопли, они покинули сарай одна за другой, а потом дружно ринулись вниз. А я в тисках горького разочарования вдруг обнаружил, что мчусь следом за ними.

Мы предприняли еще несколько попыток, причем телки внесли в них некоторое разнообразие: то иногда поворачивая назад на половине склона, то забредая в сарай и кокетливо поглядывая на нас через осыпавшуюся стену, прежде чем, резвясь, вновь сбежать вниз.

После восьмого спуска я умоляюще посмотрел на мистера Кея, который снова невозмутимо раскуривал трубку, словно его ничто не тревожило. Мое расписание приказало долго жить, а он, мне кажется, даже не заметил, что эти метания вверх-вниз заняли уже больше сорока минут.

— Послушайте, — сказал я, — так у нас ничего не получится, а меня ждут в других местах. Неужели ничего больше сделать нельзя?

Фермер придавил табак подушечкой большого пальца, глубоко несколько раз с наслаждением затянулся, потом посмотрел на меня с кротким удивлением.

— Дайте-ка сообразить. Можно напустить на них пса, только, думается, толку не будет. Он совсем еще молодой.

Мистер Кей неторопливо побрел к дому и открыл дверь. Оттуда пулей вылетел мохнатый дворняга, заливаясь радостным лаем, и мистер Кей привел его на луг.

— А ну давай! — крикнул он, указывая на телок, которые тем временем вновь принялись щипать траву.

Пес помчался к ним, и во мне опять пробудилась надежда, пока я смотрел, поднимаясь на холм, как небольшое мохнатое существо гонит телок, покусывая им задние ноги. Но возле сарая все опять пошло наперекосяк. Телки явно заметили неопытность пса, и одна умудрилась брыкнуть его пониже челюсти, когда он на нее кинулся. Бедняга взвизгнул и поджал хвост. Он неуверенно поглядывал на телок, которые надвигались на него, угрожающе наклоняя рога, а потом, видимо, принял решение и направился вниз, припадая к земле. Телки ринулись за ним все быстрее и быстрее; секунду спустя я мог любоваться редким зрелищем: пес мчался по склону, стелясь над травой, а телки, громко топоча, настигали его.

У подножия он поднырнул под ворота, и больше мы его не видели. Что-то сдвинулось у меня в мозгу.

— Господи Боже ты мой! — завопил я. — Мы никогда эту чертову скотину не проверим! Хватит их с меня! Не знаю, что скажет министерство, но я сейчас же уезжаю!

Фермер посмотрел на меня задумчивым взглядом быка, пережевывающего жвачку. Видимо, до него дошло, что я на пределе.

— Да, так толку не выйдет, — сказал он, выколачивая трубку о каблук, — придется Сэма позвать.

— Сэма?

— Ага. Сэма Бробента. Работник у моего соседа. Он их в момент загонит.

— И как же?

— А он жужжит.

Это меня совсем доконало.

— Вы сказали... жужжит?

— Верно. Что твой овод, понимаете? Соображает-то он не очень чтобы, а вот жужжит, что твой черт. Сейчас схожу за ним. Всего через два луга дальше по дороге.

Я проводил удаляющуюся спину фермера недоверчивым взглядом, потом растянулся на траве. В любое другое время было бы просто наслаждением полежать на склоне, подставив лицо солнцу, прижимаясь потной спиной к прохладной траве. Недвижный воздух благоухал клевером, а когда я открыл глаза, мягкий изгиб долины дышал несказуемым покоем. Только я-то изнывал от тревоги. Впереди предстоял день министерской работы, а я уже на час отстал от расписания. Мне рисовалась длинная череда фермеров, которые ждут меня и сыплют проклятия на мою голову. Вне себя от нетерпения я не выдержал: вскочил на ноги и сбежал к воротам внизу, оттуда была видна дорога, и тут мне немного полегчало — мистер Кей уже возвращался.

Прямо позади него широкоплечий толстяк ехал на очень маленьком велосипеде, каблуками он упирался в педали, а ступни и колени развел под прямым углом. Из-под круглой шапочки, которая очень смахивала на старый, лишившийся полей котелок, во все стороны торчали черные сальные патлы.

— Вот Сэм приехал нам помочь, — произнес мистер Кей с тихим торжеством.

— Доброе утро, — сказал я, на что толстяк медленно обернулся и кивнул.

Глаза на круглом небритом лице смотрели пусто, без малейшего выражения, и я решил, что Сэм действительно соображает не очень чтобы. Я не представлял себе, какой от него может быть толк.

Телки, столпившиеся поблизости, томно посмотрели на нас, когда мы появились в воротах. Они явно наслаждались каждой минутой нежданного утреннего развлечения и готовы были еще с нами поиграть, если мы выразим такое желание. Но, разумеется, решать следовало нам: они обойдутся, трава-то — вот она.

Сэм прислонил велосипед к стенке и торжественно зашагал вперед. Сложив большой и указательный пальцы кольцом, он прижал их к губам. Щеки у него задергались, словно он все приводил в нужный порядок. Затем он сделал глубокий вдох, и вдруг ниоткуда донесся, нарастая, угрожающий звук, злобное гудение и жужжание, так что я в тревоге поискал взглядом разъяренное насекомое, готовое жалить и жалить.

Телок будто ударило током. Надменность их исчезла бесследно, сменилась парализующим ужасом, а затем, поскольку жужжание все нарастало и нарастало, они по-вернулись и кинулись вверх по склону. Но не весело балуясь, как раньше — не вскидывая головы, не задирая хвосты, не брыкаясь. Теперь они бежали плечо к плечу, единым перепуганным квадратом.

Мы с мистером Кеем рысили справа и слева, вновь направляя их к сараю, где они сбились в дрожащую кучку, нервно оглядываясь по сторонам.

Нам пришлось немного подождать Сэма. Он явно был неторопливым человеком и взбирался на холм с солидной неспешностью. На вершине он постоял, чтобы отдышаться, уставился на телок пустым взглядом и тщательно приладил кружок из пальцев ко рту. Мгновение напряженной тишины, и вновь зазвучало жужжание, даже еще более злобное и угрожающее, чем раньше.

Телки признали себя побежденными. Хором испустив испуганное мычание, они повернулись и влетели всем скопом в сарай, и я захлопнул за ними нижнюю половину двери. Потом прислонился к ней, еще не веря, что все мои мучения позади. Сэм подошел ко мне и заглянул в сумрачное нутро сарая. Словно решив окончательно доказать свое превосходство, он внезапно оглушительно зажужжал уже без помощи пальцев, и его жертвы теснее прижались к дальней стене.

Через несколько минут Сэм нас покинул, а я радостно выстригал шерсть на шеях и делал инъекции. Но не удержался и посмотрел на фермера.

— Знаете, я все еще не могу поверить тому, что произошло тут. Ну просто волшебство! У этого парня удивительный дар.

Мистер Кей взглянул через нижнюю половину двери, и я проследил его взгляд вниз по травянистому склону до дороги. Сэм уже катил по ней на своем велосипеде, и виден был только странный черный головной убор, который подпрыгивал над стенкой.

— Да, овода он изображает что надо. Бедный парень, он только это и умеет.