8 глава. Все осознал, но обижен

Ималиаль сидела на подоконнике и смотрела на темный сад, заметенный снегом. Глаза ее были сухими, а в груди ядом расползалась пустота. Ее обманули дважды. Растоптали и уничтожили. В висках ломило от осознания собственной дурости и доверчивости. Но сильнее, чем слова Лелеладиэля ее задело, что ее муж оказался целым владыкой. Его ложь была куда страшнее, чем притворная любовь музыканта, но обвинить владыку в обмане у нее храбрости не хватит. Да и кто она такая, чтобы ему претензии выставлять? Ималиаль горько усмехнулась. Никто. Нищая девчонка из дома с маяком. Беззащитная. Девушка все же всхлипнула и единственная слезинка скатилась по щеке. Да, она поняла, что женился на ней владыка не от большой любви, а ради наследника. Девушку под защитой рода так просто в святилище не загонишь, там родственники стеной встанут, а такую как Ималиаль не нужно долго обхаживать, достаточно напугать, надавить и, пожалуйста, инкубатор для вынашивания наследников готов.

Но теперь она в глазах мужа изменщица, распутница, принимающая ухаживания другого мужчины и пусть все его слова оказались ложью, но Ималиаль не жалела. За ней впервые кто-то ухаживал и она хоть ненадолго, но почувствовала себя любимой, и пусть это оказалось неправдой, но впервые ее сердце трепетало, растревоженное сладкими речами. Больше, конечно, она никому и никогда не поверит, но сохранит в душе воспоминания о своей первой недолгой влюбленности.

В комнату без стука вошли несколько служанок и молча стали собирать ее вещи, за месяц она успела обзавестись обширным гардеробом и Ималиаль ушла, чтобы не мешать им. Пройдя по дому, она пришла в комнату братьев. Они так и не смогли спать в разных комнатах и всегда ночевали вместе. Ималиаль не знала, что ждёт ее. Может её посадят в тюрьму или сразу казнят. Она не имела понятия как поступают владыки с неверными женами, поэтому решила заранее попрощаться с мальчиками, надеясь, что у владыки хватит милосердия не говорить им о ее дальнейшей судьбе, хотя бы не сразу.

Галадриэль сидел в кабинете, кипя от злости и обиды. Он уже не первый раз задавал себе вопрос: «Как она могла?». По мнению владыки у них был идеальный брак. Ималиаль и ее братья были обеспечены всем что нужно для комфортной жизни и развития детей, сам Галадриэль был обеспечен женой и в скором будущем наследником, над которым он трудился каждую ночь. Жена его не доставала, он спокойно мог заниматься государственными делами, но появление у Ималиаль любовника порушило всю его идеальную картинку. Чего ей не хватало? Неужели она притворялась в постели? Нет. Нет, не притворялась. Ей было хорошо с ним. Тогда зачем ей любовник понадобился?! При мысли об этом слащавом склизняке у владыки заломило затылок. Галадриэлю очень хотелось собственноручно придушить его. Он посмел трогать его нежную девочку. Владыка глухо зарычал и швырнул нетронутый бокал с вином в стену. Его выводила из себя только лишь мысль, что Ималиаль могла принадлежать не ему одному, поэтому и допрашивать музыкантишку он приказал своим гвардейцам, иначе этот сладкоголосый сопляк был бы уже мертв. В дверь постучали и вошёл начальник его охраны с пачкой исписанных листов и положил их перед владыкой.

— Что это? — хмуро спросил Галадриэль.

— Это чистосердечное признание, — сухо сказал гвардеец и отошёл к двери.

Владыка пробежал глазами первый лист и брови его удивлённо полезли вверх. Он очень внимательно просмотрел все, что принес гвардеец. Ничего себе! Похоже они поймали профессионального прелюбодея и шантажиста, промышлявшего соблазнением заскучавших жен. Пока мужья занимаются важными делами этот сердцеед обхаживает женщин, соблазняет сладкими речами, а потом вымогает деньги у них под страхом предать их связь огласке. Галадриэль сам отбирал учителей для мальчиков и их не один раз проверяли — перепроверяли, и все рекомендации у музыканта были подлинные и безупречные, к тому же он давал клятву о неразглашении и не смог бы ничего никому рассказать, что происходило в доме владыки.

— Его ещё не убили? — спросил Галадриэль. Гвардеец покачал головой, — Я хочу поговорить с ним.

Держали музыканта в подвале под конюшней, где были оборудованы полноценные казематы. Галадриэль вошёл в небольшую камеру, больше похожую на кладовку. Эльф сидел на полу, прикованный к стене антимагическими кандалами, лицо его было разбито, одежда порвана. Его гвардейцы знали толк в эффективных допросах. Увидев владыку эльф затрясся и ниже опустил голову.

— Владыка, пощадите, — прошамкал эльф беззубым ртом, — я не хотел ничего плохого.

— Да ну? Судя по тому, чем ты промышляешь ты очень хотел взять на крючок мою жену, — оскалился Галадриэль и вкрадчиво спросил, — Как далеко ты успел зайти?

— Любовные признания, восхищение и комплименты, — усмехнулся музыкант и поморщился, — Все чего я добился это возможность подержать ее за руку. Я надеюсь за мою откровенность мне хотя бы сохранят жизнь?

— Возможно, к тому же я не думаю, что удастся уговорить хоть одну пострадавшую выдвинуть против тебя обвинения. Но я жду от тебя ответную услугу.

— Все что угодно, — быстро согласился эльф.

— Скажи мне, как ты определяешь какую женщину можешь соблазнить?

— О! Это очень просто. У таких женщин в глазах отражается одиночество. Некоторые мужчины считают, что если возложили жену на алтарь, то потом уже не нужно напрягаться, оказывать знаки внимания, уверять ее, что она всё ещё желанна и любима, не только в супружеской постели. Женщину, которой не хватает внимания и любви, видно сразу. Стоит только немного поухаживать за ней, как ее глаза вновь начинают сиять, а сердечко тает и она готова отдать всю себя за восхищение и ласковое слово. Женщине нужны слова, они любят ушами, — самодовольно усмехнулся музыкант и снова скривился от боли.

Владыка покинул камеру в крайней задумчивости.

— Сломать ему пальцы, отрезать язык и отправить на каторгу, бессрочно, — сказал он гвардейцу, направляясь к выходу. Жизнь он музыканту решил оставить, мучительную и безрадостную, за то, что покусился на его женщину.

Вернувшись в кабинет, Галадриэль долго ходил туда-сюда, думал, и получалось, что в этой ситуации виноват он сам. Он взрослый двухсотлетний мужик, владыка целого государства, поступил, как эгоистичный свинтус, женившись насильно на юной чистой девочке, потерявшей родных и опору в жизни, воспользовался ее бедственным положением, в которое она попала по его же вине, а потом фактически бросил ее одну, считая, что общения в постели им вполне достаточно и тем самым толкнул ее в объятия развратника, который навешал ей лапши на уши, а она в силу своего юного возраста, поверила его лживым речам и влюбилась. Какое отвратительное слово, особенно если оно относится к его жене и постороннему мужику.

Галадриэль растер лицо руками, не представляя, что ему теперь делать. Наверняка Ималиаль сейчас очень разочарована, может даже ее сердце разбито. Владыка скрипнул зубами. Он не будет от нее скрывать, чем промышлял музыкант, Ималиаль должна понять, что это жалкое существо недостойно ее любви. Ей наверняка будет неприятно, но его жена не производит впечатление глупой девушки и, наверняка, сможет понять, что брак с владыкой намного лучше, чем любовь к обманщику. Ей просто нужно сменить обстановку, а ему остыть и подумать. Галадриэль не хотел признаваться даже самому себе, что ее измена задела его сильнее, чем можно было представить. Он злился. Очень сильно злился, постоянно сравнивая себя с этим музыкантом. Да, он не говорил жене о чувствах, не пел слезливых песен, но он заботился о ней, неужели для нее пустые слова значат больше, чем дела? Он не сказал ей всей правды о себе, но только чтобы не расстраивать ее. Ималиаль винила владыку в том, что осталась с братьями на улице, но он же все исправил! Галадриэль хотел поговорить с женой сам, но понял, что ещё злиться, даже с учётом того, что понимал, почему она польстилась на сладкие речи музыканта, гордость его была уязвлена и он не мог сейчас ее видеть. Ему нужно сначала успокоиться. Им обоим нужно успокоиться и подумать, поэтому он не стал отменять свое распоряжение.