Глава пятая. Все возможно

Снова переглянувшись, мы с Джарис практически единым движением поднялись с пола. И на этот раз я сразу выпрямилась, а моя подруга-телохранительница встала на обе ноги. Демонстрировать слабость можно перед своими — но не перед чужаком, от которого мы все еще не знаем, чего ожидать.

Что ж… может быть, и не так уж плохо, что он слышал. Многого не придется объяснять.

— Ясного дня, почтеннейший Демьен-ала, — я вежливо склонила голову, сложив руки перед собой. Наверняка у себя на родине он носит какой-нибудь громкий дворянский титул, но в Зенаиле в вежливом обращении чаще используют имя, а не фамилию, и украшают его цветистыми эпитетами.

— И вам ясного дня, прекрасная эрти, — посол небрежно кивнул, однако руки все-таки сложил по зенаильскому обычаю.

— Давайте пропустим эту часть, — я слегка поморщилась и указала на один из угловых диванов — тот самый, на котором мы уже начинали разговор. О чем господин посол, конечно, не помнит. — Будьте любезны, присаживайтесь. Вы можете звать меня эрти Нила. И вы хотели предложить мне помощь. Потому что наблюдали за мной два года и считаете, что я исключительная женщина.

Глаза Демьена ле Радена слегка расширились, а лоб едва заметно наморщился — будто мужчина силился и не мог что-то припомнить. Тем не менее, он покорно прошел к дивану за низким столиком и уселся. Я примостилась на другой стороне дивана и сложила руки на столе перед собой. Джарис привычно заняла место за спинкой моего сиденья. Я бы предпочла, чтобы она бросила валять дурака и отнесла свою ногу к Тарии, но все-таки была благодарна за молчаливую поддержку.

Во всяком случае, теперь он заранее знает, что его брачное предложение неактуально.

— Вы… в самом деле невероятны, — медленно произнес наш гость наконец. — И то, что я невольно услышал — поверьте, в моих планах не было подслушивать, я просто несколько опешил, застав вас в таком положении — лишний раз это подтверждает. Однако прежде всего я хотел бы понять, что произошло. Видите ли, я пришел, чтобы выразить вам свои соболезнования. У ваших ворот едва не столкнулся со светлейшим принцем ай-Суримом, причем у меня сложилось впечатление, что он хотел бы остаться неузнанным…

Ага, принц у нас отлично замаскировался — пришел без свиты. Но хотя бы сменить свой великолепный наряд на что-нибудь менее броское ему как-то не пришло в голову. Или в его представлении это и было “неброское”? Вполне может статься.

— Вместе с ним мы дожидались вас в этом самом зале… а потом я вдруг очнулся в галерее вашего дворца. Причем, как мне показалось, на женской его половине — я точно видел каких-то женщин. И меня уронили на пол ваши невольники…

Я скромно потупилась.

— Молю простить их за это. Вам вдруг стало дурно, и мои невольники… пытались оказать помощь.

— Вот как? — Демьен изогнул бровь — так, что я даже слегка залюбовалась. У него светлые волосы, но брови и ресницы куда темнее. Серые глаза в темных ресницах — красивое сочетание. — В вашем доме приняты несколько… нетрадиционные методики помощи. Хотя, возможно, я все же многого не знаю об обычаях Зенаила. А ваши невольники и вовсе несли какую-то чушь — о том, что, мол, меня наверняка потом еще нести обратно и я все равно этого не вспомню…

Языки отрежу. Обоим!

— …И упоминали при этом отчего-то светлейшего принца…

С особой жестокостью отрежу!

Я внимательно посмотрела на Демьена ле Радена. Насколько я могу ему доверять?

Вообще-то — ни насколько. У него здесь свои интересы. Зато у меня есть фора — я уже точно знаю, какие именно. Правда, он про мои тоже знает слишком много… это, пожалуй, не очень хорошо. Было бы лучше, если бы он не понимал, как сильно я заинтересована в сотрудничестве. Тогда можно было бы торговаться…

Впрочем, у меня все равно остается еще одно преимущество: Джарис за спинкой дивана. И кольцо с изумрудом все еще на ее пальце. Если что-то пойдет не так, я всегда могу подать ей знак — и она вырубит господина посла. А через пятнадцать минут мы снова начнем переговоры — с чистого листа. Но для начала я попробую… попробую быть честной. Если это окажется неверной методикой — значит, господин посол сам нарвался. В конце концов, ему все равно достанется меньше, чем принцу.

Хотя… все зависит от его сговорчивости. Итак…

— Почтеннейший Демьен-ала, — церемонно начала я. — Вы, вероятно, заметили, что я и другие обитатели этого дома оказались в довольно… сложном положении. И думаю… мне нужна ваша помощь. Я знаю, вы благородный человек и не откажете в помощи слабым женщинам!

В самых общих чертах я обрисовала ситуацию с завещанием Ирмаина. Упомянула и то, что мы сбежали до того, как халиф успел озвучить свою волю — само собой, умолчав о том, как именно нам это удалось. Ослеплять тьмой и заставлять бессмысленно хихикать самого великого халифа — не те деяния, в которых стоит признаваться каждому встречному.

Зато о том, что я свернула дворец, не подозревая о гостях, я честно рассказала.

— У некоторых людей при перемещении в ларце могут возникать нетипичные реакции. Увы, вы и принц потеряли сознание. И теперь я оказалась в щекотливой ситуации — ведь выходит, что я, сама того не желая, похитила вас обоих…

— О! Безусловно, вы можете рассчитывать на мое молчание. Однако принц…

— Возможно, принц не вспомнит о том, что был в нашем доме, — осторожно сообщила я.

— Возможно?

— Возможно.

— Однако мы провели здесь не менее часа…

— Эмм… возможно, вы провели здесь несколько больше времени. Вы были в беспамятстве…

— И насколько больше? — господин посол смотрел на меня с неподдельным интересом.

— М-м… возможно… возможно, сутки. Или двое. Да. Два дня. Не более.

— Возможно?

— Возможно!

— И оба совершенно случайно при перемещении лишились сознания на такой срок?

— Нетипичная реакция! — я отвечала самым честным взглядом, на какой была способна.

— У обоих?

— Мы сами были потрясены!

В этот момент я прямо-таки завидовала Джарис. Ей можно было потешаться безнаказанно — на нее никто не смотрел. А вот мне приходилось держать лицо.

В темном проеме арки тоже кто-то подозрительно похрюкивал… ах да, я же просила подойти сюда Тарию. Похоже, войти во время судьбоносных переговоров она не решается. Не исключаю даже, что не решается она там не одна.

Демьен ле Раден поставил локти на стол, наклонился и потер виски.

— Эрти Нила… давайте начистоту. Насколько я понял, вы надеетесь сохранить как можно большую независимость — причем не только для себя, но и для всех своих… подопечных. При этом вы похитили и каким-то образом усыпили на два дня меня — посла сопредельного государства! — и принца. Принца! И вы хотели бы, чтобы я помог вам скрыть преступление?

— Ну, в общих чертах довольно верно… но, возможно, — черт, вот же привязалось слово! — Возможно, мы могли бы компенсировать вам небольшие неудобства. Думаю, вы понимаете, что в наследство, оставленное нам нашим незабвенным супругом, входят и его чертежи. Скажем, контуры и схемы дворцов-в-ларце…

Испытывала ли я в этот момент угрызения совести? Ни капли!

Во-первых, именно благодаря монополии на дворцы-в-ларце и другие изобретения Ирмаина ай-Мируза Зенаил получил в последнее время такое большое влияние на международной политической арене. А мне не нравится, когда слишком много влияния получает страна, где процветает рабство и многоженство.

Во-вторых, сам Ирмаин никогда не понимал, почему ему не позволяют поделиться своими достижениями и разработками с артефакторами других стран. Экономические соображения всегда были чужды ему. А ведь совместные исследования могли бы помочь усовершенствовать и удешевить технологию. Сейчас дворец-в-ларце — роскошь, доступная немногим. Но переносные дома, будь они не так дороги, пригодились бы торговцам, облегчили жизнь путешественникам и исследователям новых земель, да и многим другим людям!

Словом, я действительно считаю, что мир может стать лучше, если разработки Ирмаина перестанут быть тайной за семью печатями и зенаильским ноу-хау. А если я получу от этого какую-то выгоду, то это будет только справедливо.

— Вы хотите сказать, — медленно, будто не веря себе, проговорил посол, — что готовы отдать эти чертежи, если я… забуду о том, что… возможно, случайно потерял сознание и провел в беспамятстве два дня?

— И поможете нам с принцем! — быстро вставила я. — Он тоже… забудет. Не волнуйтесь, вам придется только немного подыграть.

— …И помогу вам в авантюре с наследником халифата.

Так… мне кажется или господин посол готов на любую авантюру за такую цену, а я вот-вот продешевлю?

— И будете должны мне еще две услуги! — это я выпалила раньше, чем успела что-то действительно обдумать. И, не давая времени подумать собеседнику, добавила, — я не потребую от вас никаких государственных тайн или чего-то, что противоречило бы вашей чести. Мы — лишь несколько слабых женщин, и нам нужна ваша помощь.

Интересно, наивно хлопать глазками уже немного поздно, да? Впрочем, я все равно попыталась.

Умница Джарис чуть заметно переместилась за спинкой дивана. В случае непредвиденных взбрыков ей достаточно будет протянуть руку к затылку Демьена… и тогда наша песня хороша, начинай сначала. Но, может, все-таки…

Господин посол моргнул.

— Две услуги…

— Три, считая с принцем.

— И за них я получу все бумаги по дворцам-в-ларце?

Я выжидательно кивнула, а мой собеседник вдруг усмехнулся.

— Мне нравится ваша прямота, несравненная эрти Нила. И ваше предложение… тоже нравится. Возможно… возможно, нам удастся с вами договориться.

*

— Почему я должна развлекать этого твоего посла? Я, может, тоже хочу копаться в артефактах! — шипела Сафира.

— А я вообще его боюсь! Он мужчина! — Лейсан выглядела такой возмущенной, как будто ей предложили при этом самом мужчине станцевать стриптиз, а не развлечь его светской беседой.

Я шепотом зарычала. Рычать громко было бы неприлично — мы стояли у самого арочного проема, ведущего в малый зал. Демьен ле Раден терпеливо сидел все на том же диване, и оставлять его там одного тоже вот-вот станет неприлично. Раз уж у дома нет хозяина-мужчины, а мне надо отлучиться, с гостем должна оставаться одна из младших хозяек — Сафира или Лейсан. Я, недолго думая, решила отправить обеих, надеясь таким образом облегчить им жизнь — все-таки вдвоем должно быть чуть проще. Однако возмутились обе.

— Ты серьезно? Рами от тебя не отходит, а он такой же мужчина!

— Он не такой! — запальчиво возразила Лейсан. — Рами — хороший! Он умеет держать себя в руках, вот. Только один раз не сдержался и… и поцеловал меня прямо в лицо! Понимаешь, даже он! А от этого вообще неизвестно, чего ожидать!

Я моргнула.

— Прямо… в лицо? Эээ, в губы?

Лейсан густо покраснела и потупилась.

— Нет, вот сюда, в щеку, — она прикоснулась пальцами к щеке. — Я отвернулась сразу и прогнала его! Он все понял и больше не делал так.

Ой-ой… Это, значит, за два года, что они ходят за ручку, он ее один раз попытался поцеловать в щечку, и то неудачно. Кажется, Рами все еще предстоит много страдать. Впрочем, никто не обещал ему легкой жизни.

— Так. Лейсан, я сейчас разговаривала с господином послом — и он ничего мне не сделал, как видишь. Значит, он тоже вполне способен держать себя в руках…

— А вдруг ты ему просто не понравилась!

Сафира за ее спиной сделал жест “рука-лицо”. Впрочем, я и сама слегка опешила от логики Лейсан.

— Поверь, ты ему тоже не понравишься. Он вообще… не любит зенаилок. Не нравятся ему темноволосые, понимаешь? А тебе стоит практиковаться общаться с мужчинами. И не спорь! Сафира… ты ведь понимаешь, что оставить гостя на нее одну я не могу?

— Да, но почему ты сама…

— А я сама иду туда, куда ни одна из вас без меня все равно не войдет! — у меня в конце концов просто лопнуло терпение.

— Ну пусть для него невольницы станцуют…

— Если ты забыла, у нас два дня назад умер муж — и срок траура еще не истек!

Я нервно обернулась к арочному проему — и обнаружила, что посол, развалившись на диванчике, смотрит прямо мне в спину и широко скалится.

…Интересно, он ведь не мог оттуда нас услышать? Да нет, точно не мог! Будем считать, что это вежливая улыбка.

Не теряя больше времени, я решительно шагнула вперед и толкнула обеих девушек в зал.

Помимо соблюдения приличий, у меня была еще одна причина, чтобы оставить девочек с ним. Мне совсем не хотелось, чтобы посол — а значит, вполне возможно, немного шпион — шнырял по дворцу и что-то вынюхивал. Здесь он получит ту информацию, которую я обещала — не больше и не меньше. И не раньше, чем сам выполнит свою часть сделки.

А больше всего мне не хотелось бы, чтобы он последовал за мной. Потому что я собиралась в мастерскую Ирмаина, где посторонним совершенно точно делать нечего.

Джарис, кстати, несмотря на мои настойчивые знаки, предпочла остаться стоять за спинкой дивана — сторожить чужака. И это при том, что я сама видела — украдкой она там поджимает пострадавшую ногу! Видимо, загонять эту упрямицу в постель будем с Тарией вместе. А то и остальной коллектив подключим.

Вид знакомой тяжелой двери, украшенной затейливой резьбой, отозвался в душе болезненным уколом. Сюда я всегда приходила первым делом, когда надо было найти Ирмаина. И чаще всего именно здесь он и оказывался, погруженный в свою работу настолько, что никогда не слышал, как я входила. На мгновение показалось, что если я сейчас открою зверь, то непременно обнаружу, что старик склонился, как обычно, над своим рабочим столом, улыбается чему-то и немузыкально мурлычет себе под нос какую-то песенку. Как наяву, я почти увидела всклокоченную бороду, лысину, обрамленную седым пухом и добрые морщинки у глаз. И, конечно, под большой лупой перед ним наверняка разложен очередной странный и наверняка гениальный артефакт.

Вздохнув, я сжала ручку двери и привычно вздрогнула от едва ощутимого укола — защита здесь стоит максимальная, на крови. Если за ручку возьмется кто-то, у кого нет допуска, последствия ему не понравятся.

Все было как и всегда — включая лупу, разобранный артефакт под ней и даже горящий световой шар над столом — Ирмаин вечно забывал его гасить. Только самого артефактора, конечно, не было.

Под ногами топотливо что-то пробежало, а над головой со свистом пронеслась модель ковра-самолета. Я торопливо закрыла дверь за своей спиной. Не хватало только, чтобы артефакты разбрелись по всему дому!

Честно говоря, я сама не знала, что собираюсь искать. Но если существует кольцо, лишающее памяти за последние полчаса, и это результат неудачного эксперимента, то ведь вполне могут быть и другие подобные артефакты — более удачные? Или, наоборот, еще более неудачные.

По многим артефактам, расставленным, разложенным, а то и просто беспорядочно сваленным на стеллажах вдоль всех стен, невозможно определить, что это и для чего оно предназначено. А ведь есть еще и каморка за мастерской, где Ирмаин хранил материалы и опытные образцы. И там уж точно любой шайтан ногу сломит! Если не успеет сделать этого еще в мастерской.

Я обвела взглядом полки. Одни артефакты лежали смирно. Другие шевелились, вращались, тикали, шуршали, некоторые смотрели. Глазами. Мне даже показалось, что с легким исследовательским интересом.

— А ну цыц всем! — грозно рявкнула я на всякий случай. Артефакты слегка притихли.

Я прошла к столу, за которым возвышались два внушительных шкафа. Где-то здесь — в ящиках стола и в этих шкафах — Ирмаин хранил свои записи по артефактам и экспериментам. Беда в том, что аккуратистом он никогда и ни в чем не был, и я сильно подозревала, что не найду здесь аккуратно подшитых и систематизированных каталогов…

Я распахнула дверцу одного из шкафов — и тут же была вынуждена отшатнуться. Потому что на меня хлынула лавина бумаг! На какую-то секунду мне показалось, что сейчас меня просто засыплет ими. Их было так много, что казалось просто невероятным, что все они помещались в одном шкафу.

А когда бумажный оползень наконец остановился, я, все еще не веря своим глазам, наклонилась и подобрала один из листков. На нем оказалась схема какого-то магического плетения с мелкими подписями и стрелками. Второй листок… описание артефакта-охладителя, кажется, сделанное небрежным корявым почерком. Без начала и без конца.

Да здесь можно полжизни искать что-то определенное — даже если точно знаешь, что ищешь!

Да… дурацкая была идея. Нелюбовь своего покойного мужа к порядку я сильно недооценивала.

А ведь нам еще документацию по дворцам-в-ларце для посла искать! Да и самим бы пригодились описания действия артефактов. Эта комната — настоящая сокровищница, но вслепую невозможно ее использовать!

Хотя… пожалуй, я знаю, кто сможет разобраться во всем этом и систематизировать бесценные каракули. Нужно только перенести все бумаги из мастерской в библиотеку. Не знаю, сколько времени понадобится Мариам на этот подвиг, но если не сможет она — то не сможет уж точно никто.

Остается вопрос, что мне делать прямо сейчас. Принца-то все же пора размораживать… тьфу! То есть будить.

Я рассеянно подобрала еще несколько листков — уже практически без всякой надежды.

Артефакт для отвода глаз — хм, а это интересно! Жаль, что рисунок на другом листке, а тот — неизвестно где. Ожерелье по заказу эрти эр-Сурим для улучшения внешности. Надо же, кто-то из жен халифа все еще пытается привлечь его внимание? На их месте я бы радовалась, если бы он обо мне забыл. С его-то пузом и одутловатым красным лицом. Горшок для мгновенного проращивания семян. О, а вот моя любимая бусина— “хохотунчик” — ее легко узнать на рисунке по продолговатой форме и затейливой руне сбоку. На листке только изображение и часть описания.

“…оказался неудачным. Применение одноразовое. Эффект от использования избыточен и краткосрочен (прим.: острый хохот до 10 мин., остаточные явления до 1 ч.). Для увеселительных мероприятий также непригоден (прим.: не совмещать с приемом алкогольных напитков! Побоч. эффект: усиливает их действие в несколько раз). Возможно применение в целях самообороны для нетравматичной дезориентации противника”.

Я усмехнулась. Последняя приписка наверняка появилась благодаря мне — именно с такой целью я себе и выпросила пригоршню бусин— “хохотунчиков” и всегда носила одну при себе. Ирмаину и в голову бы не пришло, что можно их использовать именно так. А ведь действительно прекрасно: скажем, нападает на тебя несколько недружелюбно настроенных крупногабаритных мальчиков из числа представителей городского дна. Тут даже наличие телохранительницы может не спасти — все же она одна, да и носить открыто оружие не может. Каким-нибудь колечком по каждому не тюкнешь. Оружие массового поражения мне носить при себе не хотелось бы — даже артефактное. Не люблю реки крови. А вот бросить разбойничкам под ноги бусинку и быстро драпать, пока они дружно загибаются от хохота — милое дело. Сама при этом будешь, конечно, тоже хихикать, но когда готов к этому, можно держать себя в руках. Да и главное — быстро уйти из зоны действия “хохотунчика”.

Перечитав примечания еще раз, я задумчиво покусала губу. А может… конечно, это совсем не то, на что я надеялась. Но если план избавления от принца слегка скорректировать…