Глава восемнадцатая. Никто ничего не должен

Тайлас — столица Вербинии. Мы развернули дворец на самой окраине — позже все равно придется переставлять. Надо будет выкупить участок под него. Демьен предлагал поставить дом на территории его имения, но я отказалась.

Опять же — все равно потом переставлять.

Стоя на пороге дворца, я вдыхала воздух — куда более влажный и свежий, чем в Зенаиле — и говорила себе, что это воздух свободы.

И все-таки он горчил.

Демьен отправился на доклад к своему королю, прихватив обещанный “приз” — все чертежи и записки Ирмаина, касающиеся дворцов-в-ларце. Захотят разрабатывать что-то еще — пусть обращаются. Ковры-самолеты, покрывала-невидимки, мячики-навигаторы… у нас много чего есть. Но этого я дорогому супругу уже не обещала. И его королю придется основательно раскошелиться, чтобы заполучить возможность все это производить — а также дорабатывать и улучшать.

Крайс — наемник из Закатной школы — остался в доме под присмотром Джарис. Проснувшись и осознав, что задание безнадежно провалено, он понял, что своей школе больше не нужен. В отличие от Джарис, он не питал иллюзий и понимал, что для Закатной он теперь — отработанный материал, и отправить его могут только на убой. А потому он… попросил у нас “политического убежища”. Не знаю, правильно ли я сделала, что позволила ему остаться. Но, наверное, главную роль здесь сыграло то, что из голосов “против” громче всех звучал голос моего свежеиспеченного мужа — того самого, который этого грабителя нанял.

Да, Демьен все мне объяснил. Конечно же, “все было совсем не так”. И его интерес ко мне был отдельно, а задание его короля и тайной службы — отдельно. Конечно же, он попросту не мог не использовать подвернувшийся шанс, когда узнал о смерти Ирмаина. А еще он давно выследил Тарию в ее лечебнице для бедных. И отправил наемника следом за ней, чтобы попытаться, если защита слетела со смертью владельца, выкрасть бесценные записи гениального артефактора.

Мне же он намеревался предложить фиктивный брак и политическое убежище — для того и пришел. Впрочем, об этом я и без его слов знала — просто он не помнил.

И я, в общем-то, все даже могла понять… и то, что он совсем не хотел оставаться на всю жизнь в Зенаиле и стремился вернуться домой. И то, что он выполнял задание, которое не обязано было ему нравиться. И многое другое…

Я вообще все понимала. И все равно злилась. Он нанял человека, который угрожал Ники. Ребенку. Послал в мой дом вооруженного наемника, способного на убийство.

Любопытно, что на самого Крайса злости не было. Он просто делал свою работу.

Но главное — Демьен молчал об этом все это время. Пока мы перебрасывались записками через почтовую шкатулку. Пикировались при встречах. Давали друг другу клятвы. Пока… становились, пожалуй, куда ближе, чем дозволяется зенаильскими традициями для мужчины и женщины, не связанных ни родственными, ни брачными узами. Он молчал.

И снова — я понимала, что он не мог выдавать гражданке Зенаила поручений своего тайного ведомства. Но злиться мне это ничуть не мешало.

Я снова вздохнула. Во всяком, случае, теперь — мы оба рассчитались с долгами. Я отдала обещанные бумаги, он — оказал мне три услуги. И даже одну бонусом: сопроводил нас в Вербинию. Если бы он предпочел уезжать из Зенаила отдельно от нас, проходить через границу нам могло быть значительно сложнее.

Впрочем, и самому Демьену, думаю, куда проще было долететь на ковре-самолете вместо долгого путешествия на верблюде. Так что — квиты.

Самое главное — теперь и я, и все члены моей семьи действительно свободны. Да, у некоторых из них все еще есть рабское клеймо на запястье, но здесь, в Вербинии, не существует рабства, и этот знак ничего не значит. И я уверена, наша умница Мариам в конце концов найдет средство, которое позволит избавиться от клейма. А сколько времени это займет — уже не имеет никакого значения.

А важно только то, что Айсылу может наконец открыть свое ателье, Маруф — театр, а Тария — больницу. Каждый может выбирать то, что ему по душе. Денег на все нам хватит, да и дальше изобретения Ирмаина продолжат приносить прибыль.

Осталось лишь одно маленькое дело… только мое. И очень личное.

Своего мужа я увидела издалека. В Вербинии большинство мужчин дворянского сословия передвигались на лошадях — и Демьен не стал исключением. На коне он смотрелся так, будто родился в седле, и я поневоле залюбовалась.

Да… как же, должно быть, странны ему были неторопливые портшезы Аифала — да и вся его размеренная жизнь. Тайлас, казалось, кипел и бурлил, здесь был совсем иной темп и ритм жизни.

— Нила! — Демьен, легко соскочив с коня, просиял счастливой улыбкой. Пожалуй, это единственная вольность, что появилась в наших отношениях после заключения брака: мы по-прежнему были на “вы”, но теперь звали друг друга просто по именам. — У меня чудесные новости!

— Вот как? Рада слышать.

Демьен подошел ко мне и взял за руку. Сопротивляться я не стала.

— Король не только восстановил меня в должности. Министр иностранных дел собирается ходить в отставку — и мне уже почти обещано это место…

— Счастлива за вас, — я кивнула. Что ж, я и впрямь, пожалуй, рада за него. Просто… черт, да может он просто перестать улыбаться этой шальной мальчишеской улыбкой? Отвлекает! — Но я хотела с вами поговорить.

— Да? — похоже, он наконец заметил мое настроение, и посерьезнел.

— Это не займет много времени. Мы с вами теперь в расчете. Каждый получил свое. Никто никому ничего не должен. И я… я требую развода.

У Демьена сделалось такое лицо, будто я его ударила. На секунду он качнулся назад — однако тут же справился с собой.

— Вот как… что ж. Не вижу препятствий для вашего желания. Однако можно ли узнать, что послужило поводом?..

Я пожала плечами.

— Насколько помню, вы и сами не горели желанием жениться. Да и прежде предлагали лишь фиктивный брак — чтобы я могла покинуть Зенаил. Теперь ваше желание может быть исполнено. Я в Вербинии, на свободе, вы получили свое… и нас больше не связывают никакие обязательства, кроме брачных. Полагаю, будет лишь логично устранить эту формальность.

Демьен чуть склонил голову к плечу, разглядывая меня.

— Что ж… — повторил он. — Думаю, мы можем отправиться в храм прямо сейчас.

…Отправляться решили на ковре-самолете — это куда быстрее, чем искать и нанимать карету. Думаю, совсем скоро такие ковры должны и вовсе сменить наземный транспорт. Если, конечно, нам удастся договориться с местным королем.

Храм всех богов в Вербинии отличался от зенаильского — был более светлым и просторным, да и статуи вдоль стен здесь оказались не каменными, а деревянными. Но боги были все те же, как и наряды жрецов.

Жрец был тоже совсем не похож на зенаильского — маленький улыбчивый толстячок, который искренне расстроился, когда узнал, что мы пришли не жениться, а разводиться. Впрочем, отговаривать нас он все-таки не стал, за что ему душевное спасибо.

Если в Зенаиле для развода достаточно одного слова мужа, то в Вербинии для этого существует специальная процедура, которую проводит храмовый жрец. Впрочем, она тоже довольно проста. Нам снова повязали на запястья общую ленточку — а затем разрезали ее.

— Этот мужчина и эта женщина более не связаны перед богами и ничего друг другу не должны, — протараторил жрец, а затем попросил нас расписаться в толстенной храмовой книге.

И уже спустя несколько минут мы снова стояли вдвоем на пороге храма — уже окончательно свободными. В том числе и друг от друга.

И почему-то, выйдя, разом остановились на ступеньках.

— Что ж, — Демьен смотрел мне в глаза. — Теперь мы в самом деле ничего друг другу не должны и ничем не связаны — ни клятвами, ни брачными узами.

— Да, — я кивнула.

— И… теперь я наконец могу предложить вам выйти за меня замуж — чтобы больше никогда не разводиться и быть честными друг с другом. Не потому что между нами есть какие-то обязательства, не потому что это единственный способ вас спасти или сделать свободной, или вывезти вашу семью, не по каким-то еще очень важным причинам — а просто… просто потому что мне этого хочется. И я буду счастлив, если вы разделите мое желание.

Он поймал мою безвольно повисшую руку и сжал в ладони. А потом медленно опустился на одно колено.

— Вы… — я пораженно разглядывала мужчину, пытаясь найти слова. Мысли разом куда-то улетучились.

Я же вообще-то обижалась на него! Кто бы помнил еще — за что…

— Я весь перед вами. Больше мне скрывать от вас нечего. Я не раз совершал дурные поступки — и вы знаете об этом. Я не самый знатный из дворян — но скоро займу не последнюю должность при дворе, и сам король Вербинии по-прежнему считает меня другом. Пожалуй, я не так уж много могу предложить такой женщине, как вы… кроме самого себя. Просто знайте:  и мне будет достаточно только вас — хотя я готов принять тех людей, которых вы считаете своими близкими. Я, наверное, не лучший из людей — и не самый достойный кандидат в мужья. Уверен, предложений у вас будет еще немало. Здесь у вас всегда будет выбор. Кстати, я в любом случае советовал бы вам составить брачный контракт — чтобы вы могли быть уверены, что жениха привлекли не сокровища вашего покойного мужа… Вы в любом случае сможете выбирать. Но, надеюсь, я все еще могу по крайней мере мечтать, что вы выберете меня.

Зачем ему это? Еще и сам посоветовал мне насчет контракта! Впрочем, об этом я и сама бы подумала, но ему-то зачем?

— Зачем вам это? — спросила я вслух.

— Зачем?! — Демьен изумленно посмотрел мне в глаза снизу вверх и вдруг… расхохотался. — Зачем! Затем, что вы — самая невозможная женщина, какую я когда-либо встречал! Только вам мог прийти в голову этот вопрос в ответ на предложение руки и сердца. И еще, — тут он разом посерьезнел, — наверное, затем, что я по-настоящему хочу дышать только рядом с вами.

Эти странные слова прозвучали поразительно искренне — и почему-то решили все.

— Я… — произнести следующее слово оказалось невероятно трудно. Может быть, потому что Демьен поднялся с колена, шагнул ко мне вплотную и смотрел теперь глаза в глаза.

— Скажите, что согласны, — тихо подсказал он.

— Я согласна… — зачарованно повторила я. И мой — теперь действительно мой! — мужчина снова улыбнулся широкой шальной улыбкой.

А я тряхнула головой, пытаясь привести саму себя в чувство.

— Я хочу нормальную свадьбу! Чтобы присутствовали все мои домочадцы! — боже, откуда это вообще у меня? Я сроду не любила шумных свадеб!

Демьен, не переставая улыбаться, поднял мою руку, которую продолжал сжимать в ладони, и прикоснулся губами к самым кончикам пальцев.

— И… и брачный контракт! — я что, повторяюсь?

— Несомненно! — Демьен поднес к губам следующий мой палец и так же нежно к нему прикоснулся.

— И жить будем в моем дворце!

Тут мужчина на мгновение задумался, а затем тряхнул головой.

— Но спальня будет общая! — выдвинул он встречное условие и поцеловал кончик моего мизинца.

— А… — я запнулась и растерянно кивнула. — Ладно…

— И дом поставим на моей земле! — Демьен развернул мою руку и нежно прикоснулся губами к ладони.

Да что он творит вообще!

— Хорошо!

— Что ж… — он снова улыбнулся и вкрадчиво продолжил, — надеюсь, теперь, когда мы обсудили все условия — я наконец могу поцеловать свою невесту?

Отвечать я не стала. По крайней мере, словами.

Впрочем, слова в этот момент, пожалуй, были бы лишними.