Глава седьмая. Это успех

— Нам нужно поговорить! — Сафира, бесцеремонно схватив меня за руку, практически втащила меня в свои покои.

Хм, ну раз нужно…

Я с любопытством огляделась. В своих собственных покоях я давным-давно навела порядок — такой, как мне нравится. Никаких лишних украшательств, драпировок, пылесборников и нагромождений мебели — все предельно просто, лаконично и функционально, хотя от этого ничуть не менее уютно. Смотря на чей вкус, само собой. Спальня с балкончиком, с которого спускалась изогнутая ажурная лестница в сад. Небольшая гостиная. Санузел — к счастью, благодаря магии дело обошлось без ночных горшков. И кабинет. На мой взгляд, вполне достаточно для комфортной жизни. Само собой, я, привыкшая к земным удобствам, не отказалась бы от персональной ванной, но в Зенаиле так не принято. Зато у нас на женской половине есть совершенно потрясающие термы, рукотворный теплый водопад, прекрасно заменяющий душ, и огромный бассейн — не хуже элитного спа-комплекса. Плещись сколько душе угодно.

Конечно, мне не хватало многих земных вещей. Но я очень надеялась, что некоторые из них у меня в конце концов появятся.

В первые дни нашего супружества дорогой муж буквально вцепился в меня клещом, расспрашивая о земной жизни. И интересовали его — предсказуемо — в основном земные механизмы и их функции. Конечно, я не могла бы рассказать ни об устройстве двигателя внутреннего сгорания, ни как именно работает сотовый телефон. Но этого и не требовалось. Зато я могла описать, что для чего используется и как работает с точки зрения пользователя. Ирмаин записывал все это в толстую тетрадь, чтобы попытаться воплотить идеи — но уже на основе магии. Так что, уверена, скоро в Зенаиле появятся и телефоны, и фотоаппараты, и многое другое. Только называться и выглядеть они будут иначе. Такое вот у меня вышло прогрессорство чужими руками.

В покоях Сафиры все было так, как помнилось мне и по гарему отца — бесконечные драпировки, подушки, низенькие кушетки и пуфы… вроде бы комната огромная, а ступить некуда. Цветовая гамма “взрыв на лакокрасочной фабрике”, она же “лопни мои глаза”. И всюду позолота, какие-то завитушки и безделушки… бррр.

Покои себе сестрица выбрала самые просторные и “шикарные” по местным меркам. Интересно, ей в самом деле нравится именно так или просто только так она и представляет комфорт, потому что другого не видела?

Правда, на всей этой роскоши при ближайшем рассмотрении оказались следы пыли. Кажется, задуматься об уборке сестричке придется довольно скоро.

Между тем Сафира дернула меня за руку, заставляя сесть на одну из кушеток. Сопротивляться я не стала. Самой уже любопытно.

Она же прошлась по комнате туда-сюда, ловко огибая препятствия, а затем наконец резко обернулась ко мне.

— Так не может продолжаться! То, что происходит в этом доме… это выходит за всякие рамки! Ты пользуешься слепым доверием господина. Но это бы ничего, если бы ты вела себя достойно! Если бы управляла женской половиной, как полагается! Я помню, что обещала слушаться тебя. Но ты… ты!

— Я? — я с интересом смотрела на сестру. Занятно, она сейчас так бурно жестикулирует, а движения все равно отточенные, плавные. Вот бы кому танцевать в “труппе” Маруфа! Увы, для Сафиры само такое предложение бы прозвучало как попытка ее унизить.

— Это немыслимо! Наложницы свободно выходят не только на мужскую половину, но и в город! Я своими глазами видела! Мало того — прямо здесь, под крышей господина, они общаются с невольниками-мужчинами! Я видела этого огромного раба… и ты! Ты тоже с ним разговаривала, ты, старшая жена, которая должна быть примером! А трапезы! Ты ужинаешь вместе с евнухами!

Хмм, ну да… конечно, как Нила я привыкла, что женщины всегда едят отдельно от мужчин. При этом на женской половине тоже свои разделения — в разных помещениях и в разное время едят жены, наложницы, прислуга и евнухи. Для меня-Нилы все это было привычно и в порядке вещей.

Но… ну какого, в самом деле, черта? Глупо ведь. Да и не настолько нас здесь много, чтобы разводить такие церемонии. В общем, я с самого начала завела традицию общих трапез для всего гарема. И могла, не чинясь, сама сидеть рядом с кем угодно. Рами и Маруф приносили подносы с кухни, расставлять тарелки им помогала уже и Айсылу, а потом и они все трое усаживались за стол.

Айсылу поначалу дичилась — здесь считается, что есть при мужчинах стыдно. Но евнухи — вроде как не совсем мужчины… в конце концов смирилась даже она. Маруф с его особенным воспитанием вообще не находил в этом ничего странного. А Рами бродяжничал в самых разных землях и где только не выступал со своим танбуром, так что тоже не особенно удивлялся. Зареме было все равно. А обе чужестранки и вовсе считали такое положение дел естественным. Кто хотел уединения, всегда мог взять себе еду в собственную комнату. Но все очень быстро полюбили такие общие застолья. Кроме Сафиры — она упрямо ела только у себя за закрытой дверью. Рами уже привычно приносил еду сначала ей, а потом — всем остальным.

— Дошло до того, что ты пыталась привлечь меня к черной работе…

— Я сама занималась этой черной работой, если ты не заметила, — отчего-то стало вдруг весело.

— Вот именно! — ее взгляд буквально обжигал, а обличающий голос уже шипел. — Вот именно! Ты позоришь род Зени и род Мируз! И если это не прекратится, мне придется… придется раскрыть глаза господину!

Я чуть нахмурилась. Нет, смешно мне быть не перестало. Ирмаину абсолютно нет дела до порядков в гареме. Но если Сафира станет приставать к мужу со своими жалобами, ему это точно не понравится. Я обещала ему, что гарем не будет мешать — наоборот, поможет где надо и облегчит по возможности жизнь. Если Сафира примется выступать и действовать ему на нервы, получится, что я не справляюсь со своими обязанностями. Плохо.

Сафира, конечно, по-своему истолковала мою гримасу и смотрела уже с нескрываемым торжеством.

— И главное! Ты ведь понимаешь, что я просто обязана сообщить господину об этом ребенке. Это вопрос репутации дома Мируз!

Вот тут мое веселье уже как ветром сдуло. Да, сын Тарии Ники у нас пока на нелегальном положении. Выходить за пределы женской половины ему строго-настрого запрещено. Поговорить о нем с мужем я пока так и не решилась.

Проблема в том, что обычно все дети, растущие в гареме, в нем и рождаются. Статус их зависит от матери. Сыновья от жен — это будущие наследники. Девочек однажды отдадут замуж в приличные семьи.

Дети наложниц — другая история. Они могут быть рождены от господина или от кого-то из его гостей. Иногда этого даже нельзя выяснить точно, да никто и не задумывается об этом. Если ребенок рожден невольницей, он с младенчества получает рабское клеймо. Сын свободной наложницы со временем может стать наемным слугой в доме господина или уйти. Девочек обычно тоже отдают в наложницы.

Но никто и никогда не покупает в гарем чужих детей. Это… выглядит странно. И действительно может не лучшим образом отразиться на репутации Ирмаина. Я пока не смогла придумать, в каком качестве Ники может остаться здесь. Для слуги он слишком мал. Выдать его за сына хозяина невозможно — все знают, что старый ай-Мируз женился и завел наложниц совсем недавно, здесь и младенец бы не успел появиться, не то что пятилетка.

При всем этом на невольничьем рынке нас видело предостаточно народу, чтобы слухи уже могли появиться. Давно стоило с этим что-то делать, но я малодушно откладывала решение.

И… я пока не знаю, как отреагирует на ребенка Ирмаин. Все-таки он воспитан не так, как я, и для него существование рабства — норма. Помнится, в своей здешней жизни я-Нила тоже никогда не задумывалась, чем, собственно, невольники отличаются от свободных людей. Просто принимала существующий порядок вещей как данность.

О Ники, конечно, знает Керим. Но этот старый слуга проникся ко мне какими-то странными чувствами: с одной стороны, он относится ко мне слегка по-отечески, с другой — предельно почтительно. С любыми вопросами и проблемам он приходит теперь только ко мне — благо почтенный возраст позволяет ему в случае особой нужды даже заходить на женскую половину. И, кажется, всех такое положение вещей устраивает. Словом, Керим точно не стал бы ябедничать на мое самоуправство.

— Что ж, — я резко поднялась. Собственный заледеневший голос показался каким-то хрустким, — спасибо, что напомнила. Не беспокойся, о ребенке я поговорю с господином сама.

Распахнув дверь, я шагнула из покоев Сафиры в галерею. Надо же… как у нее было душно, оказывается.

— Нила, стой!

Оглядываться я не стала. Тем более что по галерее ко мне со всех ног спешил старый слуга.

— Эрти! Хвала богам, я вас нашел, эрти!

Запыхавшийся Керим согнулся, уперев ладони в колени — то ли почтительно кланяется, то ли пытается отдышаться.

— Что-то случилось?

— Вас желает видеть господин, эрти, — Керим разогнулся и тотчас схватился рукой за поясницу.

Я нахмурилась.

— Разве он сейчас не с гостем?

— С ним. В малом зале. Они ждут вас — оба.

*

Пока торопливо шла за Керимом в малый зал, я успела порадоваться, что уже выходила сегодня на мужскую половину и с тех пор не переоделась. У себя на территории гарема я предпочитала одеваться как наложницы — в шальвары. Это куда удобнее, чем балахоны, которые носят приличные замужние женщины. Но там, где меня могут увидеть мужчины, конечно, надо быть при полном параде — в просторной хламиде до пят и с покрытой головой.

Честное слово, даже обидно — стоило снова обзаводиться шикарными волосами, чтобы скрывать их от всех!

Впрочем, сейчас не время думать о пустяках. Хотя бы потому что я догадываюсь, зачем Ирмаин вопреки всем традициям пригласил жену на “чисто мужской разговор” — деловые переговоры. Поэтому, как ни спешила, я все-таки завернула сначала в свой собственный кабинет, прихватила кое-какие бумаги — и отправилась на встречу во всеоружии.

Хозяин дворца вместе со своим гостем, как и сказано было, сидел в малом зале на одном из уютных угловых диванов. Но низком столике перед ними были разложены бумаги, которые я узнала, едва взглянув. Так я и думала.

Гость, как и ожидалось, изумленно косился на дерево посреди зала. А вот мой дорогой муж выглядит рассеянным, как и всегда. Интересно, он в самом деле не заметил изменений в дизайне помещения?

Хм, надо будет подумать, как обеспечить нашему эксклюзивному дубу солнечный свет и питательную землю у корней. Жалко будет, если засохнет.

— Вы звали, мой господин? — я склонила голову, сложив перед собой руки.

— Нила? — Ирмаин поднял голову от бумаги, которую разглядывал с таким озадаченным видом, будто вовсе не понимал, что в ней написано. — Подойди, милая. Кхм, присядь. Великий визирь ай-Джариф полагает, что в документы, которые ты готовила, вкралась, кхм, ошибка. Саид-ала, моя старшая жена наверняка сумеет все объяснить.

Великий визирь окинул меня пренебрежительным взглядом с головы до ног, однако, наткнувшись на холодный ответный взгляд, слегка подобрался.

Таааак… стоит все же следить за собой. Попробую-ка разыграть дурочку. Или уже поздно? Посмотрим. Пусть лучше недооценивают.

В принципе, в том, что старшая жена исполняет обязанности секретаря своего мужа, нет ничего из ряда вон выходящего. В старшие жены обычно стараются брать не только родовитых, но и смышленых и образованных девушек. Младшие могут быть и пустоголовыми красавицами, но ведь кто-то должен ими управлять. Поэтому часто в хороших семьях некрасивым девочкам стараются дать как можно лучшее образование — в надежде, что их все-таки удастся хорошо пристроить.

Хотя, конечно, подразумевается, что жена может переписать для мужа документы, но никак не составить их самостоятельно, проведя все расчеты.

— Ах да, вы ведь выбрали ее на последних смотринах у халифа? — обожаю, когда обо мне говорят в третьем лице в моем же присутствии! Визирь слегка растягивал слова и чуть брезгливо кривил красивое породистое лицо. Так и хочется ему красоту подправить… чем-нибудь увесистым. — Признаться, я и сам едва не взял себе там новую жену. Девица Лейсан из рода Тану показалась мне достойной внимания — юная, прелестная… увы, она оказалась глупа настолько, что закатила истерику, когда я указал на нее, а потом и вовсе грохнулась в обморок. Ее отец, конечно, поклялся, что ее высекут… полагаю, теперь им вряд ли удастся пристроить эту девицу в достойный дом.

Лейсан ай-Тану… я попыталась припомнить эту девушку, но на смотринах все невесты показались мне одинаковыми — красивые и какие-то зашуганные. Что ж, я запомню имя.

— Да-да, — рассеянно покивал Ирмаин. — Юные девицы бывают так… нелогичны.

— Вы понимаете, о чем я говорю, — визирь тонко улыбнулся. — Боюсь, эрти эр-Мируз тоже слишком юна и не могла справиться с той задачей, что вы на нее возложили. Бедная девочка просто запуталась. Не стоит судить ее слишком строго.

— Не может быть! — оживленно воскликнула я и устроилась на краешке дивана. — Вы позволите, мой господин?

Я выхватила бумагу из рук супруга и сделала вид, что внимательно ее изучаю.

— Благородный Саид-ала, — я старалась говорить со всей возможной почтительностью, — не соблаговолите ли указать мне на мою ошибку?

Благородный Саид-ала фыркнул.

Договор на реализацию дворцов-в-ларце был заключен пару лет назад, и сейчас как раз истек его срок. Управляющий халифа просто скопировал старый договор и прислал Ирмаину на переподписание. А уж здесь за него взялась я. Нет, никаких серьезных изменений я не вносила — в том, что касается условий. Всего лишь исправила одну маленькую досадную оплошность. Ну и слегка изменила некоторые формулировки — но этого, я уверена, никто и не заметит. Внимание привлекут в основном цифры. Уже в таком виде бумаги подписал Ирмаин и направил обратно.

— Ты ошиблась практически во всех цифрах, женщина, — высокомерно сообщил визирь. Люблю, когда люди предсказуемы! Хотя мог бы и повежливее.

— Благородный Саид-ала, — мой муж нахмурился. — При всем моем почтении, кхм,  перед вами моя старшая жена…

— Прошу прощения, почтенный Ирмаин-ала, — высокородный мерзавец чуть склонил голову, извиняясь. Конечно же, не передо мной! — Как я и говорил, благородная эрти едва ли могла справиться с такой задачей. Кроме того, я не понимаю, зачем вообще понадобилось переписывать договор.

— Но я переписала все в точности! — я даже хлопнула глазами с самым честным видом. — Только исправила небольшую ошибку — ее, должно быть, допустил писарь, когда копировал старый договор. Вот, взгляните, — я выложила на стол бумаги, которые взяла с собой — тот самый злополучный исходный договор. — Вот здесь… пришлось все пересчитывать.

— Зачем, жен… благородная эрти?! С чего вы взяли, что здесь ошибка?

— Но как же! Взгляните, вот здесь в точности указано, какой процент прибыли получает посредник и какой — держатель патента. Халифат в нашем случае выступает посредником и гарантом сделки. А единственный держатель патента — мой высокочтимый супруг. Таким образом, в казну халифа, да будут годы его бесконечны, а правление вечно, отходит вышеуказанный процент, в то время как…

Ага, в договоре, который умудрился заключить мой драгоценный муж, процент, полагающийся держателю патента, почему-то тоже делился между ним и казной, как будто халифат выступает совладельцем изобретения. Я проверяла патент — ничего подобного! Вышло такое — тебе половину и мне половину, твою половину еще пополам…

— Уверена, это просто ошибка писаря! Ведь не могло же так быть и в исходном договоре? — я с самым наивным видом уставилась в глаза визирю. Ага, благородному — аж дальше некуда. Обманывать старика, пользуясь тем, что тому безразличны деньги — отличный показатель благородства. Наверняка этот… государственный муж себя оправдывает тем, что делает все не для себя, а для халифа, и Зенаилу деньги куда нужнее, чем полоумному изобретателю… а может, и вовсе считает, что не нуждается в оправданиях. Не зря ведь он занимает такой высокий пост. Наверняка это пятно — не единственное на его совести. Все исключительно на благо государства!

Ой, а глазки-то у визиря как кровью налились! Возразить-то нечего. Все логично. И хуже того — если признать сейчас, что договор был переписан в точности, и “ошибочка вышла” еще в первом, то окажется, что халифат должен Ирмаину огромную неустойку за два года… ха!

— Я разберусь, — процедил он, подтягивая к себе сразу оба экземпляра договора — старый и новый. — И все же, почтенный Ирмаин-ала, вы напрасно доверяете дела своей супруге. Женский ум не способен охватить картину в целости…

Ага, сейчас он, похоже, постарается заморочить голову изобретателю так, чтобы тот готов был подписать вообще что угодно. Бедный старик и так уже страдает — вон, глаза совершенно стеклянные. Его все эти расшаркивания и обсуждения буквально мучают. Он бы сейчас с огромным удовольствием заперся в своей мастерской, предоставив мне разбираться с визирем. И визирь готов этим воспользоваться.

Что ж, в таком случае — кто ему доктор? Девочки тоже умеют пудрить мозги!

— Изволите ли испить шербета, благородный господин? — низкий вкрадчивый голос оказался неожиданностью даже для меня. Над столиком с чарующей улыбкой склонилась Джарис.

Ого, она так умеет?

Интересно все же, что за школу наемниц она закончила. Джарис говорила об этом вскользь, упомянув, что школе была обязана платить отчисления от каждого своего заработка по специальности.

А еще — что ее предали свои.

Никаких подробностей Джарис уточнять не пожелала, а я не стала лезть ей в душу. Захочет — сама расскажет. Просто, наверное, пока не время. Для меня главное — что я могу ей доверять.

Одета девушка почти как эрти — в просторный балахон, и даже голова у нее покрыта. Вот только ткань ее одеяния настолько тонкая, так колышется и обрисовывает фигуру при каждом движении, что не столько скрывает, сколько будит воображение. А из-под платка на голове будто случайно выбиваются ярко-рыжие пряди.

Это тоже режиссерская задумка Маруфа, ради которой Айсылу специально шила особые наряды. Не смотреть сейчас на Джарис было просто невозможно. И, само собой, визирь сбился с мысли.

— Из рук такой прекрасной пери — что угодно, — чуть улыбнулся ай-Джариф и потянулся к бокалу на подносе.

Зря он так… что-то мне подсказывает, из рук этой конкретной пери можно получить такое, чему не обрадуешься. Впрочем, сейчас она принесла действительно всего лишь шербет.

— Вижу, Ирмаин-ала, вы все же уделили должное внимание своему гарему и отыскали для него истинные жемчужины.

— Д-да, конечно, — рассеянно кивнул Ирмаин. Его взгляд как раз остановился на дереве, и глаза слегка округлились.

Тем временем откуда-то зазвучала негромкая музыка — Рами со своим танбуром пристроился за одной из драпировок, чтобы не оскорблять взор благородного гостя видом презренного евнуха. Ну и не отвлекать внимание.

Кажется, старшей жене самое время испариться — настал черед развлекательной программы. И прихватить с собой старый экземпляр договора — чтобы этот крокодил под шумок не подсунул его Ирмаину на подпись. Благо сейчас ай-Джариф на меня не смотрит — сложно оторвать взгляд от Джарис, которая удаляется, слегка покачивая бедрами в такт музыке. А потом замирает посреди зала и медленно оборачивается.

А рядом с ней откуда-то из-за дерева появляется вторая женская фигура в точно таком же одеянии. И еще одна. Одновременно девушки сдергивают верхние покрывала — и по плечам рассыпаются светлые, темные и рыжие локоны. В центре пока Джарис, по обе стороны от нее танцуют Айсылу и Тария.

Успела, умница. Надеюсь, и нашу гулену привела за шкирку.

Ай-Джариф даже поперхнулся. Ну да, в Зенаиле нечасто увидишь блондинку и рыжую, да еще рядом. Такое классическое трио из разномастных красавиц вряд ли в каком-то еще аифальском гареме увидишь.

Я тем временем спокойно никем не замеченная просочилась в нишу за одной из занавесей. Удобная штука — все эти драпировки. Вот поэтому в моих комнатах никаких лишних тряпок нигде не висит.

Маруф оказался уже здесь — переминающийся с ноги на ногу и еще более нервный, чем раньше.

Тем временем музыка — тягучая, томная — ускоряла темп. Девушки синхронно изогнулись — и на первый план вышла четвертая красавица. Айсылу тотчас скользнула за ее спину.

Отточенными движениями танцовщицы продолжали медленно сбрасывать с себя покрывала — одно за другим. Да-да, их наряды “почти как у эрти” — сборно-разборные. Конечно, до настоящего стриптиза дело не дойдет — все-таки у нас тут не бордель. Но постепенно они разоблачатся до допустимого для невольниц минимума.

Все, кроме Заремы.

Зарема оставалась не просто укутанной до пят — у нее по-прежнему была покрыта голова и закрыто тонкой вуалью даже лицо. И в то же время струящаяся ткань в танце обрисовывала ее плавно двигающуюся фигуру, а в грамотно сделанных разрезах то и дело мелькала то обнаженная до плеча рука, то лодыжка босой ножки с золотым браслетом, а то и округлое бедро в полупрозрачных кисейных шальварах.

Интрига всегда интереснее уже разгаданной тайны. И если по обе стороны от загадочной пери танцуют белокурая и рыжеволосая красавицы, столь редкие в Зенаиле, то какова же должна быть она — та, которую они призваны лишь оттенять?

Я осторожно выглянула из-за занавеси. Ирмаин под тягучую музыку, кажется, начал слегка задремывать. А вот наш гость не отрывал глаз от танцовщиц. Точнее уже — от одной конкретной танцовщицы.

Вообще-то такие домашние представления редко смотрят, не отрываясь. Мужчины могут обсуждать свои дела или вести светскую беседу, а танцовщицы или певицы из гарема — просто создают приятный фон. Это такой обязательный элемент гостеприимства в хорошем доме. Как напитки и легкий ужин.

Я считаю, просто не каждый хороший дом может похвастаться таким талантливым гаремом.

— Это успех? Успех? Он ведь вызовет девочек на бис? — Маруф переживал шепотом, снова заламывая руки.

— Маруф, — я похлопала его по плечу. — Ты же родился в зенаильском гареме. Здесь не принято аплодировать и вызывать на бис.

— Да-а? — протянул он жалобно. — А как мы узнаем, успех это или провал?

— Хм, — я почесала бровь. — Все просто. Визирь как полномочный представитель халифа имеет право подписывать документы от его имени. У Заремы четкие инструкции. Вот если к утру он подпишет, не читая, все, что она ему подсунет, — это будет успех. Абсолютный!