Глава 18

Самина не обманула. Выскочив из дома, я повесила сумку на шею и сразу обратилась леопардом и, уже спустя двадцать минут быстрого бега, я смогла распознать нужный мне запах цветов.

Насобирав полную сумку, вновь обратилась и со всех ног, ринулась обратно.

Самина сидела у кровати Дамира, и приоткрыв ему рот, ложечкой вливала сваренный недавно отвар и тихо приговаривала:

— Вот, хороший мальчик. Давай, милый, ещё ложечку. Вот так.

— Тётушка Самина, — позвала я её от двери.

— Ой, уже обернулась? Быстра ты, девка, быстра, — и отставив чашку с отваром, она поднялась и вышла в другую комнату. — Показывай.

— Вот. Хватит? — спросила её, готовая в любой момент отправиться вновь, лишь бы был шанс спасти Дамира.

— Да куда ж так много-то? — всплеснула она руками. — Ладно, ты садись пока, чайку попей да отдохни, а я над мазью поколдую, — проговорила она, принимаясь за работу.

Она достала деревянную ступку, затем, промыв и обобрав принесённые мною цветы, сложила в неё и стала мять специальным пестиком. Вытащив из кладовой небольшой пузырёк с тягучей синеватой жидкостью, она добавила в ступу несколько капель и стала вновь толочь.

— А что это? — спросила её, завороженная процессом.

Мне хоть и было невероятно интересно то, что делает эта женщина, но, тем не менее, я так же следила и за Дамиром в оставшуюся приоткрытой дверь.

— Это вытяжка из корня «Чёрного трилистника». Очень полезная вещь. Любое снадобье с этой вытяжкой будет иметь более сильный эффект.

— А разве ваших сил не достаточно?

— Милая, я очень стара, да и к тому же не магиня. Я простая ведунья, у которой и сил-то практически не осталось. Всё что у меня есть сейчас, это память, травы и желание помочь. Вот и всё, — печально улыбнулась старушка.

Интересно, сколько ей лет? И какой силой могла бы она обладать, если б ещё и магией владела?

— Вот что, я пока тут всё закончу, а ты попои нашего больного ещё немного.

— Хорошо, — сказала и направилась в комнату к лежащему на кровати без сознания мужчине.

Холодный пот мелкими бисеринками покрывал его лоб и шею. Взяв в руки тряпочку, смочила в прохладной, чистой воде и, протерев лоб, лицо и шею, я немного откинула простыню.

Такой красивый. Такой невероятно сильный и смелый. Мужественный. Боги, какие порочные мысли он одним своим видом вызывает в моей голове!

Шикнув сама на себя, обтёрла плечи и грудь, затем оставив тряпку в тазике с водой, взяла в руки оставленную Саминой ранее чашку с отваром и ложку.

Приоткрыв рот мужчины, я аккуратно, буквально капля за каплей вливала отвар ему в рот до тех пор, пока ведунья меня не остановила.

— Пока достаточно, детка, на вот, смажь его раны. Да не жалей мази. Благодаря твоим стараниям, её теперь у нас много. Надолго хватит, — и передав мне в руки баночку, в которую переложила готовую мазь, покинула комнату, оставляя нас наедине.

Мне даже прикасаться к ранам было страшно, настолько они выглядели воспалёнными, и казалось, причиняли мужчине неимоверную боль. Дамир даже без сознания морщился и постанывал.

Обработав все раны толстым слоем мази, я устроилась рядом, больше не желая покидать своего возлюбленного. И каково было моё удивление, когда примерно через час, из ран, из-под самой мази стала выходить какая-то жидкость чёрноватого цвета.

— Тётушка Самина, — бросилась я к ведунье.

— Что такое, дитя? Что случилось? — встревожилась женщина.

— Посмотрите. Разве так и должно быть? — сказала я и чуть ли не силой затащила её в комнату, указывая на черноту.

— Ох ты ж, — покачала она головой. — Не думала я, что зараза проникла так глубоко, — сказала и, подойдя ближе, схватила тряпку из воды, отжала и наскоро стёрла всю мазь. — Теперь следи, очень внимательно, как только отрава начнёт появляться, сразу смывай её и тут же обрабатывай раны мазью. Только не медли, — проговорив это, она схватила баночку с тумбы и передала мне, а сама, подхватив тазик, поспешила сменить воду.

Два дня я не отходила от Дамира, смывая черноту и обтирая пот с его тела. Самина уже даже прекратила свои попытки отправить меня отдохнуть, предлагая сменить, и только головой качала, но я не могла. Не могла оставить его.

— Я не знаю, получится ли у нас спасти его, девочка, — как-то сказала женщина.

— Почему? Разве настои и мази ему не помогают? — отчаялась я от её слов.

— Помогают. Не угаснуть. А чтобы излечить… моих сил тут оказалось мало. Ему нужен целитель. И срочно.

— Но, что же делать? Тут ведь нет ни одного целителя.

— Верно, дитя. Боюсь, даже на самом быстром скакуне его не довезти до ближайшего города, — покачала она головой.

— Тётушка Самина, вы же знаете, что можно предпринять, правда? Иначе не говорили бы мне что ему нужно

Я была уверена, что есть какой-то шанс. Просто… то, как она произнесла слова о целителе, заставили меня усомниться, что шансов у нас не осталось.

— Есть. Только это не то, о чём говорят простые люди. И не то, чем можно гордиться.

— Тётушка Самина, — взмолилась я, падая перед ней на колени и обхватывая сморщенные ладошки. — Умоляю вас. Заклинаю. Сделайте что угодно, только спасите его.

— Ты слишком чиста душой, дитя. Хоть на тебе и лежит печать свершённой мести, только она не сумела запятнать твою душу. А единственный шанс для него в том, чтобы ты добровольно отдала часть своей непорочной души. Оторвала от себя, с корнем.

— Как? — заплакала я, казалось бы, впервые с того времени, как лишилась семьи.

— Это будет очень больно.

— Я… умру? — спросила, и поняла, что мне на самом деле всё равно, умру ли я, главное, чтобы выжил он.

— Ну что ты, милая? — улыбнувшись, она погладила меня по голове и продолжила. — Я вижу, что ты не просто человек. Ты гораздо больше. Вижу, что в тебе живут несколько сущностей. И вот одной из них, тебе и придётся пожертвовать. Но, я знаю, ты справишься.

— Хорошо, тётушка Самина. Я готова.

— Уверена? — лукаво взглянула на меня женщина.

— Да.