Глава 8

Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах.

(Вуди Аллен)

Визит в Ливику начался с посещения лавки старьевщика, больше похожей на антикварную, так кстати нам попавшейся на одной из улочек. Надо было видеть, с каким торжеством во всем своем облике виконт вынес оттуда большую винтажную клетку из тонких деревянных прутьев. У Перри в глазах читалась в тот момент неприкрытая ненависть к милорду. Нашла коса на камень.

Далее следовало заселение в маленькую, но жутко дорогую гостиницу. Отужинали в выделенных апартаментах, после чего нас с «тетушкой» пригласили скоротать время до сна в общей гостиной для всех постояльцев. Мы с Лео расположились у камина, а Тельма с графом заняли столик, решив сразиться в скрэббл, игру для зануд, ну, или очень похожую на неё. Эрудиты лениво думали над каждым ходом и подозрительно поглядывали на нас, заинтригованные нашим заговорщическим шёпотом и тихими смешками.

Дерзкий по своей идее и довольно опасный по воплощению план по наказанию бургомистра за его преступление родился в наших с Карре головах одновременно и в полном согласии.

Я предложила привлечь внимание толстяка Бушара к очаровательной госпоже, заблудившейся в его славном городе. Заинтересовать. Заинтриговать. Клюнет — удача для нас. Не поведется… На осуществление авантюры у нас был всего один завтрашний день, поэтому стоило подойти к задумке, откинув нерешительность и сомнения. Действовать нахраписто и нагло.

Моя роль сводилась всего-навсего к тому, чтобы в своей кумачового цвета шляпке неспешно прогуляться мимо ратуши в ожидании жертвы. Увидев выходящего борова, обратиться с каким-нибудь вопросом. Сойдет и «как пройти в библиотеку». Попробовала сказать томно, с придыханием — виконт проникся.

Душка Горст просто не сможет пройти мимо эффектной незнакомки, прячущей свое лицо. Нет, он не позволит изменить себе, переступить через свой похотливый характер, иначе он будет не душкой Горстом, а примером верности супружеству! Когда Бушар таким был? Он бы и сам не ответил.

Первая часть плана была нами одобрена, детали оговорены, но что дальше?

— Ваше сиятельство, вам записка, — прервал наш мучительный мыслительный процесс вошедший служка.

— Быстро у них тут новости расходятся, — пробормотал себе под нос милорд, пробежав взглядом по строчкам послания. — От бургомистра, — сообщил он, глядя на брата, и продолжил с некоторой досадой: — Лео, я завтра днем буду немного занят, ты озаботься досугом наших милых женщин. А вот вечером нас ждут на торжественном приеме, переходящем в благотворительный ужин с… танцами. Бесса Анна, ваша милость, я прошу вас быть нашими спутницами на этом светском рауте.

Толстяк устраивает прием? Ну конечно, визит высокого гостя, хозяина этих земель, нельзя было оставлять без соответствующей помпы. Господин может обидеться: не должно встретили! Оскорбиться: меня здесь вообще ни во что не ставят? А потому днем — обязательная взбучка от начальства: «Распустились, дармоеды!», а после — праздничный стол и дискотека!

Каково же будет удивление главы, когда он среди приглашенных увидит свою случайную знакомую!

— Не думаю, что людей будет много, — поймав неуверенный взгляд ведьмы, Рихард поспешил ее успокоить. — Главы ведомств, местная аристократия и так, по мелочи…

Карре повернулся ко мне. В глазах хищный блеск. Лукавая улыбка.

— Госпожа Удача нам благоволит!

— Лео, откуда эта кровожадность на лице? — быстро зашептала я. — Убери фанатичный блеск во взоре. Ты нас выдашь сейчас с потрохами!

— Не могу, — развел руками, — азарт сильнее разума.

— Аннушка, пойду, пожалуй. — Тельма встала со своего места, отвлекая на себя внимание от кривляющегося виконта.

— Конечно, тётушка, отдыхай, — медовым голосом ответила старушке.

Граф поднялся следом.

— Я провожу.

— Незачем, ваше сиятельство, дойду, не заблужусь. Оставайтесь, молодые люди, — с этими словами знахарка покинула наше общество.

Вошла горничная. Затушила свечи на двух канделябрах из четырех, погрузив комнату в полумрак. Умеренный огонь в камине давал уютное тепло. Мягкое удобное кресло дарило комфорт, позволяя расслабиться уставшему после долгой дороги телу. Моран налил себе в бокал золотистой жидкости и, пересев на маленький диванчик, стоящий под каким-то высоким, похожим на фикус растением, откинулся на спинку, спрятавшись в тени больших овальных листьев. Мой взгляд, скрытый под ажурной вуалью, то и дело возвращался к неподвижной фигуре. Мы не могли видеть глаз друг друга, но почему-то я была уверена, что мужчина не отрываясь смотрит на меня. Чувствовала и таяла от этого ощущения пристального внимания с его стороны и возвращала ему такой же тайный интерес.

Щелк!

Виконт звонко щелкнул пальцами, возвращая меня из амурных грез к прерванной беседе.

— Я слушаю, слушаю.

— Ты была сейчас не со мной, — заметил его милость, снисходительно улыбаясь, и вновь перешел на шепот. — Анна, наш бургомистр будет на приеме не один, а с супругой, госпожой Корой, — продолжил наставлять меня Карре. — Женщиной нравственной и придерживающейся строгих моральных устоев. Будет следить за мужем, и, не дай боги, тот в открытую начнет пускать слюни на очаровательных гостий, — наш план провалится. Действуй осторожно.

— Проблема, — протянула раздосадованно. — Вот если бы кто-то её отвлек, мне всего-то нужно его вывести… А кстати, куда именно?

— В здании имеется маленькая картинная галерея.

— Намек понятен: дама пожелает посмотреть полотна известных мастеров.

— Я все время буду рядом. Достаточно намека на посягательство на честь титулованной особы с незапятнанной репутацией. И как следствие — скандал, огромный штраф, месяц тюрьмы и… пшел вон с теплого места! Таков закон этой страны. — Лео замолчал, а потом, покосившись на брата, вздохнул обреченно: — Рихард мне голову оторвет.

— С чего бы это? — возмутилась я вполголоса.

На меня посмотрели, как на глупое дитя, не понимающее очевидных вещей.

«Неужели? Он это серьезно? Рихард ко мне… Ой!..» — трепыхнулось глупое сердечко.

— Не поняла… — растерянно произнесла я, глядя, как мужчина запихивает свое грузное тело в ожидающую его коляску.

Оскорбилась не то слово! Не заметить такую кралю! Я битый час под палящим полуденным солнцем топтала тротуар перед белым зданием со шпилем в ожидании субъекта, а он… Раскрасневшийся, пышущий негодованием, вылетел пробкой из здания городского управления и, не обратив никакого внимания на эффектную дамочку, стоящую в двух шагах от входа, тут же погрузился в свой транспорт. Его сиятельство перестарался, видать, с «отеческим» ай-ай-ай, рассматривая многочисленные жалобы и прошения — а вот почаще нужно навещать свою «паству»! — и доведя городского главу до критического раздражения.

Стоило его повозке тронуться с места, заторопилась, засуетилась и, вспомнив обычную практику подзыва дрожек на Руси, вскинула руку, зычно крикнув во весь голос:

— Извозчик!

Разозлиться на нерасторопность «водителей кобыл», стоящих неподалеку, толком не дали — передо мной как из-под земли появился экипаж.

— Быстрее, Анна! — крикнул Карре, протягивая мне руку в черной перчатке.

— Не могу быстрее, у меня юбка! — посетовала, приноравливаясь к ступеньке.

Парнишка-кучер обернулся и, сверкнув глазами, тихо присвистнул, оценив мой наряд: шляпку с густой ажурной вуалью, дорогой костюм, такого же качества перчатки и зонтик в тон.

Меня ухватили за запястье и дернули так, что я ласточкой влетела внутрь.

— Трогай! — Лео вознице.

— Потеряем. Поживее, миленький, не упусти! — Я с мольбою к нему же.

— От меня не уйдет! — гоготнул весельчак на козлах. — Держитесь!

Нас откинуло на спинку сиденья.

— Гад такой, уехал! — негодовала я, расправляя юбку. — Даже не взглянул в мою сторону!

— Я предлагал шляпку поярче, — заметил милорд.

— Да куда уж ярче? И так как стяг революции маячила посреди улицы, не захочешь — увидишь.

— Вот ты мне потом расскажешь, что такое «революция» и «стяг», а пока поведай, каков следующий шаг.

— Догоним сначала.

Наш возница «припарковался» недалеко от строения, больше похожего на скучную административную коробку.

— Что это за дом? — спросила у спутника, проводив взглядом градоначальника, скрывшегося за дверями невзрачного двухэтажного здания песочного цвета, но с вычурной вывеской «Кроличья лапка».

— Бордель. Очень дорогой, — ответил виконт.

— Ну, здорово! Мы за ним гнались через весь город, а он к лапкам приехал!

— Да еще и среди бела дня! — поддакнул его милость, приуныв за компанию. — Пошел настроение поднимать. Хорошо кузен им там всем всыпал.

— Тогда возвращаемся? — Вздохнула. — Будем готовиться к балу.

— Плохая затея, девонька, ой плохая. — Баронесса была вся в сомнениях. Я переглянулась с Леонардом. У нас закончились аргументы. — Пусть Ковен решает, что делать с Бушаром.

Время близилось к вечеру, а мы все никак не могли прийти к соглашению относительно авантюрного предприятия на тусовке местных олигархов в честь визита большого босса.

— Ну и какое наказание ему светит без доказательства вины и при отсутствии улик? Опять же свидетелей нет.

— Мне поверят, — сказала знахарка, но без особой уверенности. — Верховной я уже послала письмо. Соберется через месяц совет старейшин. Вынесут спорные дела на рассмотрение представителя королевского прокурора в герцогстве.

— Месяц? — ахнула я.

— Жрать! — гаркнул Перри из новой клетки.

— Замолчи, не до тебя! — Отмахнулась от пернатого. Надулся, отвернулся.

— И еще месяц или два у крючкотворцев на заметке. Если не потеряется, — вставил свое слово Карре.

— Я тебя не узнаю, Тельма! — Мне как вожжа под хвост попала: какой-то беспредел у них тут творится. — Пенсионеркам хаты палят, и никаких гарантий справедливости правосудия! Где моя бойкая старушенция? Где любимая коварная ведьма? Еще вчера ты была решительно настроена, а сегодня… — Замолчала от осенившей догадки. — Ты его видела, да? Что он тебе сказал? Чем напугал? Та-ак… Господин Карре, — обернулась к милорду, — я сейчас с тётушкой буду разговаривать совсем не как ледя, поэтому…

— …ваша милость, позвольте мне поговорить наедине с племянницей.

— А? Да, конечно, — согласился беспрекословно мужчина и встал с кресла. На его вытянутом от изумления лице читалось: «Вроде понимаю, о чем речь, но… ничего не понимаю!»

— Греби быстрей! — Ядовитое от Ореста Бейла.

— Да господи!.. Лео, милый, забери его с собой, пожалуйста! — взмолилась, теряя терпение.

Виконт от моих слов засиял ярче солнышка, подхватил клетку с жако и вышел из наших с Тельмой апартаментов.

— Не зли меня! Я в гневе непр-риятен! — донеслось до нас возмущенное из-за закрытой двери.

Я обреченно вздохнула:

— Не было печали, купила баба порося. Рассказывайте, госпожа Брайт.

— Граф Моран с утра отбыл в городскую управу и, видимо, не забыл первым делом внести своих спутниц в список приглашенных. Бургомистра очень расстроило одно имя, фигурирующее в нем. Примчался с перекошенной мордой. Потребовал встречу. Опущу все нелицеприятное, сказанное им.

— Вот гад! Как он посмел? — Я задохнулась от возмущения

— Он-то? — хмыкнула знахарка. — Такое вот беспринципное чудовище. Без страха и совести.

— Зачем согласилась? — Откинула с лица на макушку надоевшую вуаль. — Не надо было вообще к нему выходить!

— Записку прислал, а в ней три слова «Я её нашел!» — Вдруг сникла женщина.

— Кого?

— Мою дочь.

Вот это да! Почему-то этот факт очень удивил меня. За все время нашего знакомства ведьма ни разу ни словом не обмолвилась о наличии у неё детей.

— Есть. Бланка.

— И где она?

— Живет с мужем в Лагосе. Травничает потихоньку, людей лечит, растит моего внука. Супруг её, Натан, подался в гильдию каменщиков маленького портового города на юге страны.

— Почему ты не с ними?

— Потому что им пришлось бежать. Среди ночи. Быстро. Я бы их только задерживала, — голос баронессы стал жестким, холодной ненавистью пронизанным. — Горст Бушар всему виной… Это долгая история, сейчас речь о тебе. За тебя теперь боюсь, голуба. Там будут маги и главная городская ведьма! Не ходи ты на этот прием, заклинаю! Таурон чудит: то видимым становится и гореть начинает на твоей груди звездой, то еле светится. Видения посылает странные. Да что я тебя упрашиваю? — вдруг вспылила ведьма. — Наказ мой тебе: сиди мышью в номере и не высовывайся! Оберег на шею повесь! Вот где он у тебя сейчас, в шкатулке опять?

Я опешила. Приложила испуганно руку к груди.

— Нет, на мне он, — успокоилась, ощущая артефакт под одеждой.

— Не вижу! — На меня уставились изумленно.

Достала оберег.

— Во что ты его замотала? — Смешно округлила глаза баронесса.

— Лоскут оторвала от носового платка. Вчера вечером. Что б кожу не щипал, когда нагревается, а то «кусаться» стал часто.

Тельма смотрела на медальон у меня в руке, замотанный в тряпицу, со смесью восторга и непонимания одновременно.

— Где взяла?

— Верина пару штук подарила перед отъездом. Страбор колдовство на них наложил какое-то самоочищающее.

— Боги, — простонала Тельма, прикрывая глаза, — как все просто! Невероятно! Я голову сломала, чем его замазать, чтобы магию скрыть, а какой-то мальчишка взял и решил нашу проблему, сам того не ведая!

— Правда не видно? — Вдохновилась я такой новостью. — А от тряпочки не фонит волшебством?

— Немного бытовой магией, но это нормально. Многие применяют подобную к одежде.

— И я могу идти на вечеринку?

— Бесса, где вы набрались таких словечек? — насмешливо пристыдила меня баронесса и, изобразив чопорность на лице, исправила: — Прием в честь его сиятельства графа Морана в ратуше с обедом и танцами… Куда побежала!

— К Лео, обрадую! Мадам Кору поручаем тебе! — сорвалась я с места, а в спину летело: «Таурон спрячь! Лицо закрой!»