Глава 7

— Лучше бы ты пришёл трезвый и с деньгами,

чем пьяный и с цветами.

(х/ф «Мамы»)

Беглеца ловили, а тот порхал, удирая от людей, вокруг ландо. И мое плохое настроение испарилось без следа, пока я наблюдала, как аристократ с помощью кучеров пытается загнать в «угол» летуна. Бейл Орест, не будучи дураком, разгадал план двуногих, совершил обманный маневр и вспорхнул на ветку ближайшего дерева.

К попыткам образумить попугая подключилась Тельма, ласково уговаривая его спуститься, в то время как я соблазняла яблоком. Леонард же угрожал оставить его без перьев или подарить первому встречному, коли таковой везунчик найдется. Он славно врал! Со словами «позволь на минуточку» отобрал у меня фрукт, сжевал его, задумчиво поглядывая на беглеца, а потом, не особо прицеливаясь, запулил в того огрызком. Снаряд пролетел мимо, но не остался незамеченным: упрямый птиц, нисколько не впечатленный страшными карами, обрушил на голову милорда «высокохудожественный» жаргон такелажников и моряков всех стран и народов. За полчаса мне стало известно, что в глотку можно засунуть не только какие-то там кнехты, но и бушприт*! Бедный виконт, со слов пересмешника, должен был пять раз навернуться со сходней и шесть раз умереть, придавленным корзинами с кивиаком*! Ну и после этого непременно взять в жёны кр-ривую кар-ракатицу Бер-рту!

Люди выдохлись быстрее серого поганца. Коротко посовещавшись, решили оставить его в покое и продолжить путь. А уж что решит Пери — возвращаться к Аррии или ехать с нами, заняв почетное место на крыше ландо — это будет его выбор.

Кучер сложил одну половину откидного верха нашего экипажа, и дышать стало намного легче. Дождь так и не пролился, но небо продолжало хмуриться. А перед самой Ливикой вновь сделали остановку — причиной тому было пробуждение графа. Моран открыл глаза и замутненным взором окинул пространство. Рывком сел и, тряхнув головой, застонал, схватившись за затылок. Баронесса тут же дернула за шнурок с колокольчиком, подавая сигнал остановиться. Подъехал Карре на своем жеребце, спешился. Я, дабы не смущать сиятельного в пикантный момент осознания столь неприглядного поступка, как приход в себя отнюдь не в коечке, вышла из коляски прогуляться до небольшой речки, протекающей в некотором отдалении от тракта. Думаю, любому уважающему себя мужчине было бы неловко очнуться ото сна с похмелья в обществе малознакомых женщин, одна из которых молодая девушка. А уж титулованной особе… В общем, рассудила я, это будет правильно. Рихард тоже в какой-то степени пострадавшая сторона: слишком уж я импульсивно подошла к вопросу раскрытия своей тайны в тот момент. Но и от высокородного никак не могла ожидать такой реакции. Не так уж это и отвратительно выглядит. Жутковато, да. Смотрю на себя в зеркало — Майкл Майерс*, только симпатичней в сто раз! Или это я уже привыкла и ничего кошмарного не вижу? Ни Тельма, ни Верина с Арией — никто не морщился и не шарахался в ужасе.

Близко за спиной всхрапнула лошадь. Обернулась. Его милость вел к воде под уздцы двух жеребцов. Красивых, холеных, высоких и тонконогих. Дорогущих, наверное, потому как порода была во всем их облике. От копыт до кончиков ушей. От взмаха хвоста до кивка головой.

Дождавшись, когда лошади напьются, привязал поводья к ветке тонкого деревца и подошел ко мне.

— Красивые животные, — сказала мужчине, любуясь конями. — И клички у них, наверное, должны соответствовать нраву. Содержать в себе родословную до седьмого колена.

— Мой тот, со звездочкой во лбу — Декар. Он у меня уже пять лет. Умница. Настоящий товарищ. У Рихарда — Ахалаш. Брату привезли его из Эмера. Настоящий ардонский скакун. Своенравный и гордый. Признает только кузена. И меня… по настроению.

— Он великолепен! — не покривила я душой, любуясь вороной мастью Ахалаша.

— Аннушка, — моей руки коснулась теплая ладонь Леонарда, отвлекая от любования жеребцами, — прости, что так вышло. Не успел вас предупредить о таком… попутчике. Ночь была сумасшедшая: я волновался — нигде не мог найти брата. А утром принесли записку, что он за вами уже послал экипаж и назначил мне встречу за городом.

Глаза его милости смотрели покаянно. Уставшие, чуть покрасневшие.

— Я переживала, — ответила кротко.

— Неужели подумала, что мог оставить тебя?

— И такое в голову приходило, — вздохнула облегченно, будто сбрасывая с души груз нелепых подозрений. — Зачем мы едем в Ливику?

— Обычная инспекция. Землевладелец иногда должен являть свой лик вассалам.

— Знаешь, — пошла медленно по берегу, взяв виконта под руку и потянув его за собой, — у нас с Тельмой во время короткого визита в этот город была очень неприятная встреча с градоначальником, господином Бушаром. Он при встрече накинулся на тетушку с какими-то невнятными обвинениями. Нахамил, прилюдно оскорбил. В общем, вел себя мало того что неподобающе главе, но просто вызывающе! — самозабвенно ябедничала я на толстого борова. — Неприятный, несдержанный, бестактный тип. Неужели не было ни одной жалобы на самодурство и неадекватность чиновника?

— Не знаю, это вотчина Рихарда, — пожал плечами Карре, — но то, что ты рассказала, требует внимания. Я поговорю с братом. Неплохо было бы узнать у баронессы подробности этого инцидента: не на пустом же месте возник конфликт?

— Там какая-то старая история. И это отношение к ней длится не один год. Она добрейшей души человек! Я знаю, что ведьмы даже проклясть никого не могут! — И, сделав выразительную паузу, выпалила: — Он сжег её дом в Маревиках!

— Когда? — Вытаращился на меня Лео. — Бушар?!

— Дней семь назад. Скажу тебе больше: накануне он привез Тельме гостя. Высокого мужчину с тростью. Мага. А на следующий день, надо же такому вдруг случиться — стихийное возгорание домика знахарки! Вот так.

— С тростью… — мрачно произнёс мужчина и остановился. — Что он хотел?

— Меня искал.

— Я — кретин! Всех вас подвел под неприятности!

И долго бы он ещё стоял, сокрушался и посыпал голову пеплом, если бы не громкий всплеск сзади. Его сиятельство с голым торсом склонился над водой, умываясь, растирая мокрыми ладонями плечи и шею. Красивое рельефное тело. Аккуратно прорисованные крупные мышцы, упругий зад… Черт! Я на время даже выпала из действительности, получая эстетическое наслаждение от зрелища, забыв напрочь, что рядом стоит виконт! Поспешно отвела взгляд и потянула собеседника дальше по берегу реки.

— Помешал? — Неслышно шагая по траве, к нам приближался его сиятельство. В слегка помятой рубашке. Волосы влажные, небрежно зачесаны назад, будто пятернёй. В расстегнутом сюртуке. Взгляд ясный. Опохмелился ведьминым зельем и стоит этаким огурцом свежим и вполне себе бодрым.

Посверлив немного пристальным взглядом кузена, переключился на меня. Скользнув взглядом по фигуре, остановился на моих пальчиках, покоящихся на сгибе локтя Лео.

— О, господин Моран, какая приятная новость: вы пришли в себя! — недовольно бросил брату виконт. — Где тебя…

— Не при бессе! — холодно осадил родственника милорд и, скосив на того свои карие глазюки, заявил: — Пора трогаться. Приведи, будь любезен, лошадей.

— Я тебе не служка, — оскорблено проговорил Карре, но, бережно отцепив от себя мою руку, развернулся в сторону мирно щипавших травку скакунов. Я, растерявшись, колебалась секунды две. И словно не уверенная в своем решении, шагнула в сторону в попытке обогнуть стоящего передо мной аристократа. Бежать, бежать к «тётушке», прохаживающейся вокруг коляски!

— Постойте! Простите мне мой вид, Анна. — Остановил меня Рихард, выставив руку и перекрывая мне путь. — Вчерашнее для меня было сродни немилосердному удару чем-то тяжелым по голове. Признаться, был шокирован до такой степени, что не контролировал себя, показав мужское бессилие и страх перед… — замолчал, подыскивая подходящее слово, — неведомым и пугающим в первое мгновенье.

— Что говорить, прекрасно осознаю, каким зрелищем заставила вас вчера «насладиться», — промямлила, сверля глазами землю под ногами.

— Понимаю и видел, чего вам это стоило. Не вам оправдываться. Решение открыться мне… этот жест доверия… Вам думается, я не оценил его. Это неверно. Оценил и благодарен безмерно. Вид спящего и … немного нетрезвого спутника не испугал вас, надеюсь?

— Снимали стресс, не рассчитали с дозой — бывает. — Я пожала плечами.

— Кхм… — сконфужено кашлянул в сторону его сиятельство, — воспоминания; горечь от потери отца; амулет в чужих руках, когда живешь надеждой, что наступит когда-нибудь день и родной человек вернется, переступит порог дома… все как-то навалилось разом. Душевную боль, а не стресс, как вы странно выразились, от вида ваших пустых глазниц хотелось приглушить, утопить в спасительном хмеле.

Подняла на него глаза. Все слова застряли в горле. Наверное, если бы на его месте был Лео, я уже обнимала бы его, успокаивала. Но этот мужчина был для меня пока недосягаем. А так хотелось дотронуться, провести ладонью по голове, ощущая мягкость влажных волос. Коснуться губами виска, шепча банальные слова утешения…

— Мне жаль, — только и смогла выдавить из себя.

— Леонард знает? — спросил он неожиданно. И что он имел в виду, не надо было уточнять.

— Нет, боюсь повторения реакции. Вы, мужчины, всё-таки нежные существа! Может быть… когда-нибудь, — немного нервно уклонилась от подразумевающегося вопроса. Полюбовалась на игру желваков на небритом лице Морана и смягчилась: — Я не опасна, не смотрите на меня так.

— Как?

— Вы напряжены, будто ждете, что я сейчас выкину что-нибудь, связанное с риском для вашего здоровья. Заверяю, ваше сиятельство, я не кусаюсь, не лягаюсь, а что до глаз… Так перед вами девушка, ставшая волею оберега абсолютно невидимой. Удивлены? — Продемонстрировала кисти рук без перчаток, заметив соответствующую эмоцию на физиономии Рихарда. — Это всё грим. Краска. Макияж. Как угодно. Вот только не все можно скрыть под слоем пудры. Приходиться прибегать к таким вот хитростям конспирации. — Дотронулась до вуали кончиками пальцев. — Пойдемте, нас ждут.

Мы медленно двинулись к стоящим у ландо спутникам. Мужчина вдруг резко нагнулся на ходу, а выпрямившись, протянул мне тоненький стебелёк василька полевого. Я машинально взяла цветок, и только потом до меня дошло, что он сделал. Этот простой, будто обыденный жест так меня растрогал и впечатлил, что мысли все разом разлетелись. Их место занял тихий восторг, а в душе трепет.

— Все это странно… — нарушил недолгое молчание граф, не подозревая, какую бурю эмоций вызвал у меня своим поступком. — Этот артефакт… Он сейчас на вас?

— Стараюсь его не снимать, — ответила, от счастья продолжая улыбаться как дура. — Тот, кто мне его отдал, рекомендовал не расставаться с вещицей. Хотите еще раз глянуть? — Рихард остановился. В его взгляде читалась такая мольба и надежда, что нетрудно было понять его терзания. — Мне Тельма поведала историю таурона, — и добавила тихо: — Нет, это был не ваш батюшка, я в этом абсолютно уверена.

Мужчина понимающе кивнул.

— Позволите?

— Конечно, — вытянула из-за ворота оберег, уложив его на ладони. — Я вам его обязательно верну, только вот…

Кругляш неожиданно ущипнул кожу жаром. Быстро, резко, словно укол. Дернуться не успела, как перед глазами вновь возникли…

…серые стены полуподвального помещения. Мужчина напротив, холодная стена за спиной и кончик трости, что ледяное острое жало, в опасной близости от горла.

— Хочешь вернуться домой? Скажи, где ты его спрятала, и мы отправим тебя туда, куда ты пожелаешь.

— Я его потеряла…

— Это я уже слышал.

— Пожалуйста… Отпустите меня, я говорю правду!

Сморгнула видение. Сколько прошло времени? Секунда? Миг? В сознании еще не растворилось последнее сказанное мной слово. По спине прокатилась волна страха. Это что, предупреждение — не снимать вещицу, не отдавать? Но страшной камеры и цепей все равно не избежать?

— …не знаю, когда это произойдет, — закончила на выдохе начатую фразу. — Я в его власти и не могу сказать точно. Увы, — добавила растерянно.

— Храните его у себя, тем более что он вас принял. А… почему он сделал вас невидимой?

— Мне грозила опасность. Но и потом оберег почему-то не пожелал вернуть мне прежний вид. Как его просить, я не знаю. Перепробовала уже все: и уговоры, и слезы…

— Единственный человек, кто знал, как с ним управляться, и мог бы повлиять на него — старая Аста, ведьма, но её убили. Не так давно, — проговорил Рихард, с тоской глядя на кругляш в моей руке, но не пытаясь прикоснуться. — Вы многое не договариваете, я чувствую.

— Обещаю все рассказать. И поверьте, у меня тоже накопилось немало вопросов относительно таурона. Да и всего происходящего.

— А что происходит? — поинтересовался он с вежливым любопытством в голосе.

— Беседа не на пять минут, наберитесь терпения. — Усмехнулась, выискивая взглядом птицу. Неужели вернулся домой? — Кто-нибудь видел попугая? — спросила, подойдя к коляске.

— Пер-ри с пришлой будет жить! — раздалось изнутри.

Вот так вот! Это, по всему, его непреклонное решение. И полное ощущение, что не я его неожиданным образом приобрела, а он меня в качестве питомца!

Рихард открыл дверцу ландо и после заявления жако не удержался от насмешливой улыбки.

— Как я могу тебе верить, когда ты один раз уже предал свою хозяйку? — Ворча, влезла в салон вслед за бабулькой, приняв помощь графа, и уставилась на серого говоруна в ожидании ответа. Только поймет ли? — Боюсь, я еще не раз пожалею о своей мягкотелости… Соври уж, безбилетник, мне какую-нибудь клятву верности, что ли.

Ха! Его пернатость больше интересовали заклепки в обивке диванчика напротив! Ковырял их когтистой лапкой, пытался подцепить клювом, полностью сосредоточившись на своем занятии. Он свое слово сказал и больше этот вопрос обсуждать не собирался.

Остаток пути мы ехали не спеша. Тихо переговаривалась с Тельмой, планируя использовать визит в Ливику с пользой для дела. Ведьма была решительно настроена не оставлять поступок градоначальника безнаказанным. И как это сделать без доказательства его вины?

Граф пересел на своего жеребца и в компании виконта ехал справа от нашего ландо, о чем-то беседуя с братом.

Сидя спиной по ходу движения экипажа, я задумчиво глядела на убегающую вдаль ленту дорожного полотна. Трава на обочине такая же пыльная, как на Земле. И грунтовая поверхность тракта очень напоминает наши проселочные дороги, с выемками от луж и трещинами. И если не думать о том, что мир чужой, незнакомый, то будто катишься у себя на родине из деревни Березняки в село Топорково…

Сердце наполнила грусть по дорогим сердцу местам.

— Вот кто так пылит?! Так пылит! — ведьма недовольно запричитала рядом со мной.

Нас догонял экипаж, оставляя за собой непроглядную серо-коричневую клубящуюся завесу из частиц сухой земли. Кучер, размахивая кнутом подгонял рябую лошадку. Коляска, очень похожая на английский вариант двуколки конца девятнадцатого века, тряслась и подпрыгивала на неровностях грунтового полотна.

Лео с Рихардом придержали коней, пропуская спешащую повозку. Поравнявшись с нами, лихач сбавил скорость, и можно было рассмотреть его пассажира. К нам было обращено лицо красивой женщины. Выгнулась бровь в изумлении, когда её взгляд наткнулся на виконта, и тут же очаровательный лик исчез, спрятавшись в темной глубине под низким козырьком откидного верха. Экипаж пронесся мимо, окутав нас дорожной пылью. Перри расчихался. Возницы сдавленно ругнулись вслед «Шумахеру». Карре сидел в седле, как громом поверженный: спина прямая, немигающий взгляд, провожающий удаляющуюся двуколку. Моран подъехал к брату и, от души двинув ему по спине рукой, гневно прорычал:

— Де Фруа уже один раз предала тебя, подвела к краю, тебе было мало? Очнись уже наконец!

— Я знаю! — огрызнулся Леонард. Посмотрел на меня и тихо добавил, полагая, что я не слышу: — Я помню. У меня теперь есть та, что остановит одним только своим существованием любую глупость, любой мой опрометчивый поступок.

Граф, проследив за взглядом кузена, помрачнел еще больше. Не помрачнел. Закаменел лицом. Стеганул Ахалаша и рванул вперед.

Василек выпал из моих ослабевших рук.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

______________________________

Бушприт* — горизонтальное либо наклонное рангоутное древо, выступающее вперёд с носа парусного судна.

Кивиак* — сомнительный деликатес из протухших продуктов.

Майкл Майерс* — герой фильма «Хеллоуин» (США)