Глава 1

— Если он на чём настаивать будет, не кочевряжьтесь.

— Вы что это, в дурном смысле?

— В нём.

— Да вы что? Я девушка порядочная.

— Вот поэтому и говорю: не кочевряжьтесь!

(х/ф «О бедном гусаре замолвите слово»)

— …Я не хочу, не желаю иметь от этой потас… детей! — Полный отчаяния шёпот был слишком громким в череде невнятного шелеста голосов, прорывающихся сквозь дрему, и окончательно разбудил меня. — От самого факта, что придется ложиться с ней в постель, выворачивает наизнанку. Чувство гадливости возникает при взгляде на неё и стоит вот тут, у глотки.

Голос Лео оборвался, на последнем слове. Представила, как виконт при этом ткнул двумя пальцами себе в шею над кадыком, наглядно демонстрируя степень неприязни к женщине.

— Не вижу трагедии. Она не мыслит жизни без столичного общества, ты прекрасно себя чувствуешь в своем имении. Живите себе спокойно каждый в своем мире.

— Рич, тебе мало того позора, коим она покрыла нашу фамилию? Теперь еще пойдет слава обо мне как о муже-рогоносце?

— Переживешь. К тому же у тебя будет отличный повод разорвать брачные узы, ссылаясь на многократные измены второй половины и нарушение ею супружеских клятв, данных перед богами.

— А в случае…

— А в случае её решения остаться подле молодого мужа предложи ей изначально такие условия совместной жизни, что она, не консумируя брак, сбежит от тебя, не успеют высохнуть чернила в храмовой книге. О, настоятельно предложи ей морское путешествие в качестве свадебного подарка.

— Её не укачивает, — убито констатировал мужчина.

Нездоровое, жадное, чисто женское любопытство разгоралось. Коль разговор идет о браке, то, следовательно, Карре не желает иметь ничего общего с невестой — красавицей Софией. Отчего же такая неприязнь? Я ведь никогда его не спрашивала о ней.

— Скоро наступит время штормов, — убежденно вещал Моран его милости. — Уверен, перспектива болтаться на корабле в обнимку с ведром не приведет её в восторг. Подумай, тут вариантов много, время у тебя еще есть. А через год подашь на имя короля прошение о разводе.

— Тогда уж сразу на Дикий континент. На экскурсию. Может, потеряется где.

Послышался тихий смешок обоих братьев.

Ого! Какие кровожадные планы вынашивают коварные злодеи! После этого мне еще больше захотелось узнать историю нимфы с длиннющими ресницами и чарующим голосом.

— Что делает баронесса?

— Она с Офрой на кухне, варит снадобья. Птица с ними, развлекает их песней… про какой-то остров Чанга. И что жить там легко и просто. Насколько я знаю, у нас таких нет.

Я не выдержала и улыбнулась.

— Чунга-Чанга, — уточнила, открывая глаза.

Лео от неожиданности дернулся так, что ножки кресла проехались по паркету.

— Аннушка… — подался он ко мне всем своим радостным настроем.

— Сходи за Тельмой, — непререкаемо распорядился его кузен, перебивая на полуслове.

— Вот ты… — возмутился было Леонард, но все-таки вышел, оставив нас одних.

Его сиятельство аккуратно взял мою ладонь двумя руками, поцеловал и начал легонько поглаживать пальчики.

— Долго я спала? — уставилась на макушку мужчины, склонившегося надо мной.

— Обед уже прошел.

Рихард поднял лицо и устремил на меня взгляд, в котором читалась такая вина, что мне даже стало его жалко.

— Что?.. — в беззвучном вопросе шевельнулись мои губы.

В чем он себя винит?

— Я не успел.

— Куда? — Удивилась, подмечая и усталые глаза, и темные круги под ними, и легкий беспорядок на голове. Не спал уже больше суток?

— К озеру. Понадеялся на… Впрочем, он уже получил за то, что медлил. — Скривившись от досады, бросил взгляд в сторону закрытой двери, за которой скрылся родственник.

— Ничего не понимаю, вы, кажется, вообще не должны были следовать за нами, — проговорила растерянно.

— Когда мне доложили, что за твоей каретой выдвинулся целый отряд наемников во главе с магом… Анна, я просто не мог оставаться на месте и ждать неизвестно чего.

— Но все ведь обошлось.

— Ты не понимаешь, — разочарованно помотал головой Моран.

Я ждала его следующих слов, пояснения, а он молчал, прижавшись губами к моей ладони.

— Не понимаю, — согласилась, чувствуя, что начинаю злиться. — Послушайте, я не привыкла к недомолвкам. Не понимаю полунамеков. Сама предпочитаю изъясняться открыто и… В конце концов, ответьте: что означают ваши знаки внимания? — выпалила и поразилась своей смелости.

Граф посмотрел на меня как-то странно и тихо сказал:

— Я всегда старался избегать банальных слов. Не хочу уверять тебя в приторной чепухе. Просто позволь мне и дальше ухаживать за тобой с самыми серьезными намерениями.

Вот так вот. А как же банальное «люблю тебя»? Думает, не слышала, не поняла? Даже сквозь ужасную головную боль, что преподнес мне оберег, слова, сказанные тихо, средь общего гама, но с таким отчаянием, я прекрасно разобрала. И из чьих уст они прозвучали — тоже. Он, наверное, и сам не ожидал от себя такого, а сейчас решил сделать шаг назад. Неуверен в себе? Боится напугать своим признанием деву, пришедшую в полное сознание?

В голове заполошно метались мысли. С языка рвались какие-то нелепости и откровенная глупость.

Рихард ждал моего ответа, а я почему-то медлила и отстраненно подмечала свое состояние: лежу на узкой кровати, ничего не болит, не колет, не ноет. Отлично выспавшаяся. В той же одежде, мятой и грязной. Пальцы свободной руки нервно теребят край легкого покрывала подо мной. Прическа наверняка представляет собой взрыв на макаронной фабрике! Господи, от меня такое амбре сейчас исходит!

Булькнуло в животе, жалобно запищало, засосало от голода.

— Я отвечу, обязательно отвечу, — суетливо подорвавшись с постели, затараторила смущенно. Подол платья закрутился вокруг ног. Неуклюже стала выпутываться из плена ткани, чертыхаясь. — Где тут у вас ванная комната? Я сейчас, я мигом, вы только никуда не уходите! — зачем-то добавила, окончательно утонув в конфузе.

Озадаченный моим поведением граф поднялся с кресла, пересек комнату и распахнул дверцу, частично скрытую за ширмой. Поблагодарила и прошлепала босиком мимо его светлости в предложенное помещение, опустив голову, скрывая полыхающее лицо.

Глянула на себя в зеркало и разрыдалась от счастья. От внешнего своего вида, пусть и растрепанного. От облегчения, что краска Аррии осталась на мне искусно наложенным макияжем. От кошмара на голове! От всего разом!

Таурон вернул мне меня! И глазки! И зубки! Это ли не повод для несказанной радости?

Оберег был вынут из-за пазухи и расцелован. Облобызала желтый металлический кругляш со всех сторон, заливаясь слезами и хлюпая носом.

— Спасибо! Спасибо, родненький!

Кувшин с остывшей водой и таз на узкой и длинной тумбе ничуть не огорчили. Глубокая ванна-монстр у противоположной стены испугала своими размерами и удивила отсутствием кранов. Правильно: откуда в отдаленном поместье водопровод? Радуйся, Нюрка, и этому минимализму и аскетизму.

— Анна, тебе что-нибудь нужно? — взволнованный голос Морана раздался с той стороны деревянного полотна.

Замерла со стянутой до середины бедра юбкой и быстро огляделась.

— А… мне бы халат какой!

— Голуба, я твои вещи за ширмой оставила, — ответили мне голосом Тельмы. — Спускайся в столовую! Ваше сиятельство, пойдемте и вы. Завтрак пропустили, обед пропустили, — ворчание ведьмы удалялось от комнатки с большой медной ванной на фигурных ножках. — Никуда она не денется из этого дома, чего её караулить…

Маленькая уютная столовая в деревенском стиле вмещала в себя стол со стульями на шесть персон; буфет из красного дерева, заполненный всевозможной посудой; камин и полку над ним с расписными тарелками и подсвечниками, справа от очага — кресло с большим клетчатым пледом с кистями, небрежно перекинутым через спинку. По центру комнатки, на полу из широких темных досок под цвет посудного шкафа — невзрачный на первый взгляд ковер с преобладанием пурпура. Мне понравилась эта этническая простота.

На стол подавала невысокая женщина в опрятном фартучке и чепце с рюшами. Встретившись с моим заинтересованным взглядом, она улыбнулась.

— Офра, это госпожа Анна. Анна, это Офра — хранительница дома, — представил нас граф, вставая с того самого кресла.

— Да-да, а также стряпуха, горничная, экономка и супруга Тибора — дворецкого, сторожа, конюха и садовника. — Женщина лукаво стрельнула глазками в сторону хозяина.

— Намекаешь на повышение жалования или на отсутствие помощников? — Граф вопросительно заломил левую бровь.

Кухарка махнула рукой.

— Да нам ли жаловаться на оплату, ваше сиятельство? Но вот от двух пар рук не отказались бы. Пока дом пустовал, справлялись сами…

— Я тебя понял, — кивнул Моран, не дав ей договорить, — сходишь в деревню, наймешь людей от моего имени. Бессе Ньер и баронессе горничных…

— Что вы, что вы! — запротестовала я. — Нам… — споткнулась об укоризненный прищур Рихарда, — одной горничной на двоих достаточно будет.

Выбрала золотую середину. Обошлись бы и без служанок вовсе, но не по чину теперича, не по чину. Будем соответствовать.

— Какую пожелаете, госпожа? Помоложе, постарше?

— Опытную и порядочную, — ответил за меня владелец поместья и отодвинул стул, демонстрируя светское воспитание. — Прошу к столу, Анна.

— Зачем мучили себя голодом?

Отрезая кусочек от отбивной, сетовала на напрасную жертву со стороны сидящего напротив мужчины. Столовые приборы позвякивали о тарелки с одинаковым энтузиазмом, отправляя в рот вкусную еду.

— Боялся пропустить твое пробуждение, — невозмутимо ответил граф, отпивая из высокого красивого бокала.

— Напрасно. А если бы я проспала до завтрашнего утра, а то и вечера?

Уставилась в пустую тарелку — не наелась.

— Анна, зачем ты прячешься за этим сарказмом? — Вытерев рот салфеткой, он несколько раздраженно отбросил её в сторону. — Тебе претит мое признание? Я сам… — и добавил жестким тоном: — Вдруг стал неприятен тебе?..

Закончились муси-пуси, стоило только вывести из минорного состояния титулованную особу. Куда делся ночной нежный, трепетный влюбленный?

— Нет. Очень даже приятен. Настолько, что хотелось бы знать, чем закончатся эти ухаживания с самыми серьезными намерениями? Чтобы потом не чувствовать себя брошенной дурой, не страдать, не собирать себя из осколков.

Моран, явно начиная злиться, поводил из стороны в сторону нижней челюстью. Дернул шеей.

— Никогда, — начал медленно, доходчиво, — ни за одной юбкой я не бегал…

— Тут мы с вами похожи в своих пристрастиях: я тоже, знаете ли, за штанами вприпрыжку никогда не скакала и не собираюсь.

— …И только с тобой случилось необъяснимое, потому что с первого взгляда на таинственную незнакомку душа перевернулась, и сердце погнало кровь, отравленную неиспытанным до того момента чувством!

— Красиво, — прошептала я, не в силах скрыть изумления от такого страстного монолога.

— Что?

— Красивое признание, — сказала, погрустнев, — только вы забыли об одном маленьком факте, милорд. В отличие от вашей скорой гостьи, я — никто. Чужеземка без имени и паспорта. Как фантом, то испаряюсь, то проявляюсь. Живу одним днем, потому что не знаю, что будет завтра. Потому что не чувствую себя здесь своей, нужной, полезной. Потому что просто в один момент я могу исчезнуть из этого мира так же, как и появилась!

Стул из-под Морана отлетел к стене. Секунда — и меня вздернули с места, поставив на ноги. Охнула, когда пальцы Рихарда крепко вцепились мне в предплечья. Стояли друг против друга на расстоянии вытянутой руки. Глаза в глаза. Его неистово-умоляющие. Мои немного испуганные, но непокорно-упрямые.

— Да мне все равно откуда ты! Хоть со звезды, хоть с острова с дурацким названием Чанга! — рявкнул граф. — Сними артефакт!

Моргнула. Не ожидала такого категоричного приказа.

— Зачем?

— Сними, и все сомнения тут же развеются!

Я вдруг вспомнила, как обещала вернуть таурон истинному хозяину по первому требованию, но…

— Нет.

Принципиально этого не сделаю! Пусть сначала вернется ко мне из поместья Карре весь. Целиком и полностью.

Его сиятельство, сдерживая новый эмоциональный взрыв, закрыл глаза и втянул с шумом воздух через нос. Запрокинул голову. Постоял так несколько секунд и, медленно выдохнув, уже спокойно выдал:

— Трусиха.

— Я?! — задохнулась от возмущения. Задергалась в попытке вырваться из захвата. — Конечно, это же я, не желая отвечать на неудобные вопросы, сбегала от вас. Это я напивалась в стельку, увидев вместо глаз черные провалы! Это я…

— У тебя светло-карие глаза. Крапинки болотного цвета ближе к зрачку. Когда ты улыбаешься, на правой щеке появляется ямочка. — От низкого бархатного голоса впала в ступор. От нежных интонаций подогнулись колени. — Шрам на верхней губе. Маленький, почти незаметный, только поцеловав тебя, можно его почувствовать…

— Я упала в детстве на горке. На полозья от санок, — прошептала пораженно и машинально коснулась кончиком языка знакомого рубчика.

— …А я был полным кретином. Ты права — я боялся. Своих чувств. Своих ощущений. Самого себя не понимал. Прости меня, милая. Прости, что дал повод для сомнения. Останься со мной.

— В качестве кого? — Спустилась… нет, рухнула с небес на землю.

— А как в твоем мире делают предложение девушке? — Моран нахмурил лоб и улыбнулся криво и чуть виновато.

С ума сошел? Какое предложение? Мы знакомы-то…

— А когда вы едете в Виннет? — напомнила так, между прочим, о грядущем событии. Если вдруг забыл.

— Невозможная женщина, — сокрушенно покачал головой его сиятельство граф Моран.

— Здравомыслящая, не уплывающая в нирвану от мужского обаяния, харизмы и ничем не подкрепленных обещаний! Да, я такая. Офра!

— Слушаю, госпожа! — выпрыгнула из кухни стряпуха. Да так быстро, будто стояла под дверью все это время.

А может, и стояла.

— У меня от содержательной беседы с милордом аппетит вновь разыгрался. Можно повторить все то, что недавно ели?

— Конечно, — всплеснула она руками и расплылась в довольной улыбке, — сию минуточку! Все будет!

— Не спеши! — крикнул ей вслед опомнившийся Рихард, притянув меня к себе и, скользнув ладонью на мою шею сзади, сказал усталым тоном: — Я не сделал одну вещь.

— Какую? — Растерялась от такой резкой смены настроения.

— Не поцеловал свою будущую невесту.

— Куда же вы так спешите, сударь, я еще не дала согласия. — Упрямо поджала губы.

— Я буду настойчив и нетерпелив. Очень нетерпелив. И это, — поднял руку перед моим лицом, — теперь будет храниться у меня.

— Нет!.. — обомлела я, дотронувшись до груди, где ещё несколько минут назад чувствовалось тепло от оберега. И который сейчас раскачивался на шнурке, зажатом в пальцах Морана. Когда успел? Как? Слезы обиды и бессилия навернулись на глаза. — Зачем вы так? За что?!

— Я верну. Когда попросишь отпустить, потому что разлюбила.

Стояла в нежных, но крепких объятиях Рихарда, и появление в столовой переговаривающихся людей и хлопанье крыльев слух отстраненно воспринимал как нечто ничего не значащее, очень-очень далекое, неважное.

— Рич, примчался гонец с депешей из Ливики. Завтра прибывает Бэгшоу… О-о, целуйтесь, целуйтесь, это подождет.

— Какая прелесть! Первая ссора!.. — умилилась ведьма.

— Что за остров такой Чанга? Жена, где у нас была старая карта мира? — громко прошептал Тибор.

— И мне никого блин не надо, лишь бы ты ходила голая р-рядом!

— Перри! — осуждающе ахнула Тельма.

— Птичка жр-рать хочет! — жалобно курлыкнул пернатый.

— Просила же, не заходите туда! — слезно причитала Офра.