Глава пятнадцатая

Алекс

Я и Морган, мы, хохоча, как сумасшедшие, прижимая к груди драгоценное спиртное, влетели в наш новый дом. Госпожа Клай, стряхивая с рук остатки муки и тяжело вздыхая, смотрела на нас, как на не в меру расшалившихся детей.

— Ехууууу! Мы — благородные грабители! — выкрикнул Морган, звонко чмокнув по сургучной печати, украшающей темное стекло пузатой бутылки.

— Вы… — начала было мадам Клай, но я успела раньше:

— Мадам Клай, чем так восхитительно пахнет? Булочки! Мои любимые! Мммммммм…

Этого было достаточно — экономка простила нам с Морганом все и сразу. Лицо женщины озарила улыбка и я впервые в жизни подумала о том, что она, должно быть, была красавицей в молодости.

Надо же… Раньше в голову подобные мысли не приходили. Не хочется признавать, но мы с отцом так много работали, когда он был жив, что я мало обращала внимания на тех, кто рядом. А ведь все это время они дарили мне свою любовь. Морган следил, чтобы пила вовремя зелья, мадам Клай бросалась печь булочки каждый раз, когда ей казалось, что я слишком бледная…

Стыдно. Но теперь… Теперь я буду заботиться о них!

Морган, желая, наверное, что-то сказать, неудачно взмахнул руками — и из-под полы посыпались бутылки. С грацией льва-аристократа (а может — уличного жонглера?) дворецкий поймал их все, и с самым невозмутимым видом понес спасенное богатство в бар. Мол: «Что вы открыли рты, дамы? А? Почему застыли, словно увидели чудо? Ничего выдающегося не случилось — подумаешь, уронил сразу три бутылки одновременно и умудрился, особо не напрягаясь, поймать, ни одну не разбив? Что такого-то? Обычное дело!»

Взвизгнув от восторга, я разразилась бурными овациями в адрес маэстро, но лишь после того, как аккуратно поставила на пол свои бутылки. Все до одной. Иначе маэстро бы меня просто убил!

— Неужели вы ограбили Нимертию? Алекс?! — Клай старалась не показывать виду, но было видно — еще чуть-чуть и она примется хохотать вместе с нами!

— Конфисковали, — кивнул Морган. — Коллекционные напитки Питера этой гусыне не достанутся!

С лестницы раздался горестный вздох.

— Ари! Рад видеть тебя, девочка, — бросил дворецкий, исчезая в гостиной со своей драгоценной добычей.

Адвокат покачала головой, и вопросительно уставилась на меня. «Алекс… где, храни нас Льярра, тебя носило, сестренка? Какого бешеного пса ты полезла в логово этого зверя — Нимертии?!» — говорили ее глаза.

— Ари… Все хорошо. Правда.

— Что? Что именно хорошо, Алекс? — Ари склонила голову набок и скрестила руки на груди.

— Сестру Алекса Марлоу не будут разыскивать с полицией, — начала я загибать пальцы, — ее не объявили недееспособной, и… Нимертия жива.

— Великий предок! — пальцы Ари исчезли в облаках золотых волос, глаза закатились к потолку. — Только не говорите, что вы напали…

— Нет, — обиженно посмотрела я на Ари. — Как ты могла подумать. Напала она — хотела ударить бутылкой по голове, но стре… В общем, после того как головокружение от парализующего зелья пройдет, у тети зад…

— Алекс! — донесся из гостиной возмущенный вопль дворецкого.

— Попа. Попа госпожи Нимертии будет чесаться еще пару дней. Это — все.

Ари хотела что-то сказать, но тут мы услышали ругательства из гостиной, и, не сговариваясь, бросились туда! Хорошим манерам на этот раз меня не учили. На этот раз случилось что-то серьезное, потому как ТАКИХ слов от Моргана я еще ни разу не слышала…

Дворецкий застыл возле распахнутых резных дверок бара, очень похожего на тот, что был в нашем доме. Или тот побольше? Морган на что-то смотрел, не мигая, бледнея и сжимая кулаки.

— Один в один, — наконец выдохнул он, не отрывая взгляд от… заставленных бутылками полок.

Точно такими же бутылками. Алкоголь. Коллекционный. Держаться. Только держаться! Не смеяться ни в коем случае — Морган обидится. Смертельно обидится.

— Думаю, — наконец произносит дворецкий, — этот дом следует разобрать по кирпичику. Судя по всему, сюрпризы еще не закончились. И, зная Питера, могу с уверенностью сказать, что разгадку он нам оставил. Какой-то намек…

— Оставил или нет, — мне вдруг стало так больно — наверное, последствие слишком бурных эмоций, — он уже не вернется.

Я тихо вышла из маленькой гостиной.

— Алекс, — окликнула госпожа Клай. — Я скоро подам ужин…

— И… смой белила, — добавил Морган.

Белил на мне не было. Просто Морган хотел хоть что-то сказать. Я поднялась наверх и стала выкручиваться из одежды барышни. Опять эти… Крючки, тесемки, корсет… Как они все это носят, разорви меня оборотни! В дверь постучали, я дернулась, едва не порвав кружево.

Ну что? Что там еще? Закончится этот бесконечный день когда-нибудь или нет в конце-то концов!

— Алекс, живее! — окликнули снизу.

Я заторопилась. Одежда! Мужская! Клетчатый костюмчик и ботинки. Как же легко! Удобно! Переодевшись, я вприпрыжку сбежала по лестнице как раз в тот момент, когда Морган открывал дверь… нотариусу.

— Господин Хоккинг? — спросили мы хором.

Вот уж кого не ожидали увидеть на пороге нашего нового дома! Особенно после того, что наговорили друг другу утром.

— Разрешите? — усмехнулся старый нотариус.

Олеф Хоккинс сопровождал все сделки отца. Папа ему доверял. Он — друг, я это чувствовала.

Не знаю, откуда у меня это, но все люди делятся на… Это трудно объяснить, но я попробую. В первые секунды, как видишь человека — появляется ЧУВСТВО. Чувство опасности. Чувство доверия. Просто неприятное чувство. «Доверяй себе, Алекс! Верь. Ты… Ты вряд ли ошибешься. Мир вокруг себя надо нюхать! Так, будто в тебе живет оборотень. Никогда не полагайся на человека, если сомневаешься в нем. Никогда!» Так учил отец. И я следую его наставлениям. Всегда. Вот только с чувством, что возникает, когда вижу герцога Арктура, разобраться не могу до сих пор.

Олеф Хоккинс был невысокий, полноватый пожилой мужчина с очень добрыми и одновременно хитрыми глазами. Я думала, так не бывает, пока не увидела господина Хоккинса первый раз. Добрые и хитрые одновременно — именно так. Он носил мешковатый костюм и слегка прихрамывал. Трость у него была обычная, с ручкой из змеевика. Этот камень, в артефакторике используется редко, но говорят — помогает от давления и болей в суставах.

Обитатели нашего дома молчали — ждали, чтобы я приняла гостя на правах хозяина.

— Добро пожаловать, господин Хоккинг, — я привычно немного изменила голос.

Рукой потянулась к волосам — мне вдруг показалось, что я забыла снять парик. Но нет. Все в порядке.

Фуууф…

Морган уже принимал у гостя трость и шляпу, Ари, сузив глаза, скрестила руки на груди (готовится к дебатам, наверное), и только мадам Клай подарила незваному гостю открытую, искреннюю улыбку:

— Поужинаете с нами, господин Хоккинс?

— Выпьете коньяку? — поддержал ее Морган.

— У меня серьезный разговор к вам, — нотариус слегка замялся, строго оглядев нашу компанию. — Все остальное — потом. Хотя… Ваша стряпня, госпожа Клай — серьезное, я бы даже сказал непреодолимое искушение даже для моего профессионализма, — и он галантно склонился над пухлой, все еще белой от муки ручкой экономки.

Мы расположились в гостиной. Мадам Клай пробормотала что-то о пирогах в духовке и ретировалась.

— Сегодня утром… Я несказанно был огорчен вашими обвинениями в непрофессионализме, — начал господин Хоккинг.

— Согласитесь, — осторожно проговорила Ари. — Все случившееся было полной неожиданностью. И выглядело это завещание в высшей мере подозрительно.

— Я и сам удивился. Марлоу никогда не был близок со своими кровными родственниками. Избегал их, как мог.

Морган кивнул.

— Питер сбежал сразу после академии — его, насколько я помню, хотели продать.

Нотариус снял круглые очочки, достал белоснежный платок и начал старательно протирать стеклышки. До меня не сразу дошел смысл только что сказанного нашим гостем. Но когда, наконец, поняла — подскочила:

— Как это — продать?!

— Очень просто, мой мальчик, — невесело усмехнулся господин Хоккинг, надевая очки. — Обычная практика. Бедного, но перспективного молодого аретфактора берет к себе богатая семья. Вроде бы в обучение, однако документы составляются таким образом, что это — практически рабство. На много-много лет.

— А его семья? Получает деньги?

— Ну, разумеется!

— И отец… сбежал?

— Да. Насколько я знаю — не раздумывая. Питер всегда был бунтарем.

— А когда Марлоу вернулся, у него были такие деньги, что он смог выкупить этот документ. И его так все резко полюбили, особенно родственники, — Морган поднялся, подошел к бару, раскрыл его, достал бокалы и коньяк. — Господин Хоккинс, я вынужден настаивать! День был тяжелый.

Хоккинс улыбнулся, кивнул, и дворецкий разнес всем по глотку коньяку.

— Мы учились вместе, — нотариус грел коньяк в ладонях, всматриваясь в густую, темно-янтарную жидкость. — Питер — на артефакторике, я — на юридическом. Магического потенциала во мне капля всего, да я и не страдал по этому поводу.

— А Нимертия? — вырвалось у меня.

— Что именно вы хотите узнать, юный Марлоу? Почему ваш отец стал общаться со своей двоюродной сестрой, несмотря на то, что старательно избегал всех своих родственников? Или почему он оставил ей свое имущество?

— И то, и другое.

Я сделала маленький глоток. Хоть на мгновение, но внутри потеплело.

— Мне кажется, потому, что жалел.

— Жалел?! Кого? Тетушку Нимертию? — я рассмеялась.

— Это она сейчас такая, — верно понял меня нотариус. — Но так было не всегда. Когда-то, еще девушкой, она была, как бы это сказать… Излишне ранима. Запугана, забита собственной семьей. Бедная… О! Я понимаю то возмущение и недоумение, которое вижу сейчас в ваших глазах, друзья. Понимаю. Но… Вы многого не знаете. Эта женщина такой не была. Она такой стала. Вы знали, что Нимертия подавала большие надежды, когда училась в Академии?

— Что?!

Мы с Ари чуть было не подпрыгнули, Морган же понимающе усмехнулся.

Нотариус кивнул:

— Да. Она могла бы стать талантливым артефактором. Но… К сожалению, там, где ее потенциал раскрывался продуктивнее всего, увы, нет места женщинам! Во всяком случае — в нашем королевстве. Она же не швея, где это допустимо. И не доктор, где закрывают глаза — мужчина ты или женщина — лишь бы лечил. Она не занималась зельями. Чистейшее создание артефактов.

— Этого не может быть! — я нахмурилась. — Талантливый артефактор никогда не откажется от возможности творить. Никогда. Вы не понимаете! Магия — она течет в тебе. Артефакты — они… Они зовут!

— Все верно, мой дорогой Алекс, все верно… — нотариус сделала еще один глоток. — Тем больнее было расстаться с мечтой. Академию девушка не окончила. Семья заставила ее забрать документы, а Нимертия — не из тех, кто пойдет против воли главы семейства. Ее выдали замуж. По сути — продали, так же, как собирались продать Питера! А Фил… К сожалению, мальчик таланты матери не унаследовал.

— Но как же так? — я все еще не могла поверить. — Она не боролась? Не пыталась… — в горле словно заскрипел песок, дыхание перехватило.

— Нимертия — женщина, Алекс. Это мужчина может бороться. В нашем королевстве и с нашими законами — повторюсь. Лично я не сторонник столь жестких взглядов, по-моему, исключения из правил могут быть! Правда, я за то, чтобы они были редки. Существуют миры, где женщиной-артефактором никого не увидишь! Они на равных с мужчинами, их уважают и не препятствуют практике. К сожалению, когда Питер предложил сестре деньги и помощь с тем, чтобы она смогла перебраться в другой мир — было уже поздно. Она уже стала такой, какой мы ее знаем.

— Как жалко, — выдохнула я, а про себя подумала, что отец, наверное, страшно винил себя в том, что не успел вовремя.

Теперь все понятно. Почему отец был так терпелив к ее истерикам. Давал деньги. Помогал Филу. И почему так настаивал, чтобы я была мальчиком… Артефакторика! Он видел во мне потенциал! Знал, что без возможности работать я погибну, и знал, что меня ничего хорошего не ждет. Он боялся. Боялся, что от боли и разочарования я превращусь в Нимертию…

— Папа, — улыбнулась я сквозь слезы.

— Появление Питера Марлоу в конторе с целью переписать завещание — было для меня настоящим шоком, — продолжал нотариус. — Но. Он имел на это полное право. И я это понимал. Не говоря уже о том, что по закону я не в праве вмешиваться.

— Это точно был он? Питер Марлоу? — тихо спросил Морган.

— Молодой человек, — покачал головой нотариус. — Вы что же — считаете контору старого Хоккинса проходным двором? Заходи, кто хочет, надевай личины, залезай ко мне в сейф?

Морган принял самое невиннейшее выражение лица.

— Если за эти двадцать лет кому-то и удалось влезть ко мне в сейф, так это — вам!

— Морган! — в притворно ужасе выдохнула Ариадна.

— Я хотел подменить завещание, чтобы ты не мучилась угрызениями совести и чтобы твоя карьера не была под угрозой.

— А МОЯ карьера вас не интересовала? А? МЕНЯ вам было не жаль? Ай-яй-яй, молодой человек, — старик вздохнул и жестом попросил налить ему еще.

— Простите, — Морган щедро плеснул нотариусу в бокал, будто извиняясь за свое плохое поведение.

— Должны будете услугу, — усмехнулся нотариус.

— Еще одну? — Морган вопросительно поднял бутылку, намекая, что он уже сполна расплатился, и, между прочим, дорогой ценой!

— Не дерзите, — Хоккинс погрозил дворецкому пальцем.

— Ладно, идет, — тяжко вздохнул Морган.

— И до сих пор не в полиции вы, кстати, по двум причинам. Первая. Вы ничего не взяли, ничего не подменили. Только посмотрели.

— А вторая? — спросила я.

— Вторая… Вы все — люди, которых Питер Марлоу любил. — А он был моим лучшим другом.

— Тогда почему? Почему он так поступил? — я закрыла лицо руками.

— Думаю, у него были на это свои причины. И как обычно, не одна.

— Какие? — я вскочила. — Какие могут быть причины так поступать со своей семьей?

— Успокойтесь, Алекс, прошу вас! Зная Питера, а я его, поверьте мне, знал не плохо. Так вот. Зная Питера, я могу назвать целых две, но убежден, их намного больше.

— Любопытно было бы послушать, — покачал головой дворецкий.

— Ну, самая простая — Питер хотел удалить вас из дома. Скорее всего — в целях безопасности. Питер Марлоу — фигура загадочная. Уверен, даже я не знаю всех его дел. Он был человек скрытный. Может, влез в чьи-то игры?

Мы воззрились на нотариуса в недоумении.

— Что? Самое простое объяснение — самое верное. Второе…

Господин Хоггинс задумался. Сделал глоток. Морган тут же услужливо подлил еще. Держался он при этом как настоящий дворецкий какого-нибудь очень богатого дома и не просто, а во время торжественного приема.

— Второе, — продолжал нотариус. — Думаю, он оставил вам шанс вернуть дом и состояние. Уверен. Госпожа Рендберг, еще раз хорошенько просмотрите условия завещания. Поговорите с банками. Возможно, Питер хотел, чтобы вы не сидели и страдали, а действовали. Боролись.

Уходил нотариус в полнейшей тишине, чему-то усмехаясь про себя. Его речь произвела впечатление — мы все задумались. Каждый — о чем-то своем, наверное, но при этом все — об одном и том же. Так тоже бывает. Как бывают одновременно добрые и хитрые глаза. Как у Олефа Хоккинса.

Наш гость раскланялся с госпожой Клай, вновь склонившись над протянутой ручкой. Мне показалось, что целует он ее с какой-то особенной нежностью. Морган открыл перед ним дверь — и…

И все мы уставились на взъерошенного, измученного герцога Арктура, что стоял на пороге, сжимая дверной молоточек в занесенной руке.

— Добрый вечер, — раскланялся с ним нотариус, тяжело опираясь на трость. — оставляю вас в приятной компании.

— Сестра отдыхает, ей нездоровится, — начала я, хотя никто не о чем таком спрашивал.

Укоризненный взгляд Моргана, и тут же сердце заколотилось, руки покрылись холодным потом — меня охватила паника. Чем, точнее, кем я пахну? Я выпила зелье или нет? Не помню… А если? А…

— Мне нужна ваша помощь, — проговорил герцог Арктур, дождавшись, пока нотариус удалится и Морган закроет за ним тяжелую дверь.

— Добро пожаловать, — проговорил дворецкий.

Мы все посторонились, пропуская оборотня в новый дом.

— Хорошее убежище, — устало улыбнулся герцог Арктур, оглядываясь и жадно втягивая носом воздух.

Оборотень принюхивался, но на меня смотрел вполне благосклонно. Значит — выпила. Значит — все в порядке, а водит носом и улыбается он потому, что в доме пахнет свежими булочками…

— Если бы мои люди не следили за домом, пришлось бы побегать, чтобы вас разыскать, — продолжал гость.

— Как это — следили? — сердце, что вот-вот готово было выскочить из груди от страха, замерло от возмущения.

Следили… Я стояла, пытаясь понять, что же сыщики успели узнать о нас. О чем успели догадаться?

— Обычно, — герцог уже расположился в кресле, принимая бокал коньяку от Моргана. — Главным образом за тем, чтобы убедиться в вашей безопасности. Кстати, торжественный выход вашей сестры и дворецкого из бывшего дома Марлоу произвел неизгладимое впечатление на моих сотрудников.

Лев улыбнулся, Морган сделал вид, что к нему это вообще не относится, а я покраснела, чем кажется, доставила удовольствие этому…оборотню облезлому! Представила, как мы с Морганом тащим коньяк, а за нами следит служба безопасности, прячась в цветущих кустах волчанника. Красота! С другой стороны — а чем мы вас сейчас потчуем, а? Герцог Арктур? То-то же…

— Только ни охрана, ни я так и не поняли, — тяжелый взгляд льва переместился на дворецкого. — Как вы там оказались?

— Обыкновенно. Не оставлю же я девчонку без прикрытия, — проворчал Морган. — Еще не хватало.

— Хорошо. — Лев, откинувшись на спинку кресла, на мгновение прикрыл глаза, затем продолжил: — К сожалению, у меня плохие новости. В королевстве эпидемия. Бешенство.

Мы вскрикнули.

— На этот раз вирус поражает не только львов. Единичные случаи — в основном среди детей и подростков — удалось выявить и купировать. Вакцина есть и она действует. Вакцина, которая была создана для того, чтобы спасти львов. Она и действует. Но. Объект атаки — это не львы, а…

Я вспомнила охранника племянницы Арктура:

— Волки!

— Волки, — кивнул лев. — Но не только они. Лисы. Псы. Но главным образом волки.

— Вы намерены оказывать помощь ВСЕМ, или… — дворецкий побледнел.

— Конечно, всем! Мы отвечаем за порядок и безопасность в королевстве. Жизнь и здоровье всех граждан королевства — под нашей защитой! Я не совсем понимаю, что вы имеете ввиду, Морган…

— Забудьте, — холодно бросили в ответ герцогу Арктуру.

Я думала о вакцине, совершенно не понимая, что именно так задело Моргана в словах оборотня? Странный он какой-то. С другой стороны — сегодня был тяжелый день. И, по всей видимости, заканчиваться он совершенно не собирался!

— Что вы собираетесь делать? — спросила я и потянулась к булочкам.

Клай принесла кофе. Очень кстати — нам всем надо взбодриться и сосредоточиться. Ложечка Ари застыла над чашкой — она хотела размешать сливки, но не успела — страшная новость настигла ее раньше.

— Ну, я пришел к вам, — усмехнулся лев. — Во-первых — если кто и поможет мне, так это дом артефактора Марлоу — человека, создавшего первую вакцину. А во-вторых… Уж вы-то не останетесь равнодушными к судьбе тех несчастных, до кого нам нет дела, — оборотень зло сверкнул глазами в сторону дворецкого.

— Я же сказал — забудьте! — проворчал Морган. — От волнения ляпнул — с кем не бывает?

— Хорошо, — Арктур кивнул. — Мне срочно нужны артефакты отсрочки. Много. Тот, что у меня остался после спасения племянницы, я отдал заместителю. Да простит меня Великий предок, но Сварр мне нужен в себе и живым. Он — волк, и ему проще договориться с соплеменниками, проще организованно провести задержания.

— Задержания? — переспросила я.

— Именно. Необходимо провести исследование — понять, кто заразился, а кто — еще нет. Изоляция — это пока все, что мы можем. А волки доверяют только своим.

— Как и лисы, — Морган одобрительно кивнул.

— Нет, — Арктур покачал головой. — Лисы очень чувствительны. Они гибче. Если они чувствуют, что человеку можно доверять — кем бы он ни был — они будут иметь с ним дело. Особенно ради собственной выгоды.

— Сколько еще осталось артефактов? — спросила я.

— Остальной десяток я отдал моим сотрудникам. Мне больно было смотреть им в глаза, потому что даже их семьям и их детям я такого артефакта выдать пока не могу.

— Почему ты у нас, а не у Нимертии? — Ари нахмурилась, понимая, что мы вряд ли сможем обойти закон — даже ради того, чтобы кого-то спасти.

— По документам — артефакты, патенты на них, а также проценты за производство оных — выведены из права наследования.

— Что? — мы, казалось, вскрикнули хором — все вместе..

— Они оставлены в банке, под более чем серьезные проценты, и весьма странным документом, написанным собственноручно Питером Марлоу.

— Что за документ? — тихо спросила я.

— Если перевести на нормальный язык…

На мгновение мне показалось, что аристократ сейчас зевнет во всю пасть, но он сдержался.

— Право на все это богатство имеет некто, известный как Алекс Марлоу. Но! — оборотень выдержал паузу. — Лишь после того, как последний станет мастером артефакторики и возглавит дом Марлоу.

— И что делать с патентом амулета отсрочки?

— Увы — ничего. — оборотень все же не выдержал — зевнул, прикрываясь белоснежным, слегка надушенным платочком. — Такого патента попросту нет! — лев развел руками, пряча платок в нагрудный карман.

— Кажется, я догадываюсь, почему, — вздохнул Морган.

— И почему же?

Герцог нахмурился, дав понять, что его нечеловеческое терпение на исходе.

— Потому что это не его изобретение.

— Что? — зарычал глава службы безопасности.

— Питер много путешествовал. В том числе и по другим мирам.

— И эту идею он заимствовал?

— Да. Теперь я вспоминаю — он что-то рассказывал. Кажется, это изобретение некоего канцлера. Иномирянина, очень сильного артефактора. Как я понял, в том мире нет системы патентов. Питер, разобравшись, как их делать, считал неэтичным оформлять патент. И это не смотря на то, что ему пришлось адаптировать изобретение под реалии нашего мира. По сути — это все равно его изобретение, но чтобы понять моего хозяина — надо знать Питера Марлоу. В подобных вопросах он был очень щепетилен.

— Лучше бы этот патент был. Артефакторы бы уже приступили к выпуску необходимого количества! Где бумаги? Расчеты? Времени нет. В королевстве — чрезвычайное положение. Речь идет о жизни и смерти, — геруог устало покачал головой.

Бедный. Сколько же ему пришлось пережить за эти несколько часов? Я попыталась представить себе — что бы я чувствовала, если бы на меня давил груз такой ответственности — и не смогла.

— В подвале. В лаборатории, — я посмотрела льву в глаза, и мы поняли друг друга.

Перемирие. Мы оба бок о бок будем работать — только бы спасти тех, кто ни в чем не виноват. С остальным разберемся потом.

— Идемте со мной, — приказал герцог Моргану, поднявшись. — Мадам Клай, примите мое искреннее восхищение вашими волшебными булочками!

— Госпожа Клай польщена, герцог Арктур, — улыбнулся дворецкий. — Куда вы хотите идти?

— К Нимертии. Ни за что не поверю, что вы не знаете, как проникнуть в лабораторию и вскрыть сейфы с документами!

— Знаю, — Морган пожал плечами.

— Идемте! — рыкнул оборотень.

— Не туда, — вздохнул дворецкий, явно печалясь, что придется раскрывать тайны дома.

— А Марлоу точно не был лисом? — полюбопытствовал герцог, с восхищением рассматривая стены тоннеля, ведущего к лабораториям нашего бывшего дома.

— Питер Марлоу — нет, а вот приглашенный им специалист — да.

— И как вы это определили?

— По количеству пирожков с куриной печенкой, что Клай пекла всю неделю, пока велись строительные работы.

Герцог Арктур улыбнулся.

— Алекс, — обернулся ко мне лев. — Я бы хотел попросить вас найти документы, связанные с вакциной. Их в патентном бюро также не оказалось.

— Но… они же должны быть у вас в архивах?

— Должны. Но как вы думаете — что будет быстрее?

— У Питера в сейфе, конечно, — встрял в наш разговор Морган.

— На счету каждая секунда.

— Тогда я бы советовал найти и пригласить доктора Сатти Моэра, — добавил дворецкий. — Они с Питером разработали и внедрили вакцину вместе.