Глава двадцать третья

Алекс

Златогривый лев… Огромный, грозный, прекрасный! Отсветы молний огненными искрами сыплются с гривы, рычание перекрывает раскаты грома. Загородив меня собой, зверь рычит на весь мир: «Моя! Не отдам!» Его рык порождает трепет внутри, поднимает волны обжигающего, неизведанного, но бесконечно притягательного чувства. До дрожи в пальцах хочется коснуться роскошной гривы…

Это было настолько волнительно, что я забыла обо всем. Но все же где-то, на краю спящего сознания росла тревога. Он с кем-то сражался, мой бесстрашный лев! Сражался и победил — иначе и быть не могло.

— Алекс, просыпайтесь!

Чей-то встревоженный голос раздражает, мешает мечтать. Кто ты? И что тебе нужно? Уходи! Мы вместе — я и мой лев, и нам никто не нужен! Голос становился тише, растворялся, уходил, и я снова любовалась золотой гривой, красотой и мощью каждого движения, слушала рычание, словно самую прекрасную музыку на свете….

— Мне, смею напомнить, отчитываться перед герцогом Арктуром о вашем состоянии, юный Марлоу! — голос стал громче. — Его светлость требуют! А что я, позвольте спросить, ему скажу? Спит? Показатели в норме, но ощущение, что не хочет просыпаться?

Голос никак не уймется, кто-то трясет мое плечо, пытаясь расстегнуть рубашку.

— Аааааааааааааа! — истошный крик наконец вырвал из сладкого омута прекрасного сна.

Следом раздался возмущенный вопль, и я стала просыпаться, стараясь сообразить, что происходит:

— Да что ж такое?! За что?!

Я распахнула глаза. Белые стены больничной палаты. В углу — мужчина средних лет, смутно знакомый. Когда же это было? Ах, да. Он же был тогда, когда несчастье случилось с маленьким львенком. Кажется, племянница Арктура? И волк-оборотень с красными от бешенства глазами… Собственно, с этого все и началось. И тут я вспомнила все: визит к мастеру Бертраму, переговоры. «Любимый враг» отца поддержит меня при одном условии — я должна помочь в создании одного очень сложного артефакта личной защиты. Мастер затеял совместить защиту от огня и воды. Эти стихии противоречат друг другу энергетически, и засунуть охранные чары в один кулон весьма и весьма непросто. Задача, конечно, не простая, но если попотеть — вполне выполнимая. Естественно факт моей помощи в правах на патент учитываться не будет, но за это Бертрам поддержит мое право иметь собственные проекты, а это дорогого стоит. Голос столь уважаемого мастера Совет игнорировать не сможет. Это шанс. Так. Что было потом? Потом я вышла… Потом… провал. И сны. Сны ли?

Я попыталась вскочить, но доктор, уже успевший прийти в себя взмахнул руками и закричал:

— Умоляю, Марлоу — лежите! Не шевелитесь ради высших сил! Не мешайте работе артефактов, которыми вы нашпигованы, словно фаршированная утка! Раз уж они столь агрессивны, что не дают мне вмешиваться в процесс… — последние слова доктор произнес с весьма обиженным видом, — пусть хотя бы работают сами!

Я откинулась на подушки и прикрыла глаза. Захотелось расслабиться и подумать, но… Не получилось, потому что в комнату ворвался рассерженный герцог Арктур.

— Почему вы не явились ко мне?! Я вас вызвал!

— Ваша светлость, я собирался! Однако артефакты пациента настолько…

Наши глаза встретились. Доктор что-то говорил, но… Мы не слышали. Наверное, мои щеки просто алели на фоне белизны подушек, но удивительно не это, а то, что щеки самого оборотня вспыхнули маковым цветом, и это невозможно было скрыть! Он смущен. Его сердце колотится чаще — я слышу его стук. Тогда, в пещере — он поцеловал меня! Кровь в висках забурлила и взорвалась бешеной, безудержной радостью, счастье фейерверком вспыхнуло в груди, но лишь на мгновение. Секунду спустя страшная правда пробежала по всему телу, касаясь паучьими лапками самых сокровенных мест души. Мальчик. Я — мальчик. А это значит… Это значит, что герцогу Ральфу Арктуру, прекрасному золотому льву из моих волшебных слов… В общем — женщины его не интересуют. У меня нет шансов. Он никогда, никогда меня не полюбит! Ну почему, почему я не родилась мальчишкой — за что?! Хотя, что я говорю! Хорошо высшие силы не слышат. Да будь оно так — вряд ли меня бы обрадовал подобный факт.

— Как вы себя чувствуете, Марлоу? — сдавленным хриплым голосом выдавил из себя оборотень.

— Хорошо, — прошептала я.

— Вы можете говорить? — лев подвинул стул. — Вы свободны! — рявкнул герцог на врача и снова повернулся ко мне.

— Да. Конечно, — пожала плечами.

— Вы что-нибудь помните?

— Я был у мастера Бертрама. Мы говорили о делах.

— Мастер Бертрам передал вам что-то важное? Артефакт? Редкие ингредиенты?

— Нет. Почему вы спрашиваете?

— Пытаюсь понять. Охотились на вас или на то, что возможно, было при вас.

— Значит, это правда… — мне вдруг стало холодно и страшно, я схватилась за края одеяла и потянула к лицу.

— Что именно? — герцог подался вперед, но тут же отпрянул.

Он встал и принялся ходить из угла в угол, как загнанный зверь.

— Вы дрались. На меня напали. Я… Я думал — это сон.

— Нет, Марлоу. Это не сон. К сожалению. Что ж, отдыхайте. Приходите в себя. Мой вам совет — постарайтесь поспать. Вы были без сознания довольно долго. Какую магию к вам применили неизвестно. Сейчас главное — восстановить силы. Отдыхайте.

Он вышел, так и не обернувшись в мою сторону. Не бросив последнего взгляда. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось! Извращенец. Ненормальный! Что-то синее выскользнуло из-под подушки, едва коснулось щеки, молнией понеслось вслед за Арктуром, врезалось в захлопнувшуюся дверь и с жалобным писком вылетело в замочную скважину!

Я потерла тыльной стороной ладони глаза. Спать хочется. Широко зевнула и решила, что герцог прав. Надо поспать, а то мерещится всякое…

…

Алекс

— Алекс!

— Алекс… девочка моя…

— Клай, тише! Какая девочка?! Алекс, ты живой?!

Я открыла глаза. За окном — утро, в больнице возле моей кровати — встревоженные Ари и мадам Клай, у экономки в руках корзинка с…

— Булочки!

Сон как рукой сняло! Златогривые львы, да вынесет море звездный минерал в мои ладони, сегодня не снились. Чувствовала я себя превосходно — слава артефактам Питера Марлоу! Вот только зверски хотелось есть, а потому запах булочек был очень даже кстати!

— Девочка…

— Клай! — рыкнула львица на добрую женщину.

— Ну, Ариадночка, я ж тихонько! Да тут и нет никого. Голодная! А бледная! Вот у метя тут кофе… Давай! Давай, ешь!

Уговаривать меня не пришлось — так быстро еду в себя я, наверное, никогда в жизни не запихивала — аж руки тряслись! Пятую булочку, правда, уже дожевывала относительно спокойно, улыбаясь и наблюдая, как хмурятся сестра и экономка.

- Наверное, последствия неизвестной магии, — виновато выдавила я из себя.

— Может быть, конечно, — Ари решительно взяла стул и придвинула его к моей кровати.

Львица села, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Я смотрела на нее и думала о том, что у герцога Арктура вот такие же плавные, мягкие, точные, по-кошачьи грациозные движения. Ох, мне бы так… Какая же она красивая, моя сестра! Особенно когда сердится!

— Но сдается мне, Алекс, никакая это не магия, — Ари склонила голову набок и сощурила глаза — плохой признак…

— А что? — я юркнула под одеяло.

— Безответственное отношение к себе — вот что! Ты когда работаешь в этом своем подвале, ты вообще помнишь о том, что обычный среднестатистический маг, даже если он очень талантлив, — должен есть и спать? Да тебе после этой вашей поездки за вакциной месяц надо было бы только спать и есть! Восстанавливаться! А ты? Куда тебя понесло? Зачем?

Мадам Клай хоть и посматривала на Ари слегка осуждающе (экономка не любила, когда кто-то повышает голос), тем не менее, явно была полностью согласна с ораторствующим адвокатом. Это было слишком хорошо видно по ее лицу.

— Не квичи, — я пыталась прожевать булочку, проглотить горячий, ароматный, умопомрачительный кофе (только Клай варит такой!) и ответить на выпад сестры — получалось плохо. — Ари! Не кричи, пожалуйста! Сейчас я тебе все расскажу…

И я рассказала. Все-все. Ну…почти. Ари и так догадывается о том, что что-то происходит между мной и герцогом — слишком внимательно, пристально она на меня смотрит. Но спросить не решается. И я не решаюсь. А что я у нее спрошу? Давно ли ее родной братишка, едва не убивший родную сестру на арене предков, интересуется мальчиками?

Я рассказала о походе к Бертраму. Сестра с экономкой важно кивали — мол, все правильно. Потом… Потом пришлось рассказать о том, как на меня напали, как герцог Арктур спас меня, несчастную, эффектно обернувшись златогривым львом. Клай, конечно, вытирала украдкой платочком глаза и шептала высшим благодарность за то, что я жива и все обошлось. А Ари…

— Ральф… обернулся? Алекс, ты уверена?

— Да.

— Слава предкам…

Я смотрела на сестру, а сердце мое плакало от боли. Такая тоска была у львицы в глазах. Она рада за брата. Искренне. Но ей, наверное, так невыносимо горько сейчас. Интересно, — что значит для оборотня — быть зверем? Что они чувствуют, когда…оборачиваются? Почему оборотни готовы убить на этой своей арене того, кто потерял этот дар? Столько вопросов, но ответов на них нет. Есть только одно — безудержное желание помочь сестре. Изумрудные глаза адвоката дома Марлоу впредь будут плакать только от счастья! Я себе обещаю.

— Алекс?

— Да?

— О чем ты так задумалась? — Клай протянула очередную булочку.

— Да так… Спасибо, Клай! Ну не могу я больше — прости.

— Всего-то восемь штучек съела.

— Восемь! Слеза моря, и меня еще не разорвало на кусочки? Ха-ха-ха-ха…

— Будешь и дальше так к себе относиться — обязательно разорвет. Какой-нибудь маг-наемник метнет в тебя молнией — и тебя разорвет. Даже не сомневайся!

— Ну, Ари! Не злись, пожалуйста.

— Ладно. Отдыхай. Мы пойдем, пожалуй. Доктор говорит — через пару дней тебя отпустят домой.

— Какие пару дней! Это он себе сильно льстит. Завтра я буду дома. Если что — нажалуюсь герцогу Арктуру.

— И чем Ральф тебе поможет? Обернется и откусит бедному доктору голову?

Ари улыбалась, но я видела — ей больно. И страшно. Ведь когда брат был в том же положении что и она — их это вновь объединило. После стольких лет! А теперь? Что — теперь?

Наверное, это так радостно — вновь обрести родного человека. Того, с кем уже заставил себя проститься навсегда. И вот теперь — терять снова? Да кто ж может вынести такое?! Ари — может. Она сильнее всех, кого я знаю, вот только я больше не допущу, чтобы адвокат Ренберг страдала! Как — не знаю, еще не придумала, но точно знаю, что не допущу! Посоветоваться бы с кем-нибудь…

— А где Морган? Он не пришел?

Клай и Ари как-то замялись, опустили глаза.

— Что случилось? Говорите!

Я резко села, закашлялась, и все тут же принялись меня гладить по голове, успокаивать, опять распаковывать еду…

— Я не хочу есть! Ари? Клай? Ну? Что с Морганом?

— Да все с ним в порядке, — буркнула адвокат.

— Он… Он пошел к герцогу Арктуру, — Клай с тяжелым вздохом посмотрела на Ари.

— Зачем? — я переводила взгляд с одной на другую, понимая, что ведь сговорились заранее о том, что ничего не будут мне говорить!

— Убивать, — равнодушно пожав плечами, ответила львица. — Он решил, что это Ральф послал тебя прямиком в ловушку к этим бандитам. Что ты туда пошла по его поручению.

— Куда! — Взвизгнули госпожа Клай и Ари когда поняли, что я вскочила с кровати и бросилась к двери, но останавливать меня было уже поздно.

Я бежала по коридорам министерства управления, стараясь как можно быстрее миновать ту часть здания, где находилось дежурное больничное крыло. Что-то я уж больно частый гость в их лазарете — это надо исправить. Сейчас я должна найти кабинет Ральфа Арктура.

Я неслась, опираясь на какое-то чутье, и уж не знаю, как так получилось, но остановившись у одной из абсолютно одинаковых на вид дверей, я была совершенно уверена — Ральф с Морганом — там! Сердце стучало, как бешеное, плечи нестерпимо чесались, в горле застрял хрип. Мой лев…

Морган! Морган грозился его убить, но если вспомнить вчерашний день — скорее оборотень разорвет дворецкого на куски… Слеза моря — я не хочу терять ни того, ни другого!

— Замысловатый способ убийства, — слышу я голос Моргана и… характерное бульканье.

Осторожно открываю дверь, которая предательски громко скрипит. Двое мужчин спокойно сидят в креслах, но едва увидев меня, вскакивают. Морган оказывается быстрее, но лишь потому, что оборотень в последний момент невероятным усилием воли сдерживает желание прыгнуть вперед и обнять меня. Я это… знаю. И это наполняет душу счастьем, не смотря ни на что!

— Что? — дворецкий приподнял меня на вытянутых руках и теперь вертел, как куклу. — Что еще?

— Все в порядке, Морган! Пусти меня!

— Как вы себя чувствуете, Алекс? — вежливо интересуется герцог Арктур, с интересом наблюдая взаимоотношения дворецкого и главы дома Марлоу.

— Я… Спасибо. Хорошо. Морган? Мне сказали… Что….

— Ари наябедничала? — Морган нахмурился. — Алекс, все в порядке. Герцог уверил меня в том, что твоя жизнь подвергалась риску вовсе не потому, что ты согласилась ему помогать в расследовании. Это я не правильно подумал и уже извинился.

— Но Ариадна..?

— Твоя сестра слегка преувеличила мою несдержанность. И потом, — дворецкий склонился надо мной и тихонько проговорил в самое ухо, — Если бы я хотел убить оборотня, то не стал бы делать это в здании, полном безопасников.

— В этом здании или вне его стен, уважаемый Морган, — сощурился лев, — у вас бы ничего не получилось.

— Надеюсь, — безразлично отвечает ему дворецкий, — этого мы никогда не узнаем.

Мужчины слегка поклонились друг другу, как будто заключили некий им одним понятный молчаливый договор и усадили меня в кресло. Герцог Арктур выглянул в коридор — приказал принести лимонаду. Сойдет, конечно, но я бы выпила коньяк…

— Удалось узнать, откуда эти наемники? — спрашивает Морган. — Просто если это узнать, то может стать понятным, кто их нанял.

— Удалось, но пока, к сожалению, это мало что проясняет.

— И кто же?

Я едва успевала вертеть головой от одного к другому. То, что я вообще-то тоже тут есть эти двое, казалось, уже забыли.

— Мир Граров, — лев сделал осторожный глоток. — Хорошие бойцы, сильные маги. Их отряд появился где-то пару недель назад. Настоящие профессионалы — в этом нет сомнений.

— Как связывались? — Морган слушал внимательно, слегка склонив голову набок.

Вот сколько себя помню, он всегда так делал, если его что-то по-настоящему беспокоило. А по-настоящему что-то беспокоило дворецкого дома Марлоу редко. Крайне редко!

— Встречались в таверне «Вкусный кабан» с каким-то мужчиной. Точнее выяснить не удалось. Судя по показаниям свидетелей и по фону в зале, на нем был артефакт отвода глаз. Очень сильный. Артефакт сделан профессионально, не сказать — талантливо, ибо мы тоже, знаете ли, кое-что применяем в подобных случаях.

— Чье производство? — я залпом осушила лимонную шипучку, чуть было не проглотив листик мяты.

— И не говорите потом, что я во что-то втягиваю этого неугомонного молодого человека, — протягивая мне документы, улыбнулся Моргану герцог Арктур.

— Смотрите, — я наткнулась на знакомое имя. — Ингри Соечь! Этот артефактор раньше был на службе у мастера Бертрама. Надо…

— Надо выходить на улицу, — рявкает на меня Морган, — только с охраной! Нам просто повезло, что они, скорее всего, хотели тебя допросить, Алекс, и у них не было задачи тебя убить!

— Всецело поддерживаю вашу точку зрения, — кивает оборотень, протягивая Моргану бокал.

— Как? Это несправедливо! Вы… Вы что — сговорились? — обидно было до слез, но я сдержалась — не дождутся!

— Не переживайте, Алекс. Вы же можете засесть в свою лабораторию, и в очередной раз совершить что-нибудь гениальное, — лев откинулся на спинку кресла, изящно помахивая бокалом.

Оборотень при этом и выглядел уместно, и не пролил ни капли… Как?! Как у него это получается? И Ари. Ари — такая же. Всегда, в любой ситуации она завораживающе прекрасна, каждое движение — усыпляет, гипнотизирует. Адвокат Ренберг не проиграла ни одного дела. Ни одного!

Я сжала губы. Очень хотелось… ответить! И одному. И другому. Вот что за… гады. Спелись и злят страшно! А мне, между прочим, если забыть про все это расследование, в котором больше вопросов, чем ответов, еще с артефакторами договариваться, ибо дом Марлоу должен быть! И как я, по их мнению, буду это делать? Сидя в подвале?

— Еще лимонаду? — оборотень приподнял брови, кивнув на полный кувшин.

— Да. Пожалуйста.

Получив напиток из рук хозяина кабинета, я решила остыть. Попью лимонада (а лимонад хорош!). Успокоюсь. Подумаю…

Мужчины неспешно, негромко беседовали между собой, а я… Я думала о моей сестре. Ну, не только моей — еще и герцога Арктура. Одна у нас с ним сестра на двоих получается. Да… И такое, оказывается, бывает.

Но думала я не об этом, а о том, что Ральф — обернулся. Он обернулся, хотя до этого — не мог. Не мог так же, как Ари… Надо только понять, каким образом… И я спрашиваю, быстро, опасаясь, что меня сейчас выставят:

- Герцог Арктур, а как так получилось, что вы обернулись?

Пауза. Ральф и Морган мгновенно замолчали. Я посмотрела на льва и наши глаза встретились. У оборотня взгляд… Ему хочется подчиняться. Радужка вспыхивает ядовито-зеленым, как в тот раз, когда он меня поцеловал. Мне вдруг показалось — еще секунда и зверь, живущий в нем, выскочит наружу и, не обращая ни на кого внимания, сгребет меня в свои объятия. Но…

Арктур судорожно вздыхает, взгляд мужчины гаснет, и оборотень говорит почти спокойно:

— Я увидел нож у самого твоего горла, Алекс. Тебе… Тебе грозила смертельная опасность. И…

— То есть, — я все еще смотрю ему в глаза, — если Ари увидит, что опасность грозит его величеству, а король поймет, что опасности подвергается она, то… Они обернутся?

Морган смотрит на меня с насмешкой, Герцог Арктур — с сомнением.

— То есть, — наконец выдавливает из себя глава безопасности королевства, — ты предлагаешь подвергнуть опасности жизнь короля и твоей названной сестры?

— Нет, — опускаю я голову. Подвергать их жизнь опасности нельзя.

— А мне идея нравится, — Морган, залпом допивает бокал с коньяком. — Только надо просчитать.

— Просчитать? — у начальника отдела безопасности королевства явно заканчивалось терпение.

Оборотень встал, походил по кабинету. Налил себе еще и обратился к дворецкому:

— Что именно вы собираетесь «просчитывать», Морган? Можно полюбопытствовать?

- Ситуацию, Арктур. Нам необходимо сделать так, чтобы и его величество, и тем более Ари… В общем, так, чтобы опасность была, а их жизням при этом ничто не угрожало!

— Да вы с ума сошли! — рычит лев.

— А есть варианты? — слышу я собственный голос.