Глава двадцать четвертая

Ральф

Вот любопытно: то, что они задумали — это измена короне или нет? Он окончил юридический факультет Академии, но охарактеризовать свои предстоящие действия не мог. Уж больно нестандартная вырисовывается ситуация…

С другой стороны — он собирается обмануть короля оборотней, а ложь его величеству — это, безусловно, измена. Сговор против короны, пусть и с благими намерениями. Кстати о сговоре…

Он в сотый раз перечитал и проверил документы, прежде чем запереть папку в сейф. Артефакт защиты, кстати, отмечен печатью дома Марлоу. Ирония судьбы. Улыбнулся. Вздохнул. Вроде бы все. Все предусмотрел, ничего не пропустил. Не зря он все это время трудился, заставляя Алекс писать ему расписки буквально на каждый шаг предстоящей операции, собирая чеки из лавочек, в которых юный артефактор покупал редкие (и очень, кстати, не дешевые) ингредиенты. Он и представить себе не мог что манипуляции с этой… как ее… живой глиной? Да. Что они столь затратны. Еще бы — создание вакцины все же оплачивалось из казны королевства, а тут… Пришлось все взять на себя. С другой стороны — хорошо. Чеки из банка для достоверности не помешают. Все должно выглядеть так, чтобы у Алекса впоследствии не было проблем, а у доверенных лиц короля не осталось и тени сомнения относительно данного инцидента: герцог Арктур в порыве безумия просто-напросто заставил участвовать в своем заговоре и Алекса Марлоу, и дворецкого осиротевшей семьи.

Оборотень не был уверен в том, что правитель львиного рода оставит его в живых даже при условии, что все получится именно так, как они задумали. Но это его мало волновало. Он жаждал смерти, но не собирался утаскивать за собой того, кто стал ему по-настоящему дорог. Дороже собственной жизни. Пусть Алекс Марлоу будет счастлив, а он… Он унесет преступную страсть с собой в могилу — все лучше, чем позорить славный род Арктуров.

Так, ладно. Он раскис, а это никуда не годиться. Что тут у нас? Одну часть документов — в сейф, другую — в ящик стола, под артефакты. Никто не поверит в то, что глава безопасности королевства взял и бросил обличающие его документы на столе.

Через час он уже был во дворце, в знакомом кабинете, на докладе у его величества. Правитель выглядел усталым и казался значительно старше своих тридцати пяти из-за глубоких морщин на лбу. Надо же… Раньше он этого не замечал.

— Поздравляю вас, герцог, с решением по вакцине. Эпидемии и волнений среди волков удалось избежать. Чудом! Наши подданные убедились, что корона по-прежнему готова на все ради их безопасности. Ваши заслуги не останутся незамеченными, будьте уверены.

Ральф стоял навытяжку, принимая поздравления, которые, по большому счету, должны были бы достаться Марлоу — юному, бесстрашному, самоотверженному и талантливому артефактору. Вот кто по-настоящему рисковал собственной жизнью ради королевства.

— Благодарю, ваше величество, — щелкает глава службы безопасности каблуками, — но я должен отметить, что без помощи Алекс Марлоу и доктора Мойера у меня бы ничего не вышло.

— Похвально, что вы не забыли своих сподвижников. А что мальчишка?

— Похоже, что он — гений, как и его отец.

— А скажите-ка мне, герцог Арктур, — лев медленно, как-то по-стариковски (да что же с ним в последнее время творится?), встал с кресла и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Правда ли то, что юный артефактор чуть было не пострадал? До меня дошли… Будем пока называть это слухами. Так вот. До меня дошли слухи, что он выполнял ВАШЕ поручение. Будто бы именно вы отправили мальчика выискивать что-то у других артефакторов. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Это не так, ваше величество. В начале нашего знакомства я действительно планировал использовать Алекса, но потом понял, что мальчишка не предназначен к подобной работе. Я высказал категорический запрет относительно подобных вылазок.

— И что юный Марлоу? Он вас не послушался? — в голосе льва прозвучала ирония.

— Не совсем так. Марлоу утверждает, что отправился к артефакторам в поисках поддержки. Он хочет получить патенты и возглавить дом Марлоу.

— Похвальное стремление, — кивнул король. — Думаю, мы просто обязаны ему в этом помочь, учитывая заслуги мальчика перед короной.

Герцог Арктур на мгновение задумался: не слишком ли много вопросов о юном артефакторе? Странно…

— Ладно, — прервал его мысли король, — итак, вернемся к нашим делам. Что у нас по заговору?

— Ищем заказчиков, объявлена награда. Скорее всего, кто-то хочет подмять под себя аретфакторов, а для этого необходимо убрать львов.

Король кивнул:

— Ничего нового, Арктур, ничего нового…

— Согласен. Однако в первый раз кому-то удалось лишить нас способности к обороту, тем самым подведя род под смертную казнь от рук своих же соплеменников.

Наступила пауза. Король долго смотрел ему в глаза. Только что он, герцог Арктур, высказал королю свои самые сокровенные мысли. Вряд ли кто-нибудь осмелился бы сказать такое правителю в лицо. Да и он бы ни за что не осмелился! Вот только ему нечего терять. Удивительно, каким смелым, бесшабашным и откровенным может быть лев, смирившийся с тем, что смерть его неминуема и предрешена.

В приемной, ведущей к королевскому кабинету, раздались тревожные шаги. Тихий шепот за дверью, аккуратный стук в дверь.

— В чем дело? — недовольно поднял брови его величество.

Ральф сделал шаг назад и обернулся к входу, готовый, если придется, закрыть короля собой.

— Ваше величество, срочное донесение герцогу Арктуру! — заглянул в приемную его величества дежурный, за спиной которого мялся встревоженный Сварр.

— Разрешите? — Ральф посмотрел на короля.

— Входите, господин Сварр, — опознал заместителя начальника безопасности король Ролан. — Что у вас там случилось?

— Простите, ваше величество, но… Это дело, скорее, личного плана… Касательно герцога Арктура.

Его величество уставился на безопасников. Огромный, раза в полтора выше и крупнее вех присутствующих, с огненной шевелюрой и неестественной, какой-то даже пугающей синевой в хищном, беспощадном (даже в минуты крайнего благодушия) взгляде, правитель оборотней вызывал трепет. Однако сейчас чувствовалось, что он был растерян. Растерян и удивлен.

— Ариадну Арктур… простите, Ренберг. Ариадну похитили, — доложил Сварр и, пряча глаза, протянул начальнику записку.

Алекс

Тихо. Ни ветерка. Листья замерли на деревьях. Даже птицы молчат. Мы с Морганом, прячась в кустах волчанника и едва дыша, не отрываясь, смотрели на крошечную полянку. Там, низко опустив голову, стояла привязанная к дереву Ариадна. Девушка не кричала, не молила, лишь напряженно всматривалась в даль.

От сестры не веяло липким ужасом, иначе я бы не выдержала! Подскочила к дереву, развязала, и даже Морган бы меня не остановил!

Но нет. Ари была зла. Я знала, что она испытывает сейчас. Чуяла, ощущая исходящий от сестры запах ярости. Только бы удалось вымолить прощение. Потом. Когда все это закончится.

Однажды я попыталась спросить у отца — откуда? Почему я чувствую людей?! И не важно — знаю я человека или нет. Отец нахмурился, покачал головой, дал выпить какое-то страшно противное зелье и буркнул что-то типа того, что некоторые артефакторы порой бывают излишне чувствительны.

Слеза моря… Ради светлой памяти Питера Марлоу, сделай так, чтобы сестра меня простила! Но сердце подсказывало, что даже если у нас все получится, и Ари сможет обернуться — львица не простит. Ни за что не простит! По крайней мере, она не будет разговаривать со мной неделю. Может даже две…

Морган положил мне руку на плечо и отрицательно покачал головой, что означало: «Прекрати дергаться, Алекс!» В этот момент Ари повернула голову в нашу сторону. Она нас не видела. Она нас не слышала — да Морган ничего и не сказал вслух! Но она нас… чувствовала. Чувствовала. Несмотря на то, что мы все, включая Ужасного Нарга, были с ног до головы увешаны артефактами невидимости и блокировки запаха! Нас было невозможно увидеть, почуять, выследить… Но мне почему-то казалось, что Ари знает, кого конкретно ей стоит благодарить за столь чудесный день.

Я опустила глаза вниз, и содрогнулась (в который раз?). У моих ног копошился… монстр. Рыл лапами землю, пытаясь добраться до корней. А может, до червяков или личинок — иногда чудище отвратительно причмокивало и зловонно рыгало… Ростом с собаку, алые глаза, шерсть вздыблена. Чуть ниже головы, прямо из толстой, короткой шеи, росли огромные крылья. Как… Как у гигантской летучей мыши. Нижняя челюсть выдвинута вперед, клыки торчат наружу…

Жуть.

Не погорячились ли мы, выбирая? Этот экземпляр в картотеке значился как «Нарг». Мы же с Морганом нарекли его «Наргом Ужасным». Именно он согласно плану должен был до полусмерти напугать Ариадну и его величество. Так, чтобы они обернулись. Обернулись прекрасными, золотогривыми, величественными львами! Вот только… Сейчас верилось в это с трудом.

Нарг, словно прочитав мои мысли, поднял морду и рыгнул. Фу, мерзость какая… Морган хмуро посмотрел на меня. «Делай, раз собралась!», — говорил его взгляд. Я присела на корточки, положила ладони на лохматую голову и замерла. Сосредоточилась. Закрыла глаза.

Один тяжелый, сильный удар. Второй. Я чувствую, как бьется сердце созданного мной чудовища. Мышцы. Мускулы. Чувствую… Чувствую его силу! Запах глины, шепот древней земли и ощущение вечности. Все, как в первый раз, когда мы с папой, много лет назад, создавали мою сестру — Алекс Марлоу. Значит — все идет правильно. Стоит мне лишь подумать — и чудовище бросится на Ари, но при этом не причинит ей вреда.

Потом его величество, король оборотней, спасая прекрасную Ариадну может его разорвать и обратить в прах. Это ж… глина! Очень ценный, с невероятным спектром волшебных свойств ингредиент, да и стоит целое состояние, но… Всего лишь глина.

Я устало улыбаюсь Моргану. Киваю — все получилось. Все в порядке. Мы с наргом готовы. Дворецкий облегченно вздохнул, но особого воодушевления в его глазах все же не было. С каждой минутой мы все сильнее осознавали, что погорячились. Нас всех захлестнули эмоции. Желание помочь тем, кого мы любим. Но что уж теперь? Ничего не попишешь — дело сделано.

Мы ждали Ральфа. Неизвестно, сколько еще. Чем дольше начальник службы безопасности будет изображать, что ведет поиски похищенной сестры, тем правдоподобнее. А это очень важно — король должен поверить…

Я поморщилась — там, где была татуировка, закололо плечо. Морган закусил губу. Дворецкий переживал эту ситуацию, как что-то давно забытое, но при этом до боли привычное. Его глаза горели азартом, адреналин щедро плескался в крови. Риск. Он тосковал по нему. Иногда. Я знала. Я… чувствовала.

«Видишь ли… Некоторые артефакторы порой бывают излишне чувствительны, Алекс… Вот — возьми. Выпей вот это. Молодец. А теперь, будь добра, подай-ка мне порошок ангиморры…»

А может — все гораздо проще, и воспоминания детства тут ни при чем? Что, если все это побочное действие от артефактов, которые мы с Мограном навесили на себя? Так много на мне еще никогда не было! Надо будет разобраться. Рука вновь вспыхнула болью — словно прижгли каленым железом. Я с трудом удержалась от вскрика. Морган кинул на меня осуждающий взгляд, но тут же побледнел, приставив палец к губам — мы едва не пропустили появление тех, кого так ждали.

Бесшумно, на первый взгляд неторопливо, внимательно оглядывая лес, мужчины пробирались к Ариадне.

Морган ткнул пальцем в увеличивающий кристалл артефакта, созданного не так давно одним из Домов как альтернатива подзорной трубы. Дом Моретти, артефактора-иномирянина. Не самый известный, конечно, но работают честно, а уж этот предусмотрительно приобретенный Морганом артефакт нас просто спас!

— Видишь? — дворецкий показал туда, где голубым светом мерцали цифры, определяющие точное расстояние до обнаруженного объекта. — Они совсем близко, Алекс. Ты готова? — Я медленно кивнула, мысленно отдавая чудовищу приказ.

Пронзительный, злобный вой прорезал замерший лес. Ариадна вздрогнула, мужчины сорвались с места.

— Выпускай, — одними губами приказал Морган.

Мне вдруг стало страшно. Что, если я не смогу? Не смогу остановить двойника этого…как его… нарга Ужасного? Ральф и король тоже не успеют, и…

— Алекс! — оказывается, беззвучно тоже можно кричать.

И я… Я его выпустила! Розовая пена летела во все стороны с обнаженных клыков, крылья били о воздух, от чего волосы привязанной к дереву девушки взвились вверх, вспыхнув, ярче солнца! Рыча и завывая на каждом скачке, вздыбив шесть, нарг бросился к Ари!

— Соберись! — шепотом приказал Морган. — Иначе не стоило все это затевать!

Его слова что-то перевернули во мне. Я стала лесом. Прошлогодними прелыми листьями, вылетающими вместе с комьями сырой земли из-под лап чудовища, корой деревьев, муравьиным полчищем, прячущимся под ней. Я была каждой травинкой, каждой капелькой хрустальной росы, и конечно, я слышала стук сердца монстра. Это сердце подчиняется мне, и… Оно не подведет! Я знаю.

— Назад! — мысленно приказала я. — Назад!

Он не хотел, он рвался, визжал, хрипя от злобы и негодования, но… подчинился. Нарг с шумом опустился на землю, задние лапы вспороли землю — во все стороны полетели комья вырванной травы… У меня спина стала мокрой, виски заломило — я прислонилась к дереву, пытаясь удержаться на ватных ногах.

С края поляны донесся львиный рык — это был его величество — злой, величественный и прекрасный!

Лев приблизился к Ари. Их фигуры подернулись синеватым туманом, лица стали похожи на звериные морды, и на мгновение мне показалось, что… Вот сейчас, сейчас они обернуться! На зеленой лужайке появятся два огромных золотых льва! Их шерсть засияет, будто солнце, и… И все будут счастливы! Но марево продержалось несколько ударов сердца — и исчезло.

— Держи, — заорал, Морган, понимая, что все идет не так. — Нарга держи!

«Спи, — запела я мысленно. — Спи… Успокойся. Освободись. Уходи…»

Чудовище дернулось еще раз, но уже более вяло, свернулось клубочком, зевнуло — и опало красноватой пылью.

Все…

— Алекс, — слишком спокойно для девушки, привязанной к дереву, сказала Ариадна. — Прекращай свои эксперименты и иди сюда.

— Ари, — прошептал король, — Ари…

Оборотень нажал на камень в трости, очень похожей на ту, что была у Ральфа. Звякнув, выскочил длинный кинжал, которым он перерезал веревки. Мгновение — и Ариадна свободна.

Она была прекрасна! Такая…красивая. Платье съехало с плеча, волосы растрепались. Они смотрели друг на друга — король оборотней и моя сестра. Долго. Молча. Я уже вышла из своей засады, но замерла, потому что… Слеза моря! Эти двое любят друг друга. Они злы, но они…счастливы. Сердиты, но бесконечно нежны. Непримиримы, понимая без слов друг друга. Так бывает, наверное, только у оборотней. Или…нет?

— Моя, — король схватил лицо Ари, придвинул к себе, и чуть было не коснулся губ той, с которой его так бессовестно и несправедливо разлучила судьба. — Только моя…

— Это была моя идея! — внезапно мой собственный голос разорвал тишину.

Ну вот… Из всех содеянных за последнее время глупостей, эта — самая чудовищная! Зачем, а?! Вот кто? Кто тянул меня за язык? В такой момент…

Король очнулся. Яростно оглядел нас всех и очень… очень тихо спросил:

— А что, собственно, здесь происходит?

— Это я! Я виноват, ваше величество! Хотел вернуть вам и сестре способность к обороту, — Ральф отодвинул меня в сторону, сильно сжав больное плечо.

Боль была такой сильной, что я не выдержала — вскрикнула. Король пронзил меня взглядом, но ничего не сказал. Наступила тишина. Наконец король обратился к Ральфу Арктуру:

— И? — блеснули зеленые глаза правителя.

— Я… Я ошибся, мой король, и… нет мне прощения. Моя жизнь в вашей власти! На рассвете, на арене предков, в присутствии совета я готов…

— Ты уволен.

….

— Из всех вариантов коллекции отца ты выбрала самый впечатляющий.

Мы сидели, ели свежие булочки мадам Клай и рассматривали копию беснующегося нарга в записывающем кристалле. Нарга Ужасного. Изображение было настолько четким, объемным и правдоподобным, что дух захватывало! Вот только на этот раз монстр был в своей естественной среде обитания — где-то среди небесно-голубых гор неведомого мира.

— Ари… Прости, — прошептала я.

— Прости?! И это все, что ты можешь мне сказать? А если бы я с ума сошла от страха?!

— Прости.

— Могла бы и предупредить.

Я опустила голову — что тут скажешь?

— Нет, правда! — глаза сестры вспыхнули от гнева. — Мне действительно интересно — что у вас с Морганом было в голове, а? Думали, что не смогу изобразить испуг?

— Нет, — я обхватила голову руками. — Просто я надеялась, что и ты станешь оборотнем. Так надеялась, что у меня, наверное, мозги отключились…

— Ладно, Алекс. Не мучайся. Я простила. Но должна же я выпустить пар? Идея хорошая — признаю. Жутко-хорошая. Когда вы успели все подготовить?

— Ночь не спали. Живая глина способна принять любой образ — но есть проблема — голем должен его видеть, и нам позарез нужен был монстр, что по плану в самый ответственный момент нападет на тебя. Ну, хватит смеяться, Ари! Шутка ли — обмануть самого короля! Все должно было быть…не подкопаешься!

Я и сама не заметила, как увлеклась, рассказывая о том, как всю ночь не вылезала из лаборатории. Как перевернула вверх дном все записи отца. С двойником-Алекс проблем никогда не было — настройки делал отец. Как он это сделал, сколько времени потратил? Одно дело сделать из живой глины емкость для вакцины, используя способность материала пропускать через себя тепло, трансформируя его под ту субстанцию, которой ее наполнишь, и совсем другое… Глина должна напасть! О том, каким обжигающим было зелье и как я испугалась, что могу потерять над наргом контроль. Словом — рассказ получился на целое блюдо булочек.

— Кто-то нес меня на плече, это я помню, — сестра задумалась. — Морган же? А сундук? Алекс, он же тяжелый! Как?

— Левитационный кристалл, — не без гордости объяснила я.

— Слеза моря… Откуда?!

— Чего только нет в недрах пыльных сейфов Питера Марлоу! — подмигнула я и мы с сестрой подняли бокалы с соком.

— Алекс, ты — гений! Маленький, жуткий, безжалостный гений!

— Прости, — повторила я со слезами на глазах. — Ари, прости!

— Хорошо, — хитро прищурилась Ариадна. — Но у меня одно условие.

— Все, что скажешь.

— Ты признаешься Ральфу, что ты — девушка. Пойми — он с ума сходит! Нельзя так издеваться над моим братом. Он, конечно, тот еще… Но он мне дорог. Все-таки родственник, как ни крути.

— Но, Ари…

— Ты обещала! Только что! «Все, что скажешь!» И это, — львица подняла руку, демонстрируя перстень с молочно-белым камнем — записано! Не забывай — я — адвокат. Не самый последний адвокат в королевстве. Я — профессионал, — подняла на меня смеющиеся глаза сестра.

— А вдруг он… А если я… а он…

— Страшно?

— Очень.

— И мне было. Поэтому… Вперед.