Глава двадцать пятая

Ральф

Он сидел в кресле, сгорбившись, словно старик, и не отрываясь смотрел на батарею бутылок собственной коллекции, столь же роскошной как у покойного (храни Льярра величайшего артефактора в истории королевства!) Питера Марлоу. Питер Марлоу. Загадочный и неуловимый. Отец его преступной страсти, не то герой, не то предатель, организовавший покушение на короля. Не понятно…

В душе начальника службы безопасности все еще теплился азарт профессионала, он так хотел довести это дело до конца! Он жил этим последние несколько недель, а закончилось все в один миг. Взгляд потомка великих предков. Короткое: «Уволен!» И… все. Уволен, вычеркнут из списка, стерт, уничтожен. В его услугах больше не нуждаются. Ни королевство, ни сам король. Больно. Льярра, как же больно! Скорей бы суд и долгожданная, сладкая смерть, что избавит, наконец, от страданий!

Он пришел домой, с четким намерением напиться до бессознательного состояния, до синих, разорви его предки, тараканов! Хоть как-то приглушить изматывающее чувство пустоты в измученном сердце и избавиться, наконец, от ощущения бессмысленности жизни. Главное — пережить этот вечер и эту ночь. Завтра ему станет легче. Наверное. И он найдет в себе силы… на что? Осталось придумать — на что найти силы, куда себя деть.

Карьера окончена. Пятнадцать лет жизни. Сестра… Вряд ли Ариадна будет теперь с ним разговаривать. Алекс… О мальчишке лучше забыть.

Надо все-таки подняться, пересечь гостиную и откупорить первую попавшуюся бутылку. Но он так и продолжал сидеть, уставившись в одну точку. Стемнело. Это хорошо. Свет бы его раздражал. В распахнутые настежь окна веяло прохладой. Ночь подкралась незаметно — осталось всего несколько часов до рассвета, а утром… Утром ему станет легче. Станет ли?

Шум внизу и истеричные возгласы прислуги Ральф воспринял с огромным облегчением. Судя по всему, явилась служба безопасности по его душу. Вот и славно. Он прислушался. Странно. Он ожидал услышать топот ног отряда, но было слишком тихо. Похоже, прислали только одного офицера. Он улыбнулся и подумал о том, что в принципе он может расценить подобный жест как дань некоторого уважения. За прошлые заслуги перед короной главу безопасности королевства не поведут под конвоем — правитель и совет уверены в том, что он, герцог Арктур, не окажет сопротивления. Что ж, и на том спасибо. Он даже польщен, и он не лукавит.

Однако стоило шагам приблизиться к гостиной, как Ральф вскочил. К нему пожаловал…

— Ваше величество, — склонился герцог Арктур.

— Добрый вечер, герцог, — мрачно ответил правитель, бросив жадный взгляд на внушительные алкогольные запасы.

Ральф смутился. Он не успел закрыть дверцу бара, которым любовался в глубокой тоске последние несколько часов.

— Ваше… величество. Вы позволите предложить вам… — слова давались с трудом, ничего подходящего к сложившейся ситуации в голову не лезло.

В конце концов он, пожав плечами и издав что-то не членораздельное, просто махнул рукой в сторону бара.

— Позволю, — кивнул его величество, видимо, прибывая в похожем состоянии, а потому прекрасно понимая, что именно имеет в виду хозяин дома.

Король пересек гостиную, опустился в свободное кресло, и застыл в точно такой же позе, в которой несколько часов назад пребывал сам Арктур.

— Коньяк? — вопросительно поднял вверх брови глава безопасности в отставке.

— Все равно. Давайте коньяк.

Король прикрыл глаза и пробормотал, как бы между прочим:

— Надо же… Ваша коллекция напитков, Ральф, не уступает легендарному бару Питера Марлоу.

Герцог Арктур, открывая бутылку, чуть было не выронил ее из рук. Снова Марлоу! Его величество знает, что за алкоголь в доме артефактора? Но…как?!

— Прошу, — он предложил его величеству бокал.

— Благодарю, — король кивнул, приоткрыл глаза, и недовольство посмотрел на хозяина дома: — Сядьте, Арктур! Это глупо — мы собрались выпить, а вы стоите, словно на параде, руки по швам!

Ральф послушно сел в кресло напротив.

Все было неправильно. Он был из старинного рода, приближенного к короне. Его предки добились подобного положения служением и беззаветной преданностью. Когда король объявил Ариадну своей парой, лично у него не было даже мысли о том, чтобы воспользоваться данной ситуацией и попытаться через сестру пролезть повыше. Он просто был искренне счастлив. Он любил ее, баловал, гордился, оберегал, защищал — словом, делал все то, что обычно делают старшие братья. Когда же его совершенно неожиданно сдернули с поста начальника отдела и «вознесли» в главы безопасности целого королевства, он, тем не менее, помнил о субординации. Всегда.

И сейчас просто не знал, как быть. Как себя вести? Пить? С королем? Недопустимо! С другой стороны… Если его величество желает и даже настаивает… что тогда?

— Я все равно женюсь на вашей сестре, Арктур, — тихо и решительно проговорил его величество. — Она — самое прекрасное, что было и, я надеюсь, будет в моей жизни.

И король залпом выпил драгоценный коньяк. Ну, точь-в-точь как Морган. Ральф улыбнулся, проделал тоже самое, но увы, ничего не почувствовал. Ни вкуса, ни запаха.

Его величество хмуро посмотрел в его сторону, и Ральф налил еще.

— Закуска? — вспомнил оборотень о манерах гостеприимного хозяина.

Король лишь раздраженно пожал плечами, что, в принципе, могло означать что угодно.

Ральф позвонил в колокольчик и приказал принести лимон, нарезанный и посыпанный кофе. Никто не смеет сказать, что он плохой и незаботливый хозяин не способный встретить неожиданного ночного гостя как подобает. В конце концов, он — герцог рода Арктуров! Пока…

— Вы знаете, зачем вас поставили на пост главы безопасности? — вдруг спросил король после того, как Ральфу пришлось подняться и принести вторую бутылку.

Слуги, кроме лимона, принесли огромное блюдо с мясной нарезкой, что было более чем кстати. У него хорошие слуги, а он на них все время рычит! Стыдно. Надо бы увеличить жалованье… Снова.

— Для меня это всегда было загадкой, — ответил герцог, прервав свои мысли. — Симпатий особых вы ко мне не испытывали, по возрасту мне было еще не положено. Да и во главе отдела по обеспечению безопасности артефакторов я был на своем месте.

Его величество так сильно сжал бокал, что герцог зажмурился, вспоминая — может ли он раздобыть еще один в своем кабинете, или придется звать слугу?

— Симпатий… Да я весь ваш род ненавидел за то, что вы сделали с Ариадной.

Ральф только опустил голову — он и сам себя ненавидел за это. Люто. Куда там другому. Пусть даже и королю.

— И живы вы все еще только потому, что лично вы скинули с себя заклятие подчинения на арене предков, десять лет назад.

Ральф, не дрогнувшей рукой, поднес бокал ко рту, выпил. Отставил. Потом развернулся к королю и тихо спросил:

— Что?

— На тот момент ваш отец был главой рода, не вы. Он отдал приказ, которому вы смогли не подчиниться. И вы, и ваш зверь оказались сильнее. Это дало мне время спасти Ари… Странно, что вы не почувствовали воздействия, Арктур.

— Я сделал шаг…

— Вы не могли его не сделать, но вы остановились. Так вы стали главой рода, а ваш отец никогда не выедет из поместья. Никогда.

Они выпили.

— Так вот почему я не в ссылке, а на посту главы безопасности, — прошептал он. — Однако теперь… теперь я в отставке?

Король странно на него посмотрел, он же молча долил его величеству коньяк из второй бутылки и поднялся за следующей.

— Вы не плохой оперативник. И действительно, были на своем месте. Однако когда начался очередной кризис, я принял решение убрать лорда Ксеркса из поля видимости. Я поставил перед Ксерксом другую задачу.

— То есть его болезнь и отставка…

— Фикция.

— А мое назначение?

— Ширма. Вы, герцог, натура неуемная и до безобразия деятельная. Вы склонны к резким движениям, а потому привлекли бы к себе слишком много внимания.

Ральф только усмехнулся — назначением он доволен не был и все время чувствовал: что-то здесь не так. Но до такого объяснения не додумался бы ни за что.

— Хотя должен признать, что вы с честью справились с возложенной на вас задачей. И я благодарен за найденное решение по лже-бешенству.

Король сделал щедрый глоток, вздохнул и покачал головой. Ральф чуть было не зарычал — его порядком утомили недоверие и недосказанность. Ладно, с врагами играть в подобные игры. Но он-то, он-то не враг! Он был предан, отдавался служению не щадя собственной жизни. Может быть, он и не самый блестящий начальник безопасности, но такого он не заслужил.

— Так преступники были найдены? — спросил он.

Король отрицательно покачал головой:

— Как ни странно, нет. Больше скажу — добиться того, чтобы я смог оборачиваться, так и не удалось. А ведь над поставленной задачей бились. Лучшие из лучших, приближенные из приближенный. День и ночь бились, изо всех сил! Получается, как это ни прискорбно, что ближе всего к разгадке подобрались именно вы. Вы вернули себе способность к обороту.

— Да.

— Каким образом?

— Я не знаю.

— Что значит, не знаете, Арктур? — его величество вскочил. — Вы же как-то планировали своей безумной выходкой добиться результата? Вы хотели вернуть способность к обороту мне и Ариадне! Вы нас обоих использовали в темную, ни о чем не предупредив, прекрасно понимая, что цена вашей идеи в случае провала — смерть! В случае успеха, кстати, тоже.

Ральф склонил голову. Ариадна-Ариадна, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

— Рассказывайте! Разорви вас предки, Арктур, — рассказывайте все! И будем думать, как вам это удалось. И ради Льярры, Ральф… Ну принесите вы уже сюда все, что там у вас осталось! Так и будете каждый раз бегать за новой бутылкой?!

Герцог Арктур делал вид, что любуется янтарными бликами. Они так красиво плещутся в бокале! На самом деле он просто не знал, как быть. Понятно, что король спрашивает не из пустого любопытства, но… что он может сказать?!

Что исполнял свой долг? Это логично. Он на службе. Его прямая обязанность — безопасность жителей королевства, не говоря уже о сильнейших артефакторах. Вот только… Вот только наместника великих предков он не обманет. Король спрашивает не об этом, и он, Ральф, прекрасно это понимает. Его величество интересует, как он обернулся. А это значит — надо сказать правду, но… как?

Как объяснить свои чувства к Алекс? Как рассказать о своей тайной, пагубной, преступной страсти к мальчишке? Поведать о том, что все это время он мучился, не зная, как жить дальше! Как описать чувства, которые он испытал, увидев нож, приставленный к беззащитному горлу?

Он вспомнил холодное, безжалостное острое лезвие, ему показалось, оно опять сверкает в отсветах молний, и бьется, бьется под ним тоненькая голубоватая жилка, к которой так нестерпимо влечет! Сжимая бокал, оборотень вновь ощутил звериную ярость, желание грызть, рвать, растерзать мерзавца, который осмелился…

Оборотень задохнулся, бокал лопнул в ладони, коньяк брызнул, осколки посыпались на ковер, чудом не порезав пальцы. В глазах замельтешили синие тараканы. Вот он и допился до синих тара… Кто это? Он присмотрелся — на каминной полке, уперев ручки в бока, стоял крошечный крылатый человечек, а с ним вон еще один — такой же синий и злобный. Они топают ножками и грозят крошечными кулачками в его сторону! Видимо, он все же выпил непозволительно много.

— Что с вами? — голос короля ворвался в поток сознания, и герцог Арктур понял, что обернулся.

Посреди заставленного бутылками кабинета стоял златогривый лев. Зверь чихнул, помотал головой, смущенно переступил лапами — и снова стал человеком.

Ральф посмотрел на каминную полку. Синие таракано-человечки никуда не исчезли. Плохо дело. Надо же — он-таки допился до галлюцинаций, при этом опьянения ничуть не чувствует. Легче ему так и не стало. Синий человечек повертел пальцем у виска. Лев вздохнул и опустил голову. Что сказать? Ты прав, синий таракан…

— На кого вы смотрите? — спросил король. — Ральф! Я вас спрашиваю, разорви вас предки… Там кто-то есть?

Герцога Арктура пробил нервный смех. Он должен помочь его величеству. Должен рассказать правителю правду. Признаться в том, что полюбил мальчика и видит синих человечков на каминной полке. Да уж… Если король после такого не обернется, ему, видимо, действительно уже ничто не поможет!

Бред. Бред и позор. Да просто кошмар какой-то!

Он бы и вправду расхохотался, но звук тихих шагов в коридоре привел его в чувство. Даже в таком малоадекватном состоянии глава службы безопасности оставался профессионалом — мгновенно перекинулся обратно, загородил собой короля и замер.

— Не надо на меня нападать! — дверь медленно приоткрылась — и на пороге появился… доктор Мойер. — Ваше величество! Вы пропали, и лорд Ксеркс попросил меня проверить.

Король мрачно улыбнулся, отсалютовав бокалом.

Ночь удивительных визитов продолжалась. Ральф принюхался. Он только что обернулся, а это значит — воздух дрожал вокруг! Обострились чувства. Ярче стали цвета. Запахи. Звуки. Взять хотя бы доктора Мойера. Они довольно долго были вместе — ночь провели в лаборатории, работали над созданием вакцины среди вулканов. Этого вполне достаточно для того, чтобы сейчас чувствовать более чем остро — это не он! Не Мойер. Плавные, уверенные движения. Глаза…не его глаза! Те, что он сейчас видит перед собой — ярче, зеленее…

— Тише. Тише… — поднял руки старик, видимо, почувствовав, что на него сейчас набросится оборотень, и не важно в каком обличии он собирается это сделать.

— Да что с вами, Арктур?!

Голос его величества был недовольным, но хозяину дома было уже все равно — с него хватит! Он — в отставке, эти двое — в его доме, и они сами к нему пришли! В конце концов, он действительно устал от всей этой истории с двойным, тройным — и так до бесконечности — дном.

— Кто вы?! — герцог отступил.

Что бы тут ни творилось — его величеству ничего не грозит, это было очевидно. Он в упор смотрел на Мойера. Незваный гость тяжко вздохнул.

— Вы же не доктор Мойер, так? Я очень внимательно изучал документы, и кое-какие сомнения возникли у меня еще тогда. Если верить архивам, доктор Мойер двадцать лет не выходил из своей лаборатории, да и тогда, при первой эпидемии бешенства, его толком никто не видел.

— Ваше величество? — устало спросил «доктор», усаживаясь в кресло.

Король нехотя кивнул. И добавил:

— Все равно расследование зашло в тупик.

Мужчина снял узкое тонкое, неприметное кольцо с пальца и медленно провел ладонями по лицу, словно стягивая маску. Ральф застыл на месте, не в силах оторвать взгляд. Это же…

— Знакомьтесь, Арктур, — грустно, и немного (самую малость) виновато улыбнулся король. — Знаменитый, гениальный, и… покойный артефактор Питер Марлоу собственной персоной.

— Вы! — выдохнул герцог, перебирая в памяти все просмотренные им за это время портреты этого человека.

— Я, — кивнул артефактор.

— Но Алекс… — никак не мог прийти в себя оборотень. — Как же вы…

Питер Марлоу посмотрел на герцога, потом на его величество. Вздохнул, пробормотал себе под нос что-то вроде: «С вашего позволения, я похозяйничаю», и направился к бару.

Спустя несколько минут все трое расположились в креслах с бокалами в руках. Разговор не клеился — всем троим было не просто.

— Я не знаю, — первым нарушил молчание Марлоу, — как буду объясняться со своими. Алекс… — лицо артефактора на мгновение озарила улыбка, настолько светлая и искренняя, что оборотень в эту минуту даже готов был его простить. — Морган. Клай. Ари. Не знаю.

— Можно подумать, у тебя был выбор, Питер, — прорычал король.

Арктур внимательно слушал и наблюдал. Видимо, Марлоу и его величеству далось подобное решение с трудом. Еще бы! Он вспомнил боль в глазах Алекс, когда мальчишка вспоминал отца. Простит ли он когда-нибудь? Нет. Не простит. Так же, как его самого никогда не простит Ариадна. Никогда…

— Да понимаю я все, — Питер налил себе бокал, посмотрел на короля, тот кивнул, и артефактор налил всем присутствующим.

— Благодарю.

— История началась с того, что меня попытались убить, а в дом — обыскать, — вздохнул Питер Марлоу. — И я решил, что пора умирать. Это был единственный способ обезопасить детей, а заодно попытаться понять, что хочет противник. Как ни крути — одни плюсы. Думал, за пару дней управимся, а там… Ну, извинюсь, объясню. Думал — они не успеют и понять, что к чему! Однако ситуация вышла из-под контроля. Его величество лишился способности к обороту. Потом — эта эпидемия. За это время мы не раз буквально висели на хвосте у заговорщиков, но они… парадоксальным образом ускользали. Как вы помните — чуть не похитили Алекс.

— Надо искать среди львов, — вздохнул король. — Предатель, как это ни прискорбно, скорее всего рядом со мной. Он каким-то образом приближен к трону. Остальных мы уже проверили. Проработали все возможные варианты.

— Львам-то зачем? Лишиться мира артефакторов? — резко ответил Питер Марлоу.

Ральф выпил все, что было в бокале, пристально посмотрел на артефактора и жестко спросил:

— А вы кто?

Отец Алекс не стал делать вид, что не понял, о чем именно спрашивает глава службы безопасности. Он усмехнулся и честно ответил:

— Артефактор на службе короля.

— Это я уже понял. Не понятно только, каким образом удалось скрыть всю информацию? Мне, как профессионалу, любопытно.

— Ну, я подчинен напрямую его величеству. Сначала служил отцу, потом… Как бы это так сказать поточнее: «перешел по наследству» сыну.

Король кивнул:

— О настоящем положении вещей знаю я. И совсем недавно — лорд Ксеркс, и то… Нам пришлось открыть ему все карты ввиду крайней необходимости. Иначе просто ничего не получалось.

— Наверное, я столько лет благополучно выходил из всех ситуаций, потому что меня просто сдать было некогда, — усмехнулся артефактор. — Посмотрим, что будет дальше. Если, конечно, Морган не задушит или не отравит Клай.

— А что на самом деле с тем артефактом? — постепенно из разговора начала, наконец, складываться более ли менее ясная картина. — Булавкой для галстука, из-за которой его величество, якобы, лишился способности к обороту?

— Ничего, — Марлоу пожал плечами. — Булавку сделал я.

— Мы подкинули ее вам, Ральф, — король посмотрел хозяину дома в глаза, — чтобы обеспечить вас расследованием и отвлечь внимание противника. Тем временем велась работа — мы изо всех сил пытались во всем разобраться.

— Понятно. И что теперь?

— Теперь вы каким-то странным образом добились успеха, — с сомнением, словно до сих пор не веря в это, ответил Питер Марлоу. — И нам надо понять, как вам это удалось.

— Сам не знаю. Могу с уверенностью сказать лишь одно — это произошло в момент, когда Алекс грозила опасность. Смертельная опасность.

— И вы затеяли похищение Ариадны? — король нахмурился.

— Да.

Ральфу снова примерещилось что-то синее, всплескивающее руками. Странно, ему показалось, что от всех новостей алкоголь выветрился.

— Мне одному кажется, что на каминной полке что-то синее корчит нам всем рожи? — спросил король. — Или у меня уже галлюцинации?

— Что-что? — Питер Марлоу нахмурился.

— Не знаю, — моргнул король. — Показалось, наверное.

— Мне тоже кажется, — признался Ральф. — Маленькое и синее. То зовет меня, то плачет. То появляется, то исчезает. Мне кажется, что все мы сходим с ума. Возможно, это сродни эпидемии. Психическое расстройство. Как результат — отсутствие способности к обороту.

— Любопытно…

Питер Марлоу вскочил, выхватил из кармана прозрачный поблескивающий кристалл на длинной витой цепочке.

— Вы не против, герцог Арктур, если мы сейчас вызовем несколько ваших воспоминаний и запишем? Я не уверен, но… Возможно, только возможно — это поможет.

Оборотни кивнули.

— Присядьте, господин герцог. Расслабьтесь. Итак, я введу вас в транс. Вам ничего делать не нужно, тем не менее, попробуйте сосредоточиться на том моменте, когда к вам вернулась способ-нооостьь — к- обооо-ро-туууу….

Тик-так. Тик-так. Тик-так…

Белая звезда качается на серебряной цепочке.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Кресло становится мягким — он тонет в нем, будто в теплых волнах. Зеленые глаза Питера Марлоу.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

В прозрачном кристалле вспыхнул свет.

— На счет три, Арктур… Вспомните. Алекс грозит смертельная опасность. Вы хотите его спасти.

Один.

Голова закружилась.

Два.

Шум дождя, топот ног по мокрой брусчатке.

Три…

Переулок. Туман. Злость. Ярость. Враг склонился над…

— Алекс! Нет!

Снова сверкнуло лезвие, снова он готов броситься вперед, разорвать! Что-то маленькое врезается в веко, заставляя отпрянуть и избежать арбалетного болта. И вдруг…

Вдруг все исчезло. Он стоит в кабинете. Льется из окна солнечный свет. Его руки сложены лодочкой, большие пальцы гладят прозрачные синие крылышки маленькой девочки ярко-синего цвета. Какая она… Удивительно! Миндалевидные глаза, вытянутые ушки.

Но картинка снова меняется — он чувствует мягкий, теплый песок под подрагивающими лапами. Он ступает осторожно по золотой пыли — очень осторожно. Он боится упасть. Ему страшно, но вместе с тем и радостно! Его первые шаги. Лапы разъезжаются в разные стороны — это злит… Так не годиться — он — смелый, сильный лев! Он должен справиться!

— Рррррр!

- Крошка-Ральф издал свой первый рык! — слышится над головой полный любви и гордости голос отца.

— Привет! Я — Герра! Сильфа, родившаяся от первого рыка льва. Давай играть!

Это сладкое чувство полной свободы и беззаботности! Радость первой дружбы, тепло безусловной родительской любви. Но вихрь событий несет его дальше! Он растет. Он уже не ребенок, но еще и не взрослый — первые три курса Академии позади.

— Ральф! — золотая львица кусает его заухо.

— Ари! Убью…

— Ха-ха-ха-ха! Забери меня предки… Какой грозный лев! Может, сначала вытряхнешь из гривы сильф? Мне кажется, там целая стая!

— Герра, — снова всплывает в голове имя. — Герра!

Он как будто вылетел из собственного тела и теперь видит себя со стороны. Огромный золотой лев потягивается, зевает. Трясет гривой, из которой и вправду летят во все стороны синие человечки! Пищат, кувыркаются. Один из них подлетает совсем близко…

— Ральф! Ральф, ты должен вернуться! Хватит медитировать — такой глубокий транс это опасно — можно не вернуться! Слышишь?

— Герцог, на счет три — приходите в себя!

Голос Марлоу. Прозрачный кристалл на длинной цепочке.

- Один. Два. Три! Возвращайтесь!

— Герра!

— Ну, наконец-то! — слышит он счастливый писк. — Склерозник лохматый!

— Герра…

Начальник службы безопасности медленно приходил в себя. Он ловил на себе требовательные взгляды короля и его величества, понимая, что те ждут объяснений.

— Эмммм…. Сейчас. Сильфы! Синие маленькие крылатые человечки. Понимаете? Первый рык в Льярре! Ваше величество, у нас есть… — он покосился на Герру.

— Рассказывай, Ральф! — кивнула сильфа. — Мы с Риккой сняли запрет. Король ее тоже не слышит. Мы не знаем почему, но связь нарушена. Только транс помог ее восстановить.

Питер Марлоу удивленно поднял брови и осторожно протянул к синему существу раскрытую ладонь. Сильфа кивнула и важно опустилась на перчатку артефактора.

— То есть… Транс? — Питер склонил голову набок.

— Уверена, — кивнула сильфа, с важным видом сложив руки на груди.

Алекс

Госпожа Клай била посуду. Когда очередная порция тарелок заканчивалась, экономка бегала за Морганом, который прятался от нее по всему дому. Время от времени наступало короткое затишье — это дворецкому удалось скрыться в подвале. Клай чтила память хозяина, а Питер Марлоу не любил, когда в лабораторию заходили без спроса…

Вечером экономка узнала, о том, что натворили мы с Морганом. И самое страшное то, что я сама же и проговорилась! От радости, потому что сестра простила. Правда, простила не просто так. Как настоящий профессионал, Ариадна Ренберг заключила со мной, Алекс Марлоу, некий договор. Она — прощает, я — рассказываю Ральфу Арктуру правду. У меня сутки на выполнение условий контракта, а пока в нашем доме вместо ужина — грандиозный скандал.

— Ты! Морган! Чем думал?! Дзиньк! Бабааах!

Успокаивающее, извиняющееся бормотание Моргана.

— Молчи лучше! Дзинь-дилень… Бабааах!

Ну вот… Опять! Новый виток.

Мы с Ари сидели каждая в своей спальне, боясь высунуть в коридор даже кончик носа. Мне было немного совестно перед Морганом — несчастный весь удар взял на себя, а ведь это я все затеяла… Оооох, не булочки с плюшками меня ждут. Ой, не они.

За окном темнело, и под звон гибнущего сервиза в голову лезли всякие мрачные мысли. Ральф… Я тихонько проговорила его имя вслух. Ральф. Герцог. Оборотень. Любимый… Да. Я люблю его. Пора уже признаться себе в этом. С чего-то же надо начать.

Страшно. Как же страшно! Ну, вот приду я к нему. И что? Что я ему скажу? Я ж не могу ничего объяснить толком! Даже самой себе. Отца нет, а я из-за всех этих перипетий так ничего и не узнала. А ведь собиралась совершить ночной налет на папины сейфы. Ну, повозилась бы немного — есть там парочка с такой защитой, что… Хотя кого я обманываю? Если отец этого действительно не хотел — никто не откроет, не по зубам. С другой стороны коллекция записывающих кристаллов из дальних странствий тоже вроде как значилась как «совершенно секретно» в дневниках артефактора. Открыла же я ее! Я вспомнила Ужасного Нарга и улыбнулась. Вот это было приключение. И между прочим — я ни о чем не жалею, потому что взгляды двух любящих (любящих искренне, по-настоящему, в этом нет никаких сомнений) оборотней не забыть. Я все сделаю, чтобы они были вместе — ее величество король и моя сестра. Два прекрасных золотых льва. Король и принцесса. Как в сказке! Сердце тут же кольнула боль. А я? Я — не оборотень. И не принцесса. Нужна ли Ральфу такая… Такая, как я?

Дом потихоньку засыпал. Утихомирилась (должно быть, устала) госпожа Клай. Звякнул — осторожно, тайком графином о край стакана Морган. Из комнаты Ариадны не было ни звука.

Слишком взбудораженная, чтобы улечься спать, я просидела у окна до рассвета. Просто смотрела на звезды, до тех пор, пока они не начали таять в молочно-белом тумане. Еще чуть-чуть — и солнце золотом затопит небо. Пора. Надо идти, иначе я не решусь. Сейчас, или никогда! Морган всегда говорил: «Делай, раз решила!» Я поднялась, оделась и выскользнула в коридор.

— Куда! — раздалось шипение, стоило мне подкрасться к входной двери.

— Мадам Клай, я… — экономка стояла на пороге кухни, воинственно сжимая в руках сковородку.

— Моргана возьми. Никаких прогулок без охраны!

— Хорошо, — тут же согласилась я.

— И думай, что делаешь!

Мадам Клай удалилась на кухню, даже не предложив мне булочку. Эх… Как вымолить у нее прощение?

— Возвращайся к завтраку и кушай хорошо, — донеслось с кухни.

— Да! — улыбнулась я.

В холл вышел Морган.

— Быстрее! — покосился он на кухню. — Мне надо в лавку — посуду заказать в дом.

— Не стоит! Я возьму парадный сервиз! — раздалось из кухни.

Мы кивнули — и бросились бежать.

— Уф, — сказал Морган. — Думал, убьет.

Он не спрашивал, куда я собралась. Наверное, Ари ему все рассказала и подослала меня проводить. А может, и нет. В любом случае об этом я уже просто не в силах переживать — слишком сильно и так стучит мое бедное сердце.

— Я слежу за тобой, — буркнул Морган, и исчез на соседней улице.

Вот уже и знакомый особняк. На втором этаже, несмотря на рассвет, горят огни. Кажется, я выбрала неподходящее время, чтобы идти в гости. Чтобы сказать правду… Ох, да разве можно вообще для такого выбрать подходящее время?

Я все замедляла и замедляла шаг. Что, если его нет дома? А если он спит? А если я не вовремя? И…

— Решилась — иди! — Морган вырос, словно из-под земли!

— Морган! Ты… Ты меня напугал.

— Я?! Иди уже…

Дворецкий снова исчез, а передо мной распахнулась, дверь: герцог Арктур, хмурый и взъерошенный, выскочил на порог собственного дома.

— Алекс?!

— Все в порядке, — я поняла, что у меня трясутся губы. — Нам надо поговорить.

Оборотень пригладил золотую гриву. В зеленых глазах вспыхнул огонь. Вспыхнул — и тут же погас.

— Прошу.

Мы пересекли холл, который можно было использовать под бальную залу, свернули направо. Из-за двери, которую он явно собирался открыть, были слышны разговоры и звяканье посуды.

Ральф поморщился:

— Погоди. В гостиной убираются слуги. Пойдем в кабинет. Будешь кофе?

Отрицательно качаю головой.

Еще одна дверь. Если так пойдет, то я растеряю всю свою решимость, которой и так не много.

Оборотень пропускает меня вперед, заходит следом, загораживая собой дверь и не сводя с меня напряженного взгляда зеленых глаз.

Он молчит. И я тоже… молчу. Ругаю себя, уговариваю. Корю. Напоминаю, что обещала Ари, но… слов нет. Нет и все, хоть плачь.

Закрываю глаза — это просто пытка какая-то!

Ральф издал непонятный звук и шагнул ко мне. Он часто дышал, казалось, между нами дрожит от напряжения воздух. Миг — и я в его объятиях.

— Я должна признаться, я…

Дрожь бьет меня всю, от головы до самых пяток, мне трудно говорить, от страха и возбуждения перехватывает дыхание, но не в этом дело, а в том, что он все равно меня не слышит! Оборотень, крепко прижимая меня к себе, запустил одну руку в волосы, сжал в кулак, потянул вниз и стал смотреть в глаза, не отрываясь.

— Признаться… в чем?

— Я должна была тебе давно сказать. Алекса не существует. То есть Алекс — это не он… Не я…

— Ты сводишь меня сума.

— Я девушка.

Он медленно разжимает пальцы, другой рукой еще крепче прижимая к себе. Я опускаю голову, прячу лицо у него на груди. Чем бы это все не закончилось — я выполнила обещание, данное Ари. Я это сказала. И он меня слышал.

— Этого просто не может быть, — рычит он над моей головой. — Запах!

— Зелья. Зелья маскируют запах.

— Но зачем?

— Отец. Ему всегда казалось, что те, кто убил мою семью, придут и за мной. А потом…

— Потом… — оборотень двумя пальцами взял меня за подбородок и развернул к себе, жадно лаская взглядом пересохшие от волнения губы. — Так ты… Алекс?

— Алексия, — я покраснела. — Но отец… Он всегда…

Ральф меня не слышит. Его лицо склоняется ниже, ниже — он касается губами моих губ — так нежно, так сладостно. Я замираю и отвечаю на поцелуй.

- Алексия…

— Да, — шепчу ему в губы, целуя в ответ и шалея от счастья.

Время замирает на мгновение, и вновь превращается в пламя. Как горячо! Как яростно! Как… бесконечно прекрасно.

— Алексия! Моя…

Лев подхватывает на руки, кружит, а я счастлива настолько, что по щекам текут слезы. Ральф, заметив, осторожно опускает обратно и долго смотрит в глаза. Потом улыбается.

- Ты права. Не так. Не сейчас… Я отправлюсь к его величеству за разрешением на брак. Ты станешь герцогиней Арктур. Отныне — никаких тайн, рисков и артефактов. Никаких патентов. Ничего, что может подвергнуть твою жизнь опасности.

— Что? — я не могу поверить своим ушам.

— Госпожу Клай, Моргана и Ариадну сегодня же перевезем ко мне в особняк.

— Нет, Ральф! Артефакторика — это…

Не успеваю сказать «моя жизнь», потому что рот мне затыкают поцелуем:

— Герцогине Арктур все эти глупости не пристали. Ты же знаешь — женщины в нашем королевстве не могут быть артефакторами.

Наверное, я об этом пожалею. Наверное, я выплачу все глаза. Но я не позволю указывать, что мне делать! Время замирает, наше дыхание превращается в пламя. Я таю в объятиях оборотня, глажу его плечи, целую в ответ. Как горячо! Как яростно! Как… бесконечно прекрасно.

Он никогда меня не поймет. А я — его.

— Алекс… — он пытается меня поцеловать, но я делаю шаг назад.

Он, видимо, думает, что для обычного человеческого существа, презренной женской особи с зачатками магических способностей выйти замуж за герцога-оборотня уже само по себе такое сказочное счастье, что… Подумаешь — патенты, продолжение дела отца и создание своего Дома?! Вон как полыхает своими огненно-зелеными глазами. Глазищами…

Он — лев. Я — артефактор. Он — оборотень. Я — маг. И этим все сказано. Глупая я. Решила, раз я не мужчина — так и не будет проблем.

— Алексия! — раздался яростный рев, от которого вздрогнули стены огромного особняка.

— Никогда, — ответила, не оборачиваясь. — Я обещала Ариадне сказать правду. Я ее сказала. Прощайте, герцог Арктур.