Глава двадцать восьмая
Алекс
Как же болит голова. И плечи. Плечи горят, голова раскалывается. Пот струится по всему телу и нечем дышать.
Что со мной?
— Алекс, детка…
Неужели я заболела? Как тогда, в детстве Госпожа Клай отпаивала меня бульоном с ложечки и все бормотала про сильный жар. Отец с Морганом то и дело караулили экономку у дверей моей спальни, чтобы шепотом спросить: «Как она?» Та молча кивала головой, и тогда отец опять уходил в подвал — изобретать не помогающие лекарства. По ночам у меня был бред — мне казалось, что у кровати сидит огромная белая медведица. Иногда она вставала, открывала настежь окно, собирала лапой с черного неба прохладные звезды и сыпала их мне на лоб и плечи — становилось легче. Через неделю я пришла в себя и с тех пор почти не болела.
— Клай?! Почему мы очнулись, а она — нет?
Надо же — и Ари здесь. Беспокоится. Я поняла, что несмотря ни на что, мои губы растягиваются в глупейшую улыбку.
— Стре накинулись на нее первой. Может…
Стре? О чем она говорит?! Как на меня могли накинуться стре?! Артефакты были созданы отцом для защиты нашего дома, они не могли напасть на хозяев! Это… Это невозможно! Отцу завидовали все артефакторы Хоммерсета: сложнейшая работа была практически не выполнима. Он не успел оформить самый прибыльный патент в своей жизни только потому, что…
Умер.
Я медленно возвращалась в этот мир.
Отец. Заговор. Ловушка. Побег…
Черные глаза стре и чудовищная, злая ухмылка тети Нимертии. Фил… Фил был какой-то другой, не похожий на себя. Его я тоже помню — он никогда не стоял так прямо, не смотрел так уверенно, холодно и… безразлично.
— Где мы? — захрипела я.
— Слава предкам, ты очнулась! — встревоженное лицо Ари было белее снега, растрепавшиеся волосы золотым огнем горели в полутьме.
— Мы не знаем, — вздохнула госпожа Клай. — Мы были без сознания, пока нас сюда тащили.
Я огляделась. Все плыло перед глазами, но того, что я увидела, вполне хватило, чтобы понять: мы в подвале, чем-то похожем на тот, что был у нас под домом, и притащили нас сюда явно не с самыми благородными намерениями.
— Фил! — покачала головой экономка. — Такой хороший мальчик… был всегда. Кто бы мог подумать?
— А Нимертия? — Ариадна вытянула затекшие ноги, привалившись спиной к каменной спине. — Она же получила то, что хотела! Почему на нас напали? Не понимаю.
— Они, — я пыталась выразить словами путающиеся в голове мысли. — Они все были какие-то не такие. Словно это они, и… не они.
— Какая умная девочка! Или все-таки мальчик?
Я вздрогнула. Каменные стены подвала стали исчезать, будто проваливаясь куда-то, а из темноты вышли… странные создания. Серые, полупрозрачные, словно сгустки тумана. Серость — это первое, что пришло в голову. Тени-призраки были лысыми — ни волос, ни бровей, ни ресниц. Огромные миндалевидные глаза белесы, на худых плечах бесформенными облаками висит серая ткань, больше похожая на паутину. Их появлялось с каждым мгновением все больше, они бесшумно копошились вокруг, словно тараканы или муравьи — и это сводило с ума!
Сначала подвал словно заволокло дымом, но вдруг перед глазами стали появляться четкие, яркие образы, уже не призрачные, а очень даже живые. То мне казалось — появлялись волки-оборотни, то львы, то еще какие-то люди. Все это кружилось, затягивая в воронку, и я зажмурилась от страха, что схожу с ума!
— Вы кто? — это голос Ариадны, какая же она смелая….
Страшно. Дико страшно и жутко. Сердце билось где-то в горле, колени дрожали, и все мои усилия не могли это исправить. Ясно одно, перед нами — те самые таинственные враги, что пытались уничтожить оборотней. Возможно, среди них есть виновные в смерти отца…
Колени перестали дрожать. Руки сжались в кулаки. Гнев. Гнев и ярость заполнили душу, кровь застучала в висках, а плечи вспыхнули так, что я еле сдерживалась, чтобы не закричать!
Что нам делать? У меня даже саквояжа артефактора нет… Стараясь, чтобы никто не заметил, сунула руки в карманы брюк. Еще одна полезная привычка, выработанная отцом — большие карманы, набитые всякой всячиной. Пальцы перебирали все, что есть, а я судорожно соображала, пытаясь не думать о том, как нестерпимо горят плечи — что же из всего этого может нам пригодиться?
Тут я не выдержала — рассмеялась. Представила, как встаю, выворачивая карманы: «Подождите, пожалуйста, господа. Мне надо кое-что найти и придумать средство борьбы с вами». А они такие: «Да, конечно! Не смеем вам мешать…»
Я смеялась и не могла остановиться. Истерика. Как же не вовремя…
— Артефакторы под нашей защитой, — сообщил один из «серых», не обращая никакого внимания на мой истеричный смех. — Если ты, — длинный полупрозрачный палец потянулся в мою сторону, — будешь работать на нас, то будешь в безопасности. А вот оборотни…
Я дернулась. Ральф. И… Ари…
— Эту самку видели с королем! Надо попытаться выменять ее на наших, — выступила вперед еще одна тень.
Или это был все тот же самый — первый? Этих тварей не поймешь, они исчезают и появляются, сменяя друг друга, при этом выглядят все совершенно одинаково! Я испугалась. Не за себя. За Ариадну. Мы сидели рядом, и я чувствовала, как вибрирует тело девушки, как где-то внутри нее рождается зверь, как рык, что вот-вот вырвется наружу, застрял у оборотня в глотке.
— Ее надо уничтожить. Записать на кристалл и отправить королю.
— Это, боюсь, будет нашим приговором.
— Зато покажем серьезность наших намерений.
— Если есть возможность спасти…
— Их наверняка еще не казнили.
— Фил старается. Не мешай ему.
— Ладно. Давай ее сюда…
— Не тронь! — экономка шагнула вперед, закрывая собой нас с Ариадной.
Сестра негромко, но отчетливо рычала. Верхняя губа морщилась. Похоже, Ари с трудом сдерживалась, чтобы не обернуться и не порвать похитителей. Только их тут столько… У нее наверняка не хватит сил, а госпожа Клай, за исключением своей кухонной магии… Будь у нее хоть сковородка под рукой… Но есть же еще я? Я… я… что? Что я могу?
Страх заставлял мысли носиться в голове с бешеной скоростью. Нас наверняка ищут. Морган. Он, наверное, уже предупредил. Но тут память подкинула картину, от которой остановилось сердце.
Морган!
Если это не было бредом, дворецкий у меня на глазах перекинулся в огромного пса, а потом упал, израненный. Кровь тонкими струйками текла и текла вниз по ступенькам, собирая серую пыль…
Серость!
Видимо, я так испугалась, что забыла об этом, а теперь — вспомнила. Или это был бред? На меня напали стре, впрыснули какую-то жидкость — что это было? Зелье? Пожалуйста… Пожалуйста, пусть это будет бред! Пусть все это окажется неправдой!
— Какая смелая служанка, — зашелестело в полутьме.
— Что вам надо?
— От вас? Глупые самки! Кому вы нужны? Мы пришли за артефакторами. Артефакторы нужны. Оборотни — нет. Теперь мы сами будем контролировать артефакторов.
— Львы не контролируют артефакторов, — госпожа Клай тяжело, хрипло дышала. — Они обеспечивают им защиту.
— Так и мы можем, — один из «серых» замер на мгновение — и превратился в Ари! — Я отправлюсь к его величеству.
— Стой, — остановили его. — Сообщение. От Фила. Маску-Ариадну убрать. Пока. Отрезать у девицы прядь волос и ухо.
Серые тени двинулись на нас со всех сторон. Плечо заломило так, что я взвыла. Взвыла от нестерпимого жара, но не сдалась! Рука сама потянулась в карман, и под ноги нападавшим покатился маленький, незаметный шарик, переливающийся, словно ртуть — папино изобретение. Столкнувшись с препятствием, шарик рассыпался на сотню таких же.
Кем бы ни были «серые» — на них это подействовало точно так же, как на обычных бандитов из плоти и крови! Может наши враги и умели превращаться в кого угодно, но такого точно не ожидали — ноги «серых» разъехались, и они повалились друг на друга. Я обернулась — позвать Ари и…
Золотая прекрасная львица расшвыривала тени, а… огромная, белоснежная медведица сминала лапами все, что попадалось на пути. Я рванула за ними, к выходу — стоять с открытым ртом, пытаясь осознать, что происходит, было некогда!
— Найдите выход! — крикнула я, кидая вслед еще один шарик — последний. — Пора убираться отсюда!
Медвежий рев — и дверь, словно осенний лист, сорванный ветром, летит в воздух! Перевернувшись несколько раз над нашими головами, обитый железом кусок дерева с грохотом опустился позади, дав нам фору в несколько спасительных секунд. Огромные львиные клыки схватили меня за шиворот, когтистая тяжелая лапа со всей силы дала под зад — и я оказалась у оборотня на спине. Едва дыша, вцепилась в гриву.
Оборотни неслись вперед, что есть духу — получилось, мы вырвались из дома! Несколько метров — и нас вновь обступили…
Как? Как они смогли нас обойти? Сколько же их, этих… серых…
Алекс
Оглушительный рык наполнил пространство от земли до самого неба. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела двух прекрасных львов — его величество и… Ральфа. Сердце пустилось вскачь — появилась надежда! Надежда на спасение…
— Мррр…? — вцепившись в Ариадну, я почувствовала волну вибраций.
Кому она это говорит? Мне? Нет… Королю? И тут я увидела глаза короля львов, тающие от нежности, влюбленные и счастливые. Да они заигрывают друг с другом! Нашли место и время.
— Львы?! — в голосе серых слышится паника.
Так тебе! Знай наших! Я оглянулась, и только тут поняла, о чем это они…
Нас обступили львы. Наверное, все львы королевства! На улицах не было свободного места, крыши домов залиты золотом — львы! Только сейчас я поняла, что значит быть под защитой оборотней. Так вот они… какие. Сердце сжалось. Оборотни. Наши оборотни. С отвратительным, резким характером, склонные слышать лишь себя, но… наши. Как же хорошо, что я родилась и выросла здесь. В Хоммерсете. В нашем королевстве. Жаль, отец этого не увидел…
Я вздохнула, крепче вцепившись в загривок сестры. Помощь пришла, это хорошо, но мы не на параде. Серые колышутся, как морской прибой, такое впечатление, что они разговаривают беззвучно.
— Кто вы. И что вам от нас надо? — король внезапно превращается в человека.
— Артефакторы. Нам нужны артефакторы, — разом взвыли серые.
— Все? — тихо спросила я. — Зачем?
Воздух задрожал, пошел рябью, серые тени сгустились в одном месте, и на наших глазах стал появляться более отчетливый образ. Мужчина окинул львов мутными, белесыми глазами и заговорил:
— Спасти, — выдавил он из себя. — Они могут нас спасти. Мы гибнем…
Но тут я услышала хищный свист арбалетных болтов, почувствовала магию, что однажды чуть не погубила Ральфа, когда он кинулся меня спасать. Поняла, что еще один вздох — и мостовые Хоммерсета зальются львиной кровью.
— Нет! — закричала я. — Не хочу! Не надо!
Голова закружилась, я вдруг перестала понимать, стою я на земле или парю в воздухе. Легкие обжигает сухой, раскаленный воздух. Львы! Вокруг по-прежнему львы, целое море, вот только улицы Хоммерсета исчезли, а каждый зверь стал больше… Алое небо, золотой песок, и… сгустки серой, бесформенной массы, пытающейся поглотить оборотней.
— Льярра, — выдыхает его величество с восторгом. — Льярра!
Какой-то серый ком издает злобный визг и бросается на меня, но перед ним оказывается Ральф. Лев рычит, его грива колышется от потоков горячего воздуха, лапой он наступает на то, что посмело приблизиться к той, которую он считает своей.
Глупец! Серые, словно по команде, кидаются в нашу сторону. Львы, прикрывая короля, Ари, и меня заодно, бросаются наперерез, но серых слишком много. Они стремятся уничтожить! Ральфа, короля, Ари — всех! Началась настоящая битва, при этом серые, бросаясь на львов, явно оттесняли меня в безопасное место. Я нужна им. Я — артефактор. Они оставят меня в живых и заставят работать на себя, а Ари, его величество и Ральфа убьют, чтобы не мешали… А Морган? Где Морган? Жив ли он? Мадам Клай? Они не здесь, нас выкинуло, и теперь из-за этих серых ничтожеств я, возможно, никогда не увижу тех, кто мне дорог?
— Нет!
Ральф весь облеплен серыми. Он рычит, старается их стряхнуть, но безуспешно. У меня от злости заходится сердце.
— Нет!
Слышите? Нет! Это мой лев! Мой!
— Ррррррррррррррр! — львиный рык вырывается у меня из горла, да такой, что все замирают.
Я рычу, чувствуя нестерпимую, невыносимую боль в плечах. Хочу посмотреть…
ЧТО ЭТО? Я стою на четырех лапах, волосы стали гривой, а вокруг круговерть запахов.
— Алекс! — крошечный синий крылатый человечек кувыркается в воздухе. — Алекс, давай играть!
У меня не хватает сил на то, чтобы даже помотать гривой. И… все начинает меркнуть и затухать. Плечи уже не болят. Плеч я уже просто не чувствую. Как и себя самой.
Я падаю на песок- все плывет перед глазами…
— Алекс! Аааалееекс…, - хнычет синий человечек, — Королева! Королева сильф! — складывает он молитвенно ладошки, пристроившись у меня на плече, — Она умирает! Моя львица умирает, а я ведь только родился!
— Ррррррррррррр……
Рычание и тяжелая лапа опускается на меня. Ральф. В его глазах столько бои. Боли и гнева. Ральф будет страдать, а синий человечек — плакать. Мне жаль. Мне очень жаль, я и сама не хочу умирать, простите, но я не могу. Больно. Слишком больно…
Синие бабочки кружат над моим плечом. Они верещат и как будто что-то из меня вытаскивают. Они летят, летят и кружатся, а в руках у них длинные, не толще волоса серебряные нити. Я открываю глаза. Я больше не лев. Рубашка порвана, плечо в крови — там, где обычно серебром переливались узоры. Еще в детстве мне их сделал отец. Он что-то говорил о том, что это меня убережет, о том, что так надо, но так и не рассказал всего.
Тоненькие голоса. Вроде снаружи, а вроде в моей голове…
— Так же львицу убить можно!
— И что он сделал?
— Бедная Алекс!
— Алекс, держись.
— Не сообразили раньше.
— Что со мной? — шепчу я.
— Ты — львица, — подлетают ко мне две синие бабочки. — Я — Герра, сильфа Ральфа. Меня ты видела. А она — сильфа короля.
Синее существо с короной на голове кивает с важным видом:
— Приветствую тебя, призвавшая Льярру спустя столько лет!
— Алекс… Мы все у тебя в долгу, — Герра села мне на ладонь. — Если бы не ты, сильфы бы просто исчезли!
— Теперь я — король Льярры и Сильф! Я самый-самый главный! — пискнул крошечный карапуз и все рассмеялись.
Я оглядываюсь, искренне считая говорящих синих бабочек бредом. Все замерли — и серые, и львы. Его величество. Ариадна. Какие же они красивые! Теперь их можно рассмотреть — каждую шерстинку. Ральф. В его глазах столько боли, а от серого тумана веет ненавистью… Страшно ощущать, что к тебе испытывают подобные чувства.
— Почему… все замерли?
— Ты обратилась к Льярре, и она услышала твою мольбу.
Пришлось снова посмотреть на этих… Как же их? Сильф…
— А вы…
— Действительно существуем, — кивнула королевская сильфа. — Ты в Льярре, Алекс. Стране оборотней-львов. От первого рыка рождается сильф — часть души льва. Так распорядилась Льярра. Мы обладаем особенной магией. Ты — дитя оборотней, но каким-то образом все это время ты не оборачивалась, не считала львов своими, но именно на твой зов о помощи открылась Льярра!
Я слушала все это, сквозь слезы вглядываясь в смешение серого с золотым — львы сцепились с пришлыми — да так и замерли, как статуи. Принюхалась — убитых нет. Принюхалась? Опустила глаза вниз — я снова лев. Легла на землю, прижалась к горячему песку и тихо прошептала:
— Спасибо…
«Пожалуйста, моя девочка!» — раздалось в голове.
— А почему остальные так не сделали? — спросила я.
Синий рой с рассерженным гулом взмыл в небо! Мгновение — и сильфы вернулись, осыпая оборотней обвинениями. У меня даже голова закружилась.
— Не верят! Не помнят! Отказываются!
— Убийство на Арене Предков… Еще тогда — давным-давно!
— Подстроенного, кстати!
— Львицу, невесту короля — убили.
— Не защитил. Взял в жены другую.
— Нарушили закон!
Ко мне подлетела сильфа в короне и назидательно подняла пальчик к небу.
— Лев не может убить другого льва. Даже на поединке. Нельзя!
— И Льярра от них отказалась, — грустно сказала Герра. — Она стала гибнуть сама, а вместе с ней и мы…. Алекс! Если бы не ты…
— А вы им почему не сказали?
— Сами… Должны были сами… — донеслось со всех сторон, будто вздохнули пески. — Мы только подсказывали, как могли.
— И только когда король спас Ари, не дал ее растерзать, когда Ральф скинул подчинение и не тронул сестру — только тогда Льярра застыла. Перестала исчезать так стремительно. У нас появилась надежда.
— Так надо рассказать это всем. Это же надо знать! — возмутилась я, и мой маленький новорожденный синий друг согласно закивал.
Сильфы недобро усмехнулись:
— Львы слышат. Остается надеяться, что запомнят и поймут.
— А я…
— Ты — потерянный львенок погибшего рода.
— А как так получилось?
— Мы не знаем.
— Поговорить бы с отцом, — вырвалось у меня. — Папа, как же мне тебя не хватает…
— Призови — и поговори, — пожала плечами Герра.
— Он же умер, — уставилась я на нее.
— Вы, львы, все-таки странные… Ральф не понял ничего! Ни женщину в тебе ни признал, ни львицу. Просто влюбился. Хоть это хорошо, все же вы — истинная пара. А ты? Алекс? Ты что же — не чувствуешь, жив родной человек или нет? Ты же оборотень… Принюхайся. Ну?
Я вдохнула воздух Льярры, потянувшись к тому, кто был для меня всем. Центром вселенной. Больше, чем отцом — наставником, создавшим меня такой, какая я есть. Он поверил, что я могу больше, чем в нашем мире было позволено женщинам:
— Папа…
И он появился передо мной.
— Папа!
Я, забыв, что львица, кинулась к нему! Я прыгала вокруг, ластилась, как котенок, пока внутри кипело и переливалось счастье.
— Алекс!
Питер Марлоу вовсе не был удивлен ни моим видом, ни поведением. И он был… живой.
— Папа? — я опустилась на песок.
Поняла, что хочу поговорить, будучи в человеческом обличии — и тут же покачнулась, снова став снова собой.
— Алекс, — он обнял меня. — Прости. Я не думал, что все это обернется вот так…
— Рассказывай, — в сердце заполз холодок.
— В этот раз я проиграл, — он опустил голову.
— В каком смысле?
— Это было верное тактическое решение, Алекс. Раскрыть, наконец, заговор и обезопасить вас — самое дорогое, что у меня есть. Но я просчитался.
— Значит, наше горе… это «просчитался»?
— Прости.
— Ладно. Это — потом. Я — львица. Почему?
— Я не смог спасти друзей. Много лет назад. Я пришел слишком поздно и нашел тебя. Мать успела отбросить корзинку с крошечным львенком — и ты чудом осталась жива. Я принял решение тебя обезопасить. Мое отсутствие легко могли связать с погибшей семьей. Искали девочку-оборотня, поэтому я появился с двойней. У меня были мальчик и девочка, и никто не мог бы почуять и раскрыть, что ты — львица.
— Зелья, — прошептала я. — Зелья блокировали запах, а это, — я покосилась на окровавленное плечо.
— Вышитый серебряными заговоренными нитями узор на плече не давал тебе обернуться. Действовал как отвод глаз и всячески оберегал. Это было моей первой попыткой, но ты, Алекс! Твои нити во много раз лучше! Я снова проиграл, — отец развел руками и улыбнулся.
Я смотрела на него, и мне очень хотелось простить. Разрыдаться и кинуться на шею, как раньше, но… Но я не могла. Слишком больно. Не могу я его простить. Не могу — и все…
— Ты что с ней сделал? — налетели на отца сильфы. — Ты же чуть ее не убил!
— Ты меня чуть не убил! — налетел на очки артефактора крошечный синий мальчик, мой сильф.
- Она не должна была обернуться, — отец опустил голову
— Ты сумасшедший? — вокруг него закружились роем сильфы. — Она львица!
— Она — артефактор. Лучший в перспективе из всех, кого я знаю!
Я слушала, как они ругались. Какие обвинения кидали друг другу. И думала — а ведь, действительно, кто я?
Львица? Артефактор? Женщина? Мужчина? Невеста Ральфа?
КТО?
Я не хочу. Не хочу в этом разбираться. Я просто хочу жить в мире с самой собой. Заниматься любимым делом. Любить своего льва. Без требований. Без ограничений.
Почему нельзя просто принять меня такой, какая я есть?
— Пожалуйста. — Громко сказала я. — Пожалуйста…
— Ты хочешь остаться в Льярре и разобраться в себе? — сильфы окружили плотным кольцом, и, честно говоря, они дело говорили.
- Да! Я хочу! Хочу остаться в Льярре и разобраться в себе! Оставьте все меня, пожалуйста, в покое…
— Алекс! — закричал отец. Хотел броситься ко мне — но непобедимая сила этого места остановила его и заставила замереть.
— Остальные? — послышалось у меня в голове.
— Пусть уходят. Только… Эти… серые… можно, чтобы они так и остались здесь? Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Не хочу пролитой крови.
— Ну, знаешь, — вздохнули горячие пески. — Так-то мне они тоже ни к чему…
— А можешь отправить их туда, откуда они явились?
— Как скажешь…
Миг — и я осталась одна.