Глава 36

Жарко.

Одежда прилипла к телу, тяжёлый груз придавливал к земле. Корни больно впивались в спину, под головой была только влажная подушка из листьев. Рукой я нащупала мягкую шерсть. Щекотно.

Мысли одна за другой пробивались сквозь густой туман сна.

Не до конца понимая, где я нахожусь, я упёрлась ладонями в тяжесть на груди и попыталась спихнуть источник тепла.

В следующее мгновение по лесу пронеслось глухое рычание, быстро возвращая меня в реальность. Я замерла и медленно открыла глаза.

Волк спал на мне. Его морда и лапы лежали на моих ногах, часть тяжёлого туловища — на грудной клетке. Он свернулся клубком, словно старался уместиться целиком на моём теле. Стоило мне шевельнуться ещё раз, как зверь приоткрыл глаз и с настороженным любопытством посмотрел на меня.

Мы пролежали так, не двигаясь, ещё какое-то время. Тьма постепенно редела, синее небо светлело, приобретая сероватый оттенок. Совсем скоро солнце должно было подняться из-за горизонта. Приближался день.

Волк беспокойно зашевелился. Он начал оглядываться по сторонам, хвост с силой рассекал воздух и бил по земле, разбрасывая сухие листья и мелкие камни. Когти впивались мне в ногу. Я чувствовала, как напряглось его тело, осторожно потянулась к нему, хотела погладить. Волк мгновенно ощетинился и глухо зарычал. Я снова замерла.

Дыхание его стало тяжёлым, рваным. По телу пробежала дрожь. Зверь тихо заскулил, и от этого звука у меня болезненно сжалось сердце.

Я едва коснулась его шерсти, но он тут же резко щёлкнул зубами, чуть не схватив меня за руку.

Вскочил. И умчался в лес, скрываясь между деревьями.

Началось.

Я побежала следом, но старалась держаться на расстоянии. Слышала вой, скрежет когтей о кору, тяжёлые метания между деревьями. Когда на мгновение всё стихло, я решилась подойти ближе.

Вокруг валялась содранная кора, кусты были вырваны с корнем, трава взрыта странными, рваными узорами. Князь уже вернулся в человеческий облик. Он лежал на земле, тяжело дышал, а пальцы его впивались в землю, сжимая траву. Кожа, покрытая потом, блестела в утреннем свете.

Я — травница, лекарь… но его полная нагота смутила меня. Я старалась смотреть только ему в глаза. Сняв с себя плащ, я укрыла его и села рядом, осторожно положив руку ему на плечо.

Когда дрожь начала утихать, он медленно попытался подняться. Я подставила ему своё плечо. Князь выглядел растерянным, сбитым с толку. С ужасом оглядывал поляну, рассматривая то куски коры, то огромные ямы. А затем его внимательный, изучающий взгляд остановился на мне.

— Всё в порядке, — тихо сказала я, подхватывая его за локоть.

Несмотря на слабость и растерянность, князь уверенно указал направление, и мы двинулись по тропинке. Я подстраивалась под его шаг, поддерживая, чувствуя, как он постепенно берёт себя в руки.

— Я не должен был выйти… — пробормотал он едва слышно. — Всё было чётко спланировано.

— О… спасибо тебе, — вырвалось у меня, и я сама удивилась, как странно прозвучали эти слова.

На долю секунды под его пристальным взглядом я почувствовала укол вины. Мне показалось, что я ужасный человек. Но ощущение справедливости, отмщения оказалось сильнее. Я с трудом придала лицу скорбное выражение и опустила глаза.

И чем дальше мы шли, тем громче в голове звучали муки совести.

Что будет с князем, когда он узнает, что именно он совершил?

Я украдкой разглядывала его: чёрные волосы, прилипшие ко лбу, синяки под глазами, бледную кожу. Он придерживал себя под ребра, и по телу время от времени пробегала дрожь. Плащ едва прикрывал его до колен, и он всё плотнее запахивался в него.

Но с каждой минутой князь будто возвращался к себе прежнему: шаг становился увереннее, опора на моё плечо слабела.

Вдруг он резко остановился и, перехватив меня за талию, отдёрнул в сторону. Ногой раздвинул сухое сено. Под ним зияла глубокая яма, утыканная кольями.

— Бессмысленное оказалось занятие… — тихо сказал он.

Я не сразу поняла, о чём речь, и потянула его за руку, вопросительно глядя в лицо.

— Волк. Я в его теле был достаточно разумен, чтобы не попасться в ловушки.

— Но если ты…

— Я не знал, где именно они будут. Просто приказал выкопать ямы, развесить сети и поставить капканы вокруг…

— Вокруг?.. — переспросила я, чувствуя, как внутри что-то холодеет.

И тогда я заметила чёрный сарай. Он чем-то напоминал избу Яганы, только меньше и грубее. Вместо столбов был деревянный настил, исцарапанный глубокими следами когтей, местами потемневший от крови.

Окон не было, лишь одна тяжёлая дверь с огромным засовом снаружи. Теперь она висела на одной петле, перекошенная. Сорванная доска засова валялась рядом. На настиле неподвижно лежало тело.

Князь коротко взглянул на меня и мягко, но решительно оттеснил за свою спину. Мы поднялись на настил. Я осторожно выглянула из-за его плеча и узнала молодого дружинника: того самого, что выманил меня из лагеря.

Когда князь убедился, что опасности нет, опустился рядом с юношей. Я обошла с другой стороны и тоже присела. Похоже, тот получил удар дверью или упал, потеряв сознание.

Мы аккуратно перевернули его на спину.

Юноша слабо застонал и начал приходить в себя.

Пока я осматривала юношу, князь вошёл в избу. Вышел он уже одетым, а его мокрые волосы прилипли к вискам. В руках держал дорожную сумку и кувшин с водой. Он молча передал вещи мне, а сам присел рядом с парнем, осторожно приподнял его голову и плеснул водой на лицо.

Юноша закашлялся, застонал и окончательно проснулся.

— Что ты делаешь здесь? Почему не в лагере? — голос князя звучал жёстко.

— Мирдан… он отправил меня сюда, — парень схватился за голову, часто моргая.

По его виноватому, растерянному виду было ясно, что перед нами совсем ещё юноша. А то, с каким трепетом он смотрел на князя, почти благоговейно, мешало ему говорить прямо и по существу.

— А дальше?

— Я… услышал ваш голос. Подумал, кто-то запер замок. Ну то есть, вы князь заперты…Случайность какая-то… Я снял засов… А потом что-то с бешеной силой ударило в дверь… и всё потемнело. Я даже не понял, как упал…

Мы с князем одновременно переглянулись, молча оценивая услышанное…

Драган достал из сумки хлеб и молоко. Мы перекусили наспех, почти не глядя друг на друга, и он отправил юношу в лагерь.

Когда тот, шатаясь, пошел к деревьям, мы с князем, под его всё ещё любопытным взглядом, направились в другую сторону: к поляне, где ночью произошло нападение.

— Я хотела сказать… что вам не стоит чувствовать вину… Я просто… там… — слова путались. Я и сама не понимала, что именно хочу объяснить ему, как рассказать о том, что произошло ночью.

— Я не испытываю чувство вины, — спокойно ответил он, уверенно шагая к месту бойни.

Мне пришлось ускорить шаг, почти побежать, чтобы поравняться с ним, а затем я обогнала его и встала перед ним, заставляя остановиться.

— У меня есть проблески воспоминаний, — продолжил князь, внимательно всматриваясь в моё лицо. — И, странно, но я не чувствую себя виноватым.

Князь говорил спокойно, не оправдывался и не сожалел.

— Больше пугает другое… — его взгляд на мгновение потемнел. — Разум и тело мне будто не принадлежали.

Он не стал пояснять, что именно помнит, а что исчезло из его сознания. Просто обошёл меня и пошёл дальше.

— А как же? — тихо пробормотала я, едва поспевая за ним.

Тело первого дружинника мы нашли сразу. Он лежал на спине, раскинув руки. Штаны на ноге были разодраны, ткань пропиталась тёмной, почти чёрной кровью.

Князь остановил меня жестом: так далеко, что я едва могла разглядеть его раны. Сам же шагнул вперёд, опустился рядом и тихо прочёл молитву. Не глядя на меня, он снял с плеч плащ и аккуратно завернул в него тело.

Потом поднял погибшего и пошёл вглубь леса: всё дальше от поляны. Я шла следом, стараясь не отставать.

К моему удивлению, он остановился у одной из ям-ловушек. Некоторое время молча смотрел на колья внизу, затем прыгнул в яму, вытащил заострённые копья и сложил их в сторону. Осторожно уложил тело на дно и начал засыпать яму землёй.

Пока князь работал, я видела, как тяжело даётся ему каждая горсть земли. Иногда он замирал, опирался ладонями о край насыпи и глубоко дышал. Рука его невольно прижималась к грудной клетке, к тому месту, где ещё недавно зияла рана. На мгновение мне казалось, что он сейчас остановится, передохнёт. Но уже через секунду князь снова брался за работу.

Драган всё делал молча. Ладони в грязи, лицо в поту, он тяжело дышал.

После он поднял плоский камень и поставил его у изголовья насыпи. Когда вместо ловушки перед нами вырос неровный холм, князь, измазанный землёй, выпрямился и тихо произнёс:

— Такова его вера.

К этому моменту прошла добрая половина дня. Солнце стояло высоко, а воздух стал тяжёлым и вязким. Такой зной бывает только перед дождём. Но нам нужно было найти второе тело.

И его не было на поляне, сплошь усеянной следами борьбы.

Князь молча посмотрел на меня. Я кивнула в сторону леса: туда, куда ночью убежал мужчина. Нам ничего не оставалось, кроме как идти по следам.

Трава была примята, кое-где темнели пятна крови.

— Волк недолго… преследовал его, — тихо сказала я. — Должно быть, где-то здесь.

Я уже заранее готовилась увидеть то, что потом будет приходить ко мне во снах. Но следы продолжались. Они уводили всё дальше и дальше вглубь леса.

— Волк бежал за ним всего несколько минут, — продолжала я упрямо говорить о звере в третьем лице, будто речь шла о ком-то постороннем. — Я не успела далеко уйти…

Князь остановился, всматриваясь в следы, коснулся земли.

— Пойдём назад.

Он повернулся ко мне спиной.

— Стой… а как же Мирдан?

Князь ответил не сразу. Его взгляд выражал беспокойство, а плечи были напряжены:

— Теперь только Чернолесье решит его судьбу.