Глава 39

Я смотрела сквозь деревья туда, где только что исчезли ведьма и Баюн. Они словно растворились в синей чаще ночного леса. Я, оглушённая внезапным теплом и снова ожившей природой: шумом листвы, звуками леса, — стояла и никак не могла прийти в себя. Тепло резко ударило по телу, а силы медленно покидали меня.

Крик Драгана вновь вырвал меня из тревожных мыслей.

— Убегай!

Князь попытался подняться, но снова упал на колени. Он посмотрел мне в глаза. Его тело вдруг согнуло пополам, будто невидимая сила ударила его изнутри. Он повалился на землю, перевернулся на бок, схватился за живот, и в следующую секунду его тело выгнулось дугой.

Я испугалась, что он может навредить себе, удариться головой о камень.

— Драган! — вырвалось у меня.

Я бросилась к нему, падая на колени рядом. Его плечи дрожали, пальцами он рвал траву. Я схватила его за плечо.

— Перевернись!

Он мотнул головой, пытаясь оттолкнуть меня. Всё ещё сопротивлялся, но очередная судорога прокатилась по его телу, и я сама толкнула его. Князь тяжело перевернулся на спину.

Луна как раз поднялась над деревьями, и бледный свет упал на его лицо.

Я быстро села на него сверху, прижав коленями его грудь, чтобы он не переворачивался. Его руки дрожали, он потянулся ко мне, но в следующую секунду вцепился в корень дерева. Раздался громкий треск — сухая древесина сломалась в его пальцах.

— Смотри на луну, — тихо сказала я.

Он тяжело дышал. Глаза его были мутными, и в них уже начинал проступать знакомый жёлтый отблеск. Я наклонилась ближе, не признавая в нем зверя. Каждым своим словом, действием, я давала ему понять, что хочу видеть человека.

— У тебя всё хорошо, — тихо сказала я. — Слышишь? Всё хорошо.

Его тело снова дёрнулось, но уже слабее.

Я всем своим весом надавила ему на грудь и повторяла, как нужно дышать. Когда я почувствовала, что судороги прекращаются, а его тело перестаёт быть твёрдым, как камень, я облегчённо выдохнула.

Несколько долгих секунд Драган просто лежал. Я смотрела прямо ему в глаза. Жёлтый звериный отблеск медленно таял, и в его взгляде снова проступал знакомый серый цвет.

— Мне… нужно идти, — хрипло сказал он.

— Куда?

Я слезла с него и помогла подняться. Князь опёрся на меня всей тяжестью своего тела, и на мгновение мне показалось, что он сейчас снова рухнет на землю, но в этот раз вместе со мной.

Драган оттолкнул меня рукой.

— Уходи. Я пойду в дом для… для волка.

— Нет.

Он зло посмотрел на меня.

— Лисения…

— В лесу мне будет лучше с тобой, — перебила я. — Я пойду с тобой, закрою дверь на засов и буду ждать снаружи.

Он долго смотрел на меня, обдумывая услышанное.

— Если я скажу «беги»…

Он сделал шаг ближе.

— Ты бежишь.

Я молчала. Его голос вдруг стал жёстким. Он схватил меня за плечи и со всей силы встряхнул.

— Поняла⁈

Я вздрогнула и быстро кивнула.

Несколько секунд он ещё смотрел на меня, потом тяжело вздохнул и направился через тёмный лес к дому, построенному специально для того, чтобы удержать волка.

Как только мы вошли в дом, князь сразу принялся осматривать комнату, проверяя оставленные здесь вещи. Он не дал себе даже секунды отдыха.

А я стояла неподвижно и смотрела на предмет, которого здесь точно не было в прошлый раз.

Посреди комнаты лежал огромный камень. Наверное, понадобилось трое или четверо мужчин, чтобы притащить сюда такую глыбу. Из камня торчала металлическая петля, к которой была прикреплена тяжёлая цепь.

Когда я повернулась к князю, он как раз доставал из своего мешка металлический ошейник.

У меня пересохло во рту.

— Ты же не собираешься… — тихо спросила я.

И сама потянулась к фляге с водой, висевшей у него на поясе.

— Это моя вода, — сказал он и протянул мне другую флягу из сумки. Затем достал кусок хлеба, плащ и кивком указал на дверь.

— Тебе же ясно сказали, где быть?

— Я тут подумала… — тихо пробормотала я. — Что могу остаться с тобой. А не сидеть на улице у двери.

— С чего же ты так решила?

— Ну… пока у тебя даже глаза не жёлтые… — тихо сказала я.

Князь лишь смотрел на меня с любопытством, и мне пришлось объясниться:

— Когда ты злишься, мне кажется, я вижу зверя в твоих глазах. А сейчас его там нет.

Я отошла к противоположной стене и села на пол, прислонившись к брёвнам.

— Сегодня в лесу будет тихо. Тебе нечего бояться.

— Почему ты так решил?

— Всем существам Нави любопытно, что задумала ведьма. Сама ли она решилась на такой шаг… или боги помогли.

Князь отвернулся от меня и начал снимать одежду, бросая её в дальний угол комнаты.

Всегда, когда я обрабатывала его рану, я знала, куда смотреть, и старалась не обращать внимания на всё остальное. Я просто делала свою работу. Сегодня же такой цели у меня не было.

Я следила за его движениями, смотрела, как под кожей перекатываются мышцы. И стоило ему лишь взглянуть на меня, как на моих щеках вспыхнул румянец, а всё тело словно охватил внутренний жар.

Заметив моё смущение, князь накинул на плечи плащ.

Когда он взял в руки ошейник, я увидела, насколько неловким и неприятным был для него этот жест. Я понимала, что он отделяет себя от зверя, и как ранит такого сильного, свободного и гордого человека идея, сидеть на цепи как зверь, пусть даже ради нашей сохранности.

— Дай мне, — тихо сказала я, протягивая руку.

Как только ошейник оказался у меня, князь опустился передо мной на колени, позволяя застегнуть его.

— Я оставлю немного места, — сказала я, просовывая пальцы между его шеей и металлом. — Мне кажется, у волка шея шире.

Я вернулась на своё место у стены, а князь, с неприятным звоном протянув тяжёлую цепь, сел напротив меня.

— Ты думаешь, они убьют Мёртвого царя?

Он тихо засмеялся.

— Конечно, нет. Как же его можно убить?

— Но ведьма? А Баюн?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Ведьма лишь наполовину имеет силу Нави. А вот то, что на её сторону стал такой хитрый и самовлюблённый кот… это странно.

— Ты думаешь, он предаст её? — спросила я, не скрывая любопытства.

Князь лишь пожал плечами.

— Доверять в этом мире становится всё труднее, — я опустила взгляд. — Я думала, ведьма освободит меня от сделки. Думала, что вернусь в деревню и заживу новой жизнью.

— Какой? — тихо спросил он.

— Не знаю. Просто раньше мне так хотелось понравиться Яче, нашему старосте, — пояснила я, умолчав про Радана. — Его жене, кузнецу, который был не последним человеком в совете, мужикам, что охраняли нашу деревню… Я старалась понравиться буквально всем. Лечила молча тех, кто осуждал меня за такую работу, выслушивала оскорбления, терпела, надеялась стать лучше в их глазах.

— А теперь?

Я покачала головой.

— Зря всё это. Пустое. Теперь мне хочется жить для себя, не давать себя в обиду. И ни о чём не жалеть.

— Рад, что сейчас ты ни о чём не жалеешь, — сказал он, закрывая глаза и откидывая голову назад.

— Вообще-то жалею, — сказала я, привлекая его внимание.

Я встала и медленно направилась к нему.

— Во время гуляний я вот ни разу в лес не ходила. Не искала цветок папоротника.

Я медленно сняла с себя плащ, затем верхнее платье, распустила волосы и, оставшись в одном белом платье, села напротив него совсем рядом.

Он так и сидел, просто смотрел на меня и ничего не делал.

«Раз так… хорошо.»— подумала я, ожидая от него большей реакции.

Я уже давно всё для себя решила: если мне и суждено уйти в Навь, то сделаю я это на своих условиях. Проведу ночь с тем мужчиной, который мне нравится, и мне безразлично, что скажет община. Поговорю с бабушкой и дедушкой, если успею, то поеду посмотрю на город, а может, и на большую воду.

Но князь всё так же ничего не делал. Он лишь наблюдал за мной своим хитрым взглядом.

Мы молча смотрели друг другу в глаза, и ни один из нас не пошевелился. Напряжение словно повисло в воздухе. Я понимала, что мне не стоит так себя вести, но разворачиваться на полпути не хотелось.

Я потянулась к его плащу и распахнула его, открывая грудь. Осмотрела шрам, который постепенно затягивался: кожа, похожая на засохшую корочку, уже осыпалась. Рана заживала удивительно быстро. Я провела пальцем от груди к животу, осторожно касаясь неровного рваного шрама.

— Ты лучший лекарь из всех, кого я встречал, — сказал он. — И первый лекарь, который сам разделся перед раненым.

Кровь прилила к лицу, сердце ускорилось. А я так боялась, что у меня вот-вот задрожат руки. Он взял мои пальцы в свои ладони и поцеловал руку. Я жадно следила за его губами, за хитрым взглядом, который медленно скользил по моему телу.

Отпустив мою руку, князь коснулся моего лица. Его пальцы нежно погладили мой подбородок, очертили линию губ. Затем ладонь скользнула по моей шее и медленно опустилась ниже.

Я не хотела сидеть рядом безвольной куклой: сама придвинулась к нему, села ему на ноги. Почти как отражение, я повторила каждое движение его руки. Так же очертила пальцами его мужественный подбородок, провела по чётко вычерченным губам, коснулась шеи… и ошейника, который напоминал о грустной реальности.

Я опёрлась на его плечо, пытаясь устроиться удобнее. Его руки оказались на моей талии, и резким движением князь притянул меня к себе. Мы дышали одним воздухом. Наши губы были так близко.

Мне хотелось поцеловать его: коснуться губами, изучить острую линию скул, прикусить его волевой подбородок. Я точно знала, что сделаю это. Закрыла глаза и сама потянулась к нему.

Но его губы коснулись моего уха, и тихий шёпот пробрался под одежду:

— Ты уверена, что раньше не ходила искать папоротник?

Он сказал это и поцеловал мою шею. Я почувствовала его улыбку на своей коже, а легкий смех щекотал мою шею.

Каждое место, которого касались его губы, становилось очагом горячего, почти обжигающего пламени. И я вдруг почувствовала себя настолько смелой и уверенной, что сама подняла руки, приглашая его помочь мне избавиться от одежды.

Как только ткань упала на пол, я вновь посмотрела в его глаза. Жёлтый огонь почти полностью поглотил серую радужку. Я не успела испугаться, оттолкнуть его, отползти на то расстояние, куда не доставала цепь. В следующий миг он повалил меня на пол и накрыл своим телом.

Он был так нежен и осторожен в своём исследовании моего тела, что я почти забыла о странном блеске в его глазах. Мои руки сами тянулись к нему, изучая каждую линию его тела.

Раньше я могла лишь смотреть, когда обрабатывала его раны, но теперь закрыла глаза, наслаждаясь каждым прикосновением к его коже.

Когда я уже вся горела от впервые накрывших меня чувств, он нежно провёл пальцами по моему лицу. Затем снова поцеловал меня, обнимая и осторожно прижимая к грубому деревянному полу.

Это произошло, короткая боль пронзила моё тело и почти сразу отступила, растворившись в новых ощущениях. Он остановился. Его глаза поймали мой взгляд, а руки нежно поглаживали мою грудь и живот.

Драган не двигался, внимательно разглядывая каждую эмоцию на моем лице.

И тогда я сама притянула его к себе.

— Только не смей превращаться сейчас, — прошептала я ему на ухо, наслаждаясь его тихим, нежным смехом.

И снова его тело опустилось на моё. Влажные поцелуи вновь и вновь скользили по моей коже, а уверенные движения отзывались удовольствием, смешанным с лёгкой болью где-то глубоко в животе. Цепь звенела каждый раз, ударяясь о деревянный пол.

Нам было так хорошо.

Казалось, что мы так провели всю ночь.

Уставшая, я лежала на его груди. В голове роилось столько вопросов.

— Зря я всё время отказывалась ходить на поиски цветка папоротника в лес, — тихо прошептала я.

Его пальцы вдруг сильнее сжали мой бок.

— Всегда ли это так? — спросила я.

— Наверное, нет.

— Почему так? — спросила я, приподнимая голову.

Но его тяжёлая ладонь легла мне на затылок, и князь мягко прижал мою голову к своей груди.

— Спи, — сказал он.

Мне нужно было поцеловать его снова. Я наклонилась, коснулась губами его щеки и тихо прошептала:

— Смотри свои сны…

Пока я лежала на его груди и чувствовала, как он медленно погружается в сон, мой палец выводил узоры на его животе, а мысли уводили меня всё дальше.

Я понимала, что точно запомню эту ночь, радовалась, что выбрала именно Драгана своим первым мужчиной. Мы столько прошли вместе. Я так часто лечила его раны, я узнала его душу и его тело. И он был именно тем человеком, который заслуживает жить. Именно он — тот самый князь, который сможет понять и Навь, и людей. Драган, как никто другой, заслужил этот глоток живой воды.

Его сердце так успокаивающе билось под моей щекой.

Я закрыла глаза.