Глава 22. Буду Первый...

Несмотря ни на что, Ветта решилась на побег. В конце концов, в ее груди хрустальное сердце! Она хороша собой, она доберется до самого Короля и попросит, нет – она будет умолять его о помощи и заступничестве! Ведь есть же у него сильные придворные маги, куда более могущественные, чем какой-то Король Ротозеев и его розовощекий красавчик-сын Артур! Король поможет ей вернуть сердце и навсегда порвать с этими негодяями!

А если нет… тут Ветта всхлипывала, отгоняла от себя мрачные мысли, вспоминая Артура и его зловещий вид, с каким он прятал ее сердечко в коробку, и пыталась утешиться мыслью, что если и погибнет, то незаметно, не больно. Ведь проклятое королевское сердце она сожгла, а он и не заметил!

«Я просто усну однажды, и все, – успокаивала себя Ветта. – И не проснусь!»

Ей стало ужасно страшно за себя. А еще – она впервые в жизни осознала, что во все это она вляпалась совершенно самостоятельно. Ведь у нее был шанс отступить, уйти, не будить высшие силы, с которыми она не могла не справиться, ни даже соперничать.

«Ах, какая глупость! – ругала себя Ветта, одновременно очень жалея. – Какая наивная, опрометчивая, беспечная глупость! Неужто нельзя было сначала подумать, прежде чем соваться во все это? Какая же я дура… Почему никто не предупредил меня, что все может обернуться… так? Ну, бобы на ужин, и крестьянская колбаса. Зато сердце мое при мне оставалось бы. И много, много лет жизни впереди!»

Она спешно спустилась по лестнице, выглянула в зал – и снова нырнула в полумрак лестничного пролета с сильно бьющимся сердцем, потому что теперь гости маркиза пугали ее до невозможности. Это были не просто ряженые мерзавцы всех мастей – это были его верные слуги, его цепные псы, внимательно наблюдающие, чтоб жертва не выскользнула из западни.

«Черта с два они меня отпустят, – с тоской размышляла Ветта. – Даже если мне удастся выйти в сад, за мной последует как минимум трое подонков, чтобы притащить обратно, если мне вздумается убежать. А бегаю я плохо… еще и это платье. Оно длинновато. Кажется, я уже наступила на подол пару раз и чуть не упала . Это означает только одно: нужно найти сообщника, – решила Ветта. – Взять под руку и пойти с ним погулять… наобещать чего-нибудь… да я все сделаю, что б он не попросил! Лишь бы помог мне удрать!»

Обдумав все это хорошенько, Ветта снова выглянула в зал, отыскивая потенциального спасителя. Но ни один из Ротозеев не внушал ей доверия. У всех, абсолютно у всех, были опасные, хищные лица, чудовищные оскалы, желтые зубы. Они едва ли не потирали руки, предвкушая то, что им скажет Король – ведь для чего-то же он их сюда позвал?

Ветта выбирала бы долго, если б ее взгляд не отыскал среди прочих гостей стройного молодого человека в нарядном голубом костюмчике, в перчатках из тонкой кожи, приглаженного и яркого, как только что вылупившийся цыпленок. Его невероятно былые, чистые  волосы были гладко зачесаны назад и увязаны в жгут, который спускался аж едва не до колен. У юноши было приятное, чистое, породистое лицо, обходительные манеры, очень красивая улыбка в отличие от прочих Ротозеев, и странные красные глаза.

«Альбинос, – подумала Ветта, пробираясь в толпе за этим неуместно-ярким, красивым человеком. – Выглядит так, будто его воротит от этих рож. Вон с толстухой как изысканно раскланялся, а отвернулся – и лицо у него такое, будто его сейчас вывернет.  Хорошие манеры, прилично и со вкусом одет… Не похоже, чтоб Ротозеи были ему по нраву… Похоже, ищет кого-то… Может, попробовать его? Вдруг поможет мне?»

Растянув губы в самой приветливой улыбке, на какую только была способна, Ветта оправила на себе платье, чтоб выглядеть как можно опрятнее и благопристойнее, не оскорбить взыскательный вкус альбиноса, и только потом посмела приблизиться к нему и потянуть его за рукав, привлекая к себе внимание.

Молодой человек обернулся к ней, цепляя маску вежливой дружелюбности – и его странный взгляд вспыхнул изумлением, словно он увидел нечто такое, чего увидеть никак не ожидал.

«А я ему понравилась, как будто», – довольная, подумала Ветта, скромно опуская взгляд и кокетливо поправляя локон.

– Простите? – промолвил он, кое-как оправившись от удивления.

– Извините мне мою дерзость, – прошептала Ветта, совершенно тушуясь. К тому же, ее хрустальное сердце вдруг забилось так сильно, что на ее щеки лег густой, жаркий румянец, и альбинос почти отшатнулся, будто увидев приведение. – Тут так душно и шумно, что у меня невольно голова разболелась… Может, выйдем в сад?!

– С кем имею честь, – вкрадчиво произнес молодой человек, пристально рассматривая Ветту, словно давнюю знакомую, чье имя позабыл, а черты лица все еще хранятся в смутных воспоминаниях.

– Иветта Ладингтон, – томно представилась Ветта.

– А в этом изысканном обществе, – так же вкрадчиво, ослепляя сомлевшую Ветту своей улыбкой, продолжал допытываться молодой человек, – вы какую должность занимаете? Или вы тут… случайная гостья?

– Нет, нет, – ответила Ветта. – Не случайная… Я – Швея.

– Ах, Швея, – протянул молодой человек, улыбаясь все ослепительнее, так, что на его гладко выбритых щеках заиграли обаятельные ямочки, а у Ветты закружилась голова от его гипнотизирующего внимательного взгляда. – Какая почетная должность… Я вижу, Король ценит вас. Дарит дорогие подарки?

«Это он о хрустальном сердце, – с неудовольствием ответила Ветта, жалея, что он так сразу  раскусил секрет ее прелести. – Вот же черт красноглазый! Наверное, не станет со мной возиться, если  понял, что все это – кудряшки, фарфоровая кожа и кроткий взгляд, – все не настоящее…»

Однако, альбинос ловко предложил ей руку, и Ветта, с облегчением вздохнув, взяла его под локоток, и под внимательными взглядами эта парочка прошествовала в сторону веранды, выходящей в сад.

– Очень интересно, чем такая милая девушка могла заинтересоваться в моей скромной персоне? – ворковал альбинос, неспешно удаляясь с Веттой. – На этом балу вы, определенно, самая привлекательная, и могли бы выбрать любого. Никто не отказался бы составить вам компанию…

Альбинос все так же доброжелательно и мило улыбался, излучая симпатию и всячески давая понять Ветте, что он с ней флиртует. Ветта чуть скисла; и подумала уж было, что не того выбрала. Обычный франт, вероятнее всего, любитель бесплатного. Чуть только услышит об открытых дверях так мигом туда, поживиться и поесть на дармовщину. Но другого кавалера у нее не было;  и нужно было попытать счастья с тем, что был.

– Привлекательным девушкам, – кокетливо произнесла Ветта, улыбаясь альбиносу, – иногда нужна помощь сильных и великодушных мужчин.

Белесые брови молодого человека удивленно взлетели вверх.

– Помочь вам? – деланно удивленно произнес он. – В чем же? И, главное, каков будет приз, какова плата за помощь? – в его приятном голосе вдруг хрипнула хищная, металлическая нотка, такая сильная, такая острая, что Ветта выкрикнула «ах!», словно молния ее пробила насквозь, поразив сердце.

«Он не тот, за кого себя выдает!» – промелькнуло в ее мозгу. Мысль эта словно не принадлежала ей, и голос, который озвучил ее, дрожал и срывался. Ветта было отпрянула от молодого человека, но он словно завораживал ее своим взглядом, и вел, вел, вел, пока девушка не обнаружила, что они довольно далеко от дома, в зеленом лабиринте из постриженных кустов. Рядом беседка, летний столик, фонтан, мосток через ручей, убегающий куда-то далеко, в лес,  и никого, кто мог бы спасти ее от рук этого странного человека, который уже почти не скрывал своего нескромного желания.

«Какое спасение, – билось в висках испуганной Ветты, – я же сама… я же сама хотела выйти отсюда… и  готова была на все… пусть берет что хочет, лишь бы помог перелезть через ограду и задержал погоню, послал по ложному следу…»

В темном лабиринте, у холодного мраморного стола, на котором дождем выбило мелкие ямки, из которых не напиться и воробью, альбинос затащил Ветту в темный зеленый уголок.

– Так каков будет приз, Швея Ротозеев? – произнес он, упершись ладонями в зеленую стену, склоняясь над помертвевшей от страха Веттой, улыбаясь жуткой хищной улыбкой. С перепуга Ветте показалось, что его клыки удлинились, стали не совсем человеческими, и он сейчас ими вопьется в ее горло. Безотчетным движением она стащила со своей шеи кружевную косынку, подставляя горло под его улыбающиеся страшные губы.

– Все, что угодно вашей милости, – шепнула Ветта. – Берите меня, мою невинность… Только помогите выбраться отсюда живой…

– И унести с собой хрустальное сердце?! – рыкнул хрипло и зло альбинос. – Маленькая грешница, я вижу тебя насквозь!

Внезапно его гладкий, красивый вид рассеялся, и сквозь него, словно через разорванный туман, проступил кто-то другой, страшный, неистовый, хищный, в черной одежде, с безумными алыми глазами, и Ветта заверещала, дико и отчаянно, прекрасно поняв, кто над ней склоняется.

– Демон! Демон!!

– Демон, – хохотнув, подтвердил Первый, хищно и шумно обнюхивая Ветту, втягивая воздух подрагивающими ноздрями. – Магия всемогущая, да ты даже пахнешь так же, как она…

Без особых церемоний он грубо уткнулся лицом в грудь Ветты, виднеющуюся в  вырезе ее платья, и девушка едва не описалась, почувствовав жадный, горячий и невероятно эротичный поцелуй. От этого поцелуя жар пролился в ее тело, такой сладкий и невыносимо-томительный, что колени девушки подогнулись, и она в изумлении  поняла, что едва не потеряла сознание. А Демон вовремя подхватил ее, словно обмякшую куклу из тряпок, и держит, жадно исцеловывая ее грудь, покусывая ее и оставляя на коже красноватые следы своих хищных острых зубов.

Пожалуй, Первый едва сдерживался, чтоб не разодрать когтями ее тело, упиться его ароматом, упиться ее кровью. Знакомый аромат сводил его с ума, и он удержал разум усилием воли. Тот готов был покинуть и без того безумную голову, и тогда Первый поверил бы, что свершилось невероятное, невозможное, и он сжимает в объятьях ту женщину, о которой грезил целый век.

Но это была не она… не она.

– Ну, – хрипло произнес Первый, через силу оторвавшись от Ветты, – так чего же ты хотела от меня, Швея Ротозеев? Чтобы я спас тебя? От кого? Хотела удрать с сердцем?

– Мне оно не нужно! – выкрикнула Ветта.

– Да, – поддакнул Первый, бесцеремонно задирая на девушке юбку и испытующе вглядываясь в ее искаженное от страха лицо. – И поэтому ты удираешь.

– Меня особо никто не спрашивал, когда наградил этим сердцем! – выкрикнула Ветта. – Просто предложили и все! А даже если б я и отказалась, кто б меня послушал?! Ему нужно было хранилище для этого сердца!

– А тебе? Что ты хочешь, маленькая Швея?

Ветта задумалась лишь на миг встретившись с алыми глазами Первого, и все стихло вокруг них на этот долгий, долгий миг.

– Жить, – произнесла Ветта, наконец. – Я жить хочу. Забери хрустальное сердце, верни мне мое, и я отдам тебе все, что попросишь.

– Договорились, маленькая обманщица, – рыкнул Первый, грубо встряхнув ее, швырнув на стол, вспугнув стайку маленьких птичек. – Но сначала я накажу тебя, чтоб не смела надевать чужие лица и больно ранить чужие души воспоминаниями!

Ветта вскрикнула и тотчас же подавила крик, вцепившись в ладонь зубами, прекрасно понимая, чего желает от нее Демон. Его руки путались в ее юбках, оглаживали ее дрожащие ноги, и Ветта уткнулась пылающим лицом в холодным мрамор, вся трясясь.

– Магия покарает вас за жестокость! – слабо выкрикнула она. – Никому в этом мире нельзя безнаказанно насильно брать невинных девушек! Даже самому Королю!

– Мне, – яростно рыкнул он,  склонившись над ней, – в этом мире можно все! Даже то, чего нельзя Королю!

Холодный ветер коснулся ее обнаженной задницы, до которой добрался нетерпеливый Первый, и Ветта едва не померла от стыда, чувствуя, как его горячие ладони поглаживают и растягивают ее ягодицы.

– Невинна, говоришь? – шепнул он ей в ухо, навалившись на нее  всем телом. Его язык пощекотал ее горячую мочку, острые зубы чувствительно прикусили, и Ветта едва не заскулила, утонув разом в горячей волне стыда и странного возбуждения. Страха отчего-то не было, будто первый нарочно наделил ее магическим бесстыдством.  – Ну, так я буду Первым…

Его горячий рот с пылающей страстью прижался к ее округлой ягодице, зубы куснули жадно и развратно, и Ветта застонала, вдруг почувствовав, как ее бессовестное тело пульсирует в такт его развратным поцелуям. Его жесткие пальцы ухватили ее меж ног, нетерпеливо встряхнули девушку, помассировали ее пульсирующее лоно, увлажняясь, и грубо, почти на грани боли, безо всякого почтения нажали на крошечное пятно ануса.

От этого тревожащего, странного, стыдного  прикосновения к такому интимному, потаенному местечку глаза Ветты распахнулись, страх и изумление промелькнуло в них.

«В зад?! – подумала она, холодея, сжимаясь, чувствуя, как пальцы Демона, с болью вкручиваясь в ее тело сзади, проникают все глубже и глубже, заставляя ее кряхтеть и хватать воздух разинутым ртом в безмолвном крике. – Серьезно?!»

Однако, эти проникновения, грубоватые, слишком быстрые, скоро привели к тому, что Ветта начала постанывать, поскуливать, широко разинув рот, выгибаясь и задирая задницу все выше, следуя за рукой Первого.

– Магия пресвятая! – заверещала она, задрыгав ногами, когда его пальцы внутри ее тела что-то этакое сделали, и стыд обжег ее щеки. Но не потому, что она извивалась голая, нанизанная на руку Демона, а оттого, что вместе с этими бесстыжими манипуляциями пришло удовольствие, подчиняющее себе ее тело. Ветта готова была визжать, содрогаясь в спазмах, и желание его ласки – некрасивой, грубой, – заставляло ее плясать на цыпочках, задирая задницу все выше.

– Не смей говорить в такой момент святых слов, засранка! – рыкнул Первый, ухватив ее за трясущиеся бедра. Его пальцы выскользнули из ее горячего нутра, и на их место почти сразу же пришло что-то другое, намного крупнее, жестче. Ветта снова заверещала, дрыгая ногами, чувствуя, как нечто – член Первого, – туго проникает в нее сзади, распирая ее, погружаясь в жаждущее горячее нутро. И вместе с этим  проникновением в ее мозгу словно шаровая молния взорвалась. Ветта билась на холодном мраморе, кричала, не слыша своего голоса, а изумленный разум ее отсчитывал мягкие и жадные спазмы ее нутра.

«Это что еще такое?! – в изумлении думала Ветта. Когда она пришла в себя, Первый яростно толкался в ее тело, меж безвольно висящих ног, и Ветта снова закряхтела, чувствуя, как бессовестное, расслабляющее наслаждение наполняет ее тело. – Что это со мной, магия святая?! Он меня околдовал или так и должно быть?!»

– О-о-о, – провыла она, бесстыже выгибаясь. Грубая ладонь ухватила девушку за дрожащее горло, заставила прогнуться назад сильнее, отчего толчки в ее тело стали ощущаться сильнее, острее, глубже. Яростно рыча, Первый склонился над ее пылающим лицом, но не поцеловал, нет, хотя губы ее пылали от желания этого поцелуя. Он пребольно куснул Ветту в шею, в плечо, оставляя синяк, и Ветта закусила губы, душа рвущиеся жалкие стоны и растворяясь в безусловном подчинении.

«Он растерзает меня насмерть!» – думала Ветта, дрожа и чувствуя, как неумолимо подкрадывается и мощно накатывает третье удовольствие, топя ее в стыде и заставляя орать совершено по-животному и толкаться навстречу Демону.

Одна его жесткая ладонь пролезла под ее живот, потом меж ног, грубо ухватила горящее желанием лоно, сжала податливую мокрую плоть. Сок желания тек из лона девушки, орошая  пальцы Певого и бедра девушки. Ветте казалось, что она мокра едва ли не по колено, и его грубость, его жесткие пальцы, тревожащие ее, только усиливали ее возбуждение.

– Возьми же меня, черт тебя дери! – проверещала Ветта отчаянно, дрыгая ногами. Она с силой оттолкнулась от стола, поднялась, ухватила его руку и с силой направила его пальцы в себя, в горящее невыносимым желанием мокрое лоно. – Или я сейчас умру!

– Не смей так грязно ругаться, грешница! – снова яростно рыкнул Первый. Но рука его подчинилась желанию Ветты, и та закричала, увидев, наверное, сияющие вершины заснеженных гор, когда его пальцы жестко вошли в ее лоно, вместе с желанным наслаждением принося жгучую боль.

– Черт тебя дери! – рычала Ветта, извиваясь и багровея. Первый проникал в ее тело в оба отверстия,  жестко брал ее одновременно и рукой, и членом; его пальцы слишком скоро залечили боль, причиненную проникновением. Ветта снова упала на стол грудью, совершенно лишенная сил, ощущая только, как Первый терзает ее тело – яростно, безо всякой опаски. Для удобства он уперся ногой в стол, продолжая жестко трахать ее в зад,  и Ветта, сквозь полуобморочное состояние, увидела его сапог рядом с собой. Этот паршивец, разумеется, и не подумал раздеться, а всего лишь расстегнул штаны. Но сейчас, утопая с головой в безумном, магическом наваждении, в нереальном наслаждении, Ветта вдруг захотела припасть губами к этому сапогу и с воем целовать его, чтобы выплеснуть страсть и безумие, передавшиеся ей от Первого, чтобы они не разорвали ее грудь и не свели ее с ума.

– Если останусь жива, – выдохнула Ветта, когда Первый, перевернув ее на спину, грубо ухватил за разведенные бедра, притягивая девушку  к себе, – то буду помнить тебя всю жизнь!

– Иначе и быть не может, – бросил Первый, грубо, одним толчком, вколотив член в ее лоно, перемешивая сок желания и девственную кровь. Он ухватил Ветту за волосы, сжал жесткими пальцами затылок девушки до боли, и Ветта снова увидела сверкающие вершины, едва не лишившись сознания от дикого, безумного, развравтного, изощренного  поцелуя, обжегшего ее губы. Дыхание остановилось в ее груди, разум воспламенился от страсти, которую вдохнул в нее Первый, и она, постанывая, вцепилась в его плечи, неумело ответила ему, яростно насаживаясь на его член.

Последнее удовольствие было сильным и мягким, и Ветте, откинувшейся назад, подчинившейся глубокой пульсации сладких спазмов, выдыхающей свое нереальное наслаждение, казалось, что она плывет над рекой, едва касаясь ее волосами, а руки Первого удерживают ее за талию.

Когда она пришла в себя, Первый уже привел себя в порядок, застегнул одежду и что-то заворачивал в лоскут, который бесцеремонно вырвал из ее черного платья. Ничто не напоминало о жаркой бесстыжей возне и о безумной страсти, которая только что случилась тут.

– Я… – пробормотала Ветта, натягивая платье на грудь и пряча от алого взгляда Первого исцелованные накусанные соски. – Я могу идти?

Он покосился на нее, тыльной стороной ладони стряхнул с мокрого лба белую прядь.

– Иди, – небрежно ответил он. – Уговор есть уговор. Ты свободна. Выход там, – он указал пальцем на кованную решетку забора, и та со скрипом покосилась. Полопались с громким треском прутья, открылся широкий лаз, словно его в заборе разворотило взрывом.

– А сердце?! – вскричала Ветта, прижимая руки к груди. – Мне нужно мое! А хрустальное забери!

Первый снова усмехнулся, а щеках его заиграли обаятельные ямочки.

– Вот же оно, – ответил он, демонстрируя Ветте узелок. – Я забрал его, как и обещал.

– А мое?! А как же я?!

– Твое тоже на месте, – ответил Первый. – Живое сердце всегда следует за хозяином.

– А как это – живое? –   заинтересовалась Ветта, вспомнив тухлятину в стеклянной банке. – А если сжечь, то?..

Первый молниеносно обернулся к ней, оставив свой узелок.

– Что ты сказала? – не веря своим ушам, произнес он. – Сжечь?.. Что ты сожгла?!

Не дожидаясь ее ответа он шагнул к девушке, положил свою страшную руку на ее лоб. В видениях Ветты промелькнуло пламя камина, заплесневевшая банка и страшная, мерзкая тухлятина, догорающая в углях.

– Ты сожгла сердце Короля Ротозеев?!

– Это хорошо или плохо?! – выдохнула Ветта, испуганно вглядываясь в алые глаза. – Хорошо или плохо?!

– Это прекрасно! – хищно выдохнул Первый и рассмеялся рокочущим зловещим хохотом. – Ты не представляешь, какой подарок сделала мне!

Он снова ухватил ее за шею, привлекая к себе, и Ветта заскулила, получив второй в своей жизни головокружительный  поцелуй от Первого.

– А ты точно демон? – прошептала она, когда страстная ласка закончилась, и душа ее, отлетевшая было к небесам, вернулась обратно. 

– Точнее не бывает, – усмехнулся Первый.

– Это очень жаль, – вздохнув, произнесла Ветта, не смея раскрыть глаз и вернуться в действительность из страны мечты. – Я, пожалуй, осталась бы с тобой навсегда…

Первый расхохотался, пальцы его разжались.

– Это невозможно, – ответил он, слегка подтолкнув ее к решетке. – Ну, иди. Не то сейчас я покажусь тебе не таким уж милым.

В голосе его раздалось раскатистое рычание зверя, и Ветта, мигом позабыв о своих сладких мечтах, с визгом рванула к сломанному забору. Первый проводил ее взглядом, проследил, чтобы она беспрепятственно миновала магическую преграду, установленную маркизом вокруг своего дома, и отер ладонью губы, все еще помнящие поцелуй с Веттой.

Медленно и печально взошел он на мост через черный ручей. Внизу, в темной воде, лениво шевелились огромные толстые сомы, выискивая корм на дне. Крохотный сверток с хрустальным сердцем упал в черные волны почти без всплеска, и вода тотчас накрыла его.

– Покойся, – произнес Первый, глядя, ка в воде исчезает золотая вышивка на лоскуте ткани. Он не умел говорить длинных пышных речей, но в этом слове было все, что он хотел сказать.

Покоя. Наконец-то. Подальше от жадных человеческих рук.

Огромный сом плеснул в воде, его шкура вдруг стала яркой, золотой, и Первый пожал плечами.

– Может, рыбы окажутся лучше людей….

Однако, больше медлить было нельзя. Сила итак уже рвалась из его души. Первый яростно растерзал ворот, добираясь до ошейника, ухватил почти незаметную тонкую цепочку, и несколько раз дернул ее, чтобы там, на другом конце, поняли – время пришло.

Глаза его разгорелись безумием, когда он, наконец, позволил магии овладеть своей душой.

Рев пронесся над притихшим садом, и Первый, на глазах становясь массивнее, порастая белой шерстью, быстро пошел в сторону дома.