Глава 12

Месяц спустя

Я заглушила двигатель и прислушалась. Раннее осеннее утро спеленало поселок паутиной тумана, а запах прелой листвы вскружил голову. Я ехала всю ночь. Устала… Но чувствовала себя так, будто родилась заново.

Как только история, в поисках которой я уехала, предъявила мне свою точку, ничто не держало меня больше в дороге, и я рванула домой к Медведю.

Он знал, что я возвращаюсь. У меня не было цели сводить его с ума молчанием. Хоть и не сразу, но нам удалось сойтись на коротких смс, которые не позволят прорваться реву тоски через слова.

«Я в Краснодаре. Промокла под дождем. Греюсь в ванной с горчицей».

«Выпей горячего чая с молоком. Если поедешь с температурой, никуда больше не отпущу, поняла?»

«Поняла».

«Я во Владике. Тут очень красиво. Но холодно. Колесо пробила».

«Меняй полностью, не ставь заплатки. Записал тебя на полное техобслуживание. Адрес пришлю отдельно. Деньги на карте».

«Ты слишком много кинул».

«Не спорь со мной. В этих вопросах никогда не спорь!»

«Ладно. Не буду».

«Я в поселке в горах. Граница Южной Осетии – как другой мир. Тут может долго не быть связи».

«Будь осторожна. Где ночуешь?»

«В спальнике под небом».

«Наверное, так даже безопасней. Жду от тебя вестей».

«Нашла родственников. Отец умер в день смерти мамы. Видела его могилу».

«Ты держишься? Хочешь, я приеду?»

«Я сама уже еду к тебе».

«Жду тебя. Только не гони. Обещаешь?»

«Постараюсь. Как Воркуша?»

«Пожрала мою футболку. Теперь выглядывает из дырки на груди. Наверное, тоже скучает».

Я гнала так, как не гнала еще никогда. Если бы он знал, с какой скоростью я летела к нему, точно бы никуда не отпустил больше. Да я и не уеду. Больше. Я получила то, что мне было нужно – уверенность, что этот мужчина всегда меня услышит. Пришло время отплатить ему за старания.

…Дарьяр вышел на крыльцо, стоило мне закрыть за собой калитку. Прошелся по мне суровым взглядом, когда я подошла к ступенькам.

– Привет.

– Привет, – выдохнул хрипло.

И будто не стало этих пяти лет. Вернее, они остались. Но лишь усталостью в глазах, которую легко променять на надежду. Больше он не спрашивал – дождался, пока поднимусь к нему, будто еще давал возможность передумать. Но о чем тут было думать?

– Я беременна, – улыбнулась, глядя ему в глаза. – И очень есть хочу.

В его взгляде почти отчетливо полыхнуло молнией, а в следующий вдох он сгреб меня в руки и понес в дом.

– Ведьма, ты меня доконаешь! – прорычал, опуская на диван. – Беременна! И гоняешь на мотоцикле?! Какого черта, Рома?! – Он снимал с меня вещи, но я чувствовала дрожь в его руках, когда прижал к себе и усадил на колени: – Когда ты узнала?

– Недавно, – обняла его за шею и прислонилась лбом к его. Так странно! Будто и не уезжала, и он всегда был у меня в руках. Но все равно соскучилась так, будто снова не видела пять лет. – Дар, ты – невероятный! Лучший! Я так хочу с тобой быть! Хочу от тебя детей. Семью тоже хочу. Я столько всего хочу, но теперь только с тобой!

Он прикрыл глаза, напряженно вдыхая:

– Мне кажется, ведьма… что ты допросилась… всего.

Медведь даже вдохнуть не дал, сразу предъявив счет за терпение и понимание, которое он мне демонстрировал весь этот месяц. Он не жаловался и не будет, но в каждом его вдохе я слышала рычание зверя, от которого стыла кровь в жилах. Но теперь я не боюсь… Даже когда он вжал меня животом в спинку дивана и обхватил за шею, я только выгнулась, вжимаясь в его напряженный пах.

– Скучала? – прорычал в ухо, запуская ладонь между ног.

– Да, – зажмурилась, стараясь не сжать ноги.

А он прикусил кожу на шее на грани боли и удовольствия и осторожно толкнулся в меня. Низкое рычание зверя задрожало на коже, ткнулось упруго в солнечное сплетение и сбило дыхание. Я откинула голову ему на плечо и выгнулась, вскрикивая на его первое сильное движение.

Но Дар не спешил. Замер, давая мне привыкнуть, прошелся горячими ладонями по животу, ребрам, обхватил грудь и снова качнул бедрами, отступая, но тут же возвращаясь с рычанием.

– Больно?

– Нет, – прошептала и застонала на его голодный рывок.

Разочарованный протяжный выдох показался шелестом отступающей волны, остужая нервы, но только на пару ударов сердца. Дар больше не позволил передышек, подчиняя своему голоду и больше не спрашивая. Да, его следы на коже давно остыли, но он напомнил, кому принадлежу – освежил воспаленные чувствительные узоры, заставляя меня пылать до самых ушей. Прошелся вдоль позвоночника чуткими пальцами, обхватил бедра и толкнул обратно на спинку дивана животом, вынуждая отвечать его желанию со всей страстью. Я хваталась за подушки, дрожала и стонала в голос, признаваясь во всем и сразу – что скучала, что не могла без него, что изводила ожиданием, но не могла по-другому. И он принимал мою исповедь, утверждая каждым движением, что на новую я еще не скоро наберу повода…

– Твой запах изменился, – выдохнул он мне в шею и прикусил сильней, запуская пальцы между ног. Но не успела я испугаться, раскрыв глаза от неожиданности, он уже прошелся по коже языком и надавил пальцами сильней, оставляя лишь смутное воспоминание о боли. Я засучила ногами и сжала колени, задыхаясь от оргазма и его сильных последних рывков…

– Ром, перспективы такие… – донеслось до меня хриплое. – Холодильник забит, телефоны отключены, Чучело у Нинор. Никто тебя не хватится… Долго…

– Что это было? – простонала я, вскидывая ладонь к шее.

– Это брачная метка. – И он потерся о мой затылок, осторожно оглаживая бедра.

– Я что, замужем? – с трудом моргнула.

– Замужем, – усмехнулся он. – Это тебе за все.

– Заслужила…

– Определенно. Кофе будешь? Душ? Завтрак?

– Все буду, – сползла я с подушек, но он тут же подхватил на руки и понес в ванную.

Я не возражала. Мне самой хотелось задержаться в его руках и осознать, что он, наконец, рядом, и что у меня нет никакого диссонанса по этому поводу.

Мы постояли под душем некоторое время молча, потом Дар взял мочалку и начал бережно меня намыливать.

– Как дорога?

– Как обычно, – вздохнула я.

– Не вздыхай, ведьма, поедем, куда скажешь…

– Знаешь, а я не против! Думаю, ты впишешься в мой мир отлично… – Перед глазами так и нарисовалось лаконичное – широкая спина Дарьяра, за которой так хорошо прятаться от встречного ветра. Я даже попробовала его обхватить со спины, пока он возвращал мыло на полочку. – И ты удобный в обхвате.

Он рассмеялся и втянул меня под струи, принимаясь смывать пену:

– Так бы и сразу, – покачал головой, но, встретив мой взгляд, вздохнул. – Не могла. Я понимаю.

Он помог мне вылезти, закутал в полотенце и провел на кухню.

– Расскажешь? – повернулся к плите, на которой уже стояло что-то, замотанное в фольгу и пахло просто невероятно.

За этот месяц я изголодалась по всему Медведю, и его кухня не была исключением.

– Я нашла родню, – вздохнула, подпирая устало щеку и любуясь Даром в одном полотенце. – Оказалось, что часть ее всегда была со мной.

– Я в курсе, – усмехнулся Дар, выставляя тарелки.

– Хорошо, что Горького не оказалось там в тот момент – я бы ему начистила подбородок! – возмутилась я. – Все время был рядом! И молчал! Стой… а ты откуда в курсе?

– Говорил с ним, – уклончиво отозвался Дар. – Ну и не только с ним…

Я дождалась, пока он наложит еды и повернется ко мне, чтобы видеть его лицо:

– Я знаю, что Лара меня обманывала.

– Не только. Она еще и заказала моего отца. – И он поставил передо мной тарелку. – Мы с Давидом раскрутили дело. Граф помог добиться правды, и чтобы в процессе никто не помешал.

Я только хлопнула глазами, застывая от такой страшной правда таким спокойным голосом.

– Она хотела нас разделить… – прошептала изумленно.

– Да. Все просчитала. Вымышленные тетрадки твоей матери, несуществующий дар… Рассчитывала, что ни ты, ни я не сможем быть с этим всем вместе. И на твою тягу к семье тоже рассчитывала. Что ты захочешь быть с ней, под ее защитой…

– Дар, мне так жаль, – прошептала я, все еще не в силах пошевелиться.

– Ром, все нормально, – шагнул он ко мне и усадил к себе на колени, пряча в объятьях. – Посмотри на меня. Все нормально. Это не твоя вина…

– Если бы не мой дар… – И я облизала пересохшие губы.

– Ну и что? Ты его не выбирала и даже не знала о нем. – Дарьяр крепче прижал меня к себе. – Граф убивался, что не следовало ему делиться этим с твоей сестрой, и просил прощения. Он… нормальный, Ром. И очень просил тебя о встрече.

Я прерывисто вздохнула. Это я тоже знала. Ну как… Конечно, он был виноват в том, что у меня больше нет матери. Граф оказался неспособным на сочувствие, в отличие от моего родного отца, и не поступился даже остатками семьи. А для меня значило лишь то, что он никогда по-настоящему не любил мать. Может, все было бы совсем по-другому, уступи он чужому счастью. Но всем нам свойственно ошибаться… Иногда – очень страшно и непоправимо.

– А Лара? – Я обхватила его запястья, чтобы удержаться от обиды и отчаяния.

Нет, я догадалась, зачем я ей. Мне рассказала бабушка – мама моего отца… Я прожила у нее две недели в тишине, неспешных воспоминаниях и бессонных ночах. Бабушка страдала забытьем, но мой приезд взбудоражил ее, и она изо всех сил старалась оставаться со мной при памяти подольше. Бывало, среди ночи проснется и начинает говорить-говорить без умолку, будто боялась не успеть… А три дня назад ее не стало. Я дождалась Давида, высказала ему свое негодование по поводу внезапной родственной связи и уехала.

– Лара сейчас пока что в тюрьме за предумышленное по сговору лиц, – тихо рассказывал Дарьяр. – Скоро будет суд. Все на редкость по справедливости – граф держит слово. Но ему нелегко.

Я заторможено кивнула. Конечно, нелегко. Он так надеялся, что у него осталась дочь… Но какая же ирония!

– Мне жаль, – повернулась я к Дарьяру. – Зато ты будешь править долго и справедливо. А я никому не дам причинить тебе вред.

Дарьяр выдохнул мне на ухо и прижался губами к виску.

Поесть вышло не сразу. Пришлось подогревать. Да и вилку сил держать не осталось – Дар накормил меня, как маленькую, потом уложил спать, но выспаться все равно не дал. Такая она – расплата за беспрецедентное терпение Медведя. Но я и не ворчала, стойко принимая последствия своей свободы. Тем более они были невероятно приятными!

А к вечеру к нам в гости пришли Ян и Шеба. Она была в обычных человеческих вещах, с заплетенными в косы волосами и красивым июльским загаром с веснушками на счастливом лице.

Единственной, с кем я общалась, помимо Дарьяра в этот месяц, была Шеба. Я написала ей о встрече с Санычем и о том, что мне не удалось его удержать. Она долго молчала. Но потом вдруг позвонила. Я как раз ждала мотоцикл из ремонта во Владикавказе. Мы поговорили тогда и о Саныче, и обо мне с ней. Олька не злилась за то, что я уехала, не попрощавшись. Но вот растеряна была – это да. И мне было безумно жаль, что я не могла тогда ее поддержать…

Но нашелся один мужчина, которому было не привыкать держать ее.

Они оба еще робели, глядя на нас у ступеней. Но за руки держались крепко. Ян больше посматривал на меня, опасаясь почему-то осуждения. Мол, увел подругу у друга. Я только улыбнулась и спустилась в объятия Шебы.

– Пошли, поможешь с мясом и вином, – кивнул Дарьяр Яну и увел его в дом, давая возможность нам остаться вдвоем.

Мы так и уселись на диване в обнимку. Дар обставил веранду в мое отсутствие – плетеный стол с креслами и подушками, лампы и горшки с лавандой.

– Хорошо все у вас? – шмыгнула носом Шеба.

– Ага… а у вас?

– Очень хорошо, – прошептала она, будто опасаясь, что вслух о счастье говорить не стоит. – Я не горю больше.

Я отстранилась, изумленно глядя на подругу:

– Ты не говорила.

– Боялась спугнуть, – растеряно посмотрела она на меня. – Не верила. Но, Ром… Я могу без ванны! Без воды! Ходить в сухих вещах тоже могу!

Я расплылась в улыбке:

– Это же здорово! Чего ты боишься?

– Что все испорчу, – состроила она брови трогательным домиком. – Что все вернется – приступы, огонь…

– Оль, даже если и вспыхнешь, Ян знает, что делать, – сжала я ее ладонь. – Он не испугается. Я же видела.

– Не испугается, это точно, – вздохнула она.

– Ну так и не бойся.

– Я стараюсь. Он то же самое говорит.

– Правильно говорит.

– Ром, ну а с сестрой что? – тревожно глянула она на меня.

Я поникла и забралась на диван, поджав под себя ноги.

– Я не знаю, – покачала головой, пялясь на огонь в мангале. – Мне было бы проще, если бы она не делала вид, что хочет вернуть меня…

Я сама не ожидала, что этот спектакль сестры покажется мне таким правдивым и заденет за живое. Как она звонила, беспокоилась, звала и врала, что я ей небезразлична…

– Наверное, гормоны, – пожала я рассеяно плечами и шмыгнула носом.

– Да ладно! – расплылась в улыбке Шеба, но я уже развезла полноценную сырость, и ей снова пришлось обнимать меня: – Ромк, ну ведь я есть. Я всегда буду с тобой…

– Спасибо, – проскулила я. – А я – с тобой.

– Ох, пропажа вернулась! – вдруг раздалось от калитки, и мы обе устремили взгляды на Нинор у забора. Старушка стояла, опираясь на резную палку, вся затянутая в черное, как обычно. А на плече у нее сидела моя Воркуша.

Я поднялась Нинор навстречу и как раз спустилась по ступенькам, когда она подошла к крыльцу. Взгляд ее впервые был таким искрящимся. Она обняла меня за плечи и улыбнулась:

– Ты такая умница, Рома, – заговорщически глянула за мое плечо. – Обуздала медведя мудростью!

– Не моя заслуга… – начала было я.

– Твоя, Рома, твоя, – махнула она сухой ладонью, – пора уже взять свое и признать, что заслужила! А брать-то есть что.

И она делано улыбнулась, переводя взгляд мне за спину.

– Привет, Нинор, – положил мне на талию ладонь Дарьяр и притянул к себе. – Ужинать будешь с нами?

– Так я на запах и пришла, – приосанилась она, смиренно складывая ладони на клюке. Ну просто божий одуванчик!

– Проходи, – подал ей руку Дар.

Воркуша при этом ловко перепрыгнула ему на плечо и принялась победно умываться. Когда ее попытались вернуть, она юркнула Медведю за пазуху.

– Эй, – отодвинул он ворот футболки и грозно рыкнул на крысу, – ты с Нинор до конца недели! Договорились же!

– Она бросает курить, – прыснула бабка и бодро поднялась по ступеням. – Олечка, здравствуй!

Мы встретились взглядами с Дарьяром и улыбнулись друг другу.

– Пошли поможешь с салатом, – кивнул он мне и взял за руку. – Прости, что не дал наговориться…

– Ну мы же не последний раз встречаемся, – последовала я послушно за ним, бросая взгляд на Нинор, устраивающуюся рядом с Олей.

Прозвище «Шеба» перестало ей идти. Глянув на Яна в кухне, я улыбнулась. Расколдовал он саламандру. Теперь она стала просто Олей.

– Мясо готово, шеф, – обернулся он от плиты. – Нинор пришла?

– Да, – и Дарьяр осторожно похлопал по бугорку под футболкой. – Все в сборе…