37. Ты возвращаешься

Выдержке Фола можно было позавидовать. Сцепив зубы, он изо всех сил старался не смущать меня своими взглядами, пока не натянул на мою мокрую кожу свою рубашку, и туго не запахнул ее. Длинная, она доставала почти до колен и приятно касалась тела, впитывая в себя капельки воды.

— Как нога? — и без того было ясно, что с ногой порядок. Скорее, этот вопрос был только для того, чтобы разбавить неловкую тишину между нами. Странно, мы, по словам феи, женаты, да и целовались не раз, но это стеснение, робость добавляли «перчинки», будоража кровь.

— Все хорошо. Спасибо тебе.

Он лишь кивнул, будто это не было чем-то особенным для него, и, взяв за руку, повел по нагретой солнцем траве.

— Ни за что не подумала бы, что служители Тьмы могут исцелять.

— Я — мольфар, Полин. Моей силы будет достаточно чтобы убить человека, но и вернуть его к жизни я тоже смогу. Вопрос в другом.

К таким откровениям я была не очень готова, поэтому даже не нашла, что сказать. Но ясно было одно: Фол действительно обладает особенным даром.

— Кто я такой, чтобы решать, чье время пришло, а кому дать еще один шанс…Я не Бог. Но его сила в моих руках. И я пытаюсь научиться с этим жить.

Я затихла, обдумывая сказанное. Уверена, Лис не преминул бы воспользоваться таким даром в свою пользу. Все неугодные давно лежали бы в могилах, а верные соратники стали бессмертны. Этим даром можно было бы манипулировать людьми, народами…Но Бог не выбрал Лиса. Он нашел более достойного носителя этой драгоценности. И это добавило уверенности в том, что Фол неспроста появился в моей жизни. Ничего не бывает просто так. Возможно, мы просто не можем отследить причинно-следственные связи, но спустя годы понимаем, что то, что с нами происходило, было ниспослано небесами: и радости, и горести, и люди, и события.

Обратная дорога выглядела незнакомой. Я не помнила ее, выпав из реальности от боли и усталости после телепортации. Обогнув скалу по узкой тропе, мы вышли на поляну из миллиона одуванчиков. Изумрудный ковер, подсвечиваемый желтыми солнечными точками, немного отвлек от мыслей о вечном, но странное белесое пятно привлекло внимание. И как раз в его сторону мы направлялись.

Постепенно оно приобретало формы, и наконец, я смогла понять, что вижу. Сгорбленная старуха сидела, скрестив ноги, как заправский йог. Ее кожа была серой, бледной, морщинистой, а жидкие волосы белой паклей свисали на впалую грудь. Она тяжело и шумно дышала, пока костлявые пальцы с надутыми костяшками пытались заплести косу из одуванчиков. Непроизвольно, я прониклась жалостью к этой женщине, но стоило ей взглянуть, как меня чуть не откинуло назад. Мощнейшая, сшибающая с ног энергия исходила от ее стеклянных выцветших глаз. Казалось, что она пробирается ко мне под кожу, я физически ощущала ее присутствие внутри себя. И в отместку мне хотелось вцепиться в ее космы, скрутить их в узлы и вырвать с корнем.

— Прекрати! — приказал Фол, и я мгновенно почувствовала облегчение.

— Что такого? — скрипнул уже знакомый голос, — интересно было посмотреть на внучку Яна.

Старуха усмехнулась, обнажая больные зубы, торчащие в разные стороны.

— Красивую ты девку себе выбрал. Одобряю, — она резко тряхнула головой, прикрыла рот и застыла, будто готовилась чихнуть, но спустя пару мгновений раскрыла передо мной ладонь со сморщенным высохшим цветком, — возьми, что смотришь.

Я опасалась брать что-либо из рук ведьмы. Да что уж там, даже стоять рядом с ней и не пытаться убежать было сверхдостижением. Лишь присутствие рядом Фола удерживало меня от того, чтобы дать деру.

— Подарок Яна. Я забрала их той ночью. За столько лет целым остался только этот, остальные превратились в пыль.

Она говорила это как самая настоящая влюбленная женщина, которая через всю жизнь пронесла дорогие сердцу воспоминания об утерянной любви. Но разве можно верить той, из-за которой столько жизней пошли под откос? И только то, что этот крокус, давно не похожий на себя, был сотворен моим дедушкой в честь своей любви, говорило в пользу того, чтобы принять подарок. Что я и сделала.

— У нас мало времени, — вмешался Фол, — Полин, ты видишь место, где сконцентрирована магия Леси?

Я взглянула на ведьму, пытаясь сосредоточиться, но ее глаза сбивали с толку. Стоило мне начать присматриваться к какой-то из частей ее тела, как в голове начинался гул, расходящийся вибрацией по телу.

— Нет, — устало выдохнула я, разочарованная в себе. Не хватало еще подвести всех нас из-за страха перед этой старухой, — она так смотрит…мне не по себе.

— Закрой глаза! И прекрати пугать Полин! — приказал он ведьме, и та беспрекословно опустила веки, — попробуй еще разок.

Я пыталась еще и еще, но каша из разных мыслей мешала сосредоточиться.

— Не получается! — расплакалась я, чувствуя свою ущербность. Вот и все. Я провалила дело.

— Девочка моя, не волнуйся. У тебя получится. Дыши! — Фол держал мои руки и мягко улыбался, не сводя с меня глаз, — вспомни, как у тебя получалось это раньше.

— Когда я видела это место в теле человека, у меня возникало желание проникнуть внутрь него руками, а еще…еще я рисовала его. Неосознанно.

— Тебе нужен карандаш, бумага?

Фол сунул пальцы в рот, коротко свистнул, и из-под земли выпрыгнул гном.

— Раздобудь нам бумагу и карандаш.

— Пффф! Всего-то! — гном крутнулся на месте, исчез на секунду, и тут же появился, уже держа в руках нужные предметы.

А он, оказывается, не такой бестолковый, как я думала раньше.

Кривоногий мужичок протянул мне заточенный карандаш и кипенно-белый квадратный лист бумаги на плотной подложке, и по-свойски подмигнул. А мои пальцы, стоило им коснуться привычных предметов, будто сами стали работать над изображением. И первым, что четко выделялось в этом наброске, были волосы.

— Ну, конечно! — довольно улыбнулась я, — мне же хотелось…

«Выдрать ей патлы» я озвучивать не стала. Мало ли как отнесется к этой грубости Фол, ведь она, как ни крути его родственница.

— Волосы! Вот, где хранится ее магия!

— Отлично! — Фол хлопнул в ладоши, и достал из заднего кармана маленький металлический футляр, — посмотри на них сквозь линзу.

Он протянул мне коробочку, на где на бархатной подложке покоился стеклянный осколок, переливающийся всеми цветами радуги. От него исходило приятное тепло, он будто просился мне в руки, и я без раздумий взяла его.

Казалось, он прилип ко мне, но это не было неприятно. Наоборот, чувство, будто я встретила кого-то родного, кого не видела тысячу лет, и вот теперь могу быть с ним вместе, уверенно поселилось в моей голове.

Я поднесла осколок линзы к глазу и пристально посмотрела на седую голову Леси.

— Что ты видишь? — Поинтересовался Фол, из-за спины всматриваясь в стекло.

— Ничего особенного, какие-то волны, круги…

Это было похоже на солнечных зайчиков, которые редко взрывались, распадаясь на тысячи маленьких искорок.

Ведьма, до этого тихо и смирно сидевшая на земле, заерзала, поднимая свои пугающие глазищи на меня.

— Я чувствую, магия уходит, но не так быстро, как нужно.

— Я не могу сконцентрироваться. Вы меня отвлекаете! — оправдалась я.

— Дело не в этом, — огорченно вздохнула она, ложась в траву, — Нужна вторая. Одна линза не справляется…

— У нас нет второй линзы! — выругался Фол!

— Есть, — дедушкин монокль — вот, что нам было нужно. Он берег его всю жизнь как зеницу ока. И теперь, настало время собрать воедино артефакт, принадлежащий моему роду, — вторая часть очков хранится у дедушки.

— Уверена? — я кивнула, а Фол перевел взгляд в чистое голубое небо, словно раздумывал над чем-то. Он молчал почти минуту, будто не мог решиться, а после спокойно сообщил, — ты возвращаешься.