38. Свободна

— Ты возвращаешься.

Пока я пыталась сообразить, что значили его слова о возвращении, он, похоже, уже все решил.

— Удерет! — крякнула старуха, щурясь от яркого солнца.

И, признаться, эта мысль посетила и меня. Ведь шанс не вернуться обратно, в мир Тьмы, хоть маленький, но был. Я могла бы обратиться за помощью к Смотрителям, пожаловаться на жестокое обращение, и уверена, они защитили бы меня. Но было в этом плане одно «но»: я не хотела расставаться с Фолом. Случись все это раньше, до тюрьмы, я не задумываясь воспользовалась таким шансом, но теперь. Нет. Я не брошу Фола. Но и он не сможет навсегда покинуть свой мир.

Фол недовольно цокнул на предположение ведьмы, и встал вплотную ко мне. Я смотрела в его глаза, полные тревоги, и пыталась предугадать, что же он скажет дальше. Но мысли путались, и с каждым вздохом мне все больше хотелось прижаться к нему, и никогда не расставаться.

— Мы вернемся вместе? — понимая, что разлука неизбежна, я чувствовала, как слезы подступают.

— Нет, моя маленькая. Ты вернешься одна, — приглаживая волосы, он целовал мою макушку.

— А ты?

— Я использовал свой пропуск в Срединный мир, когда пришел забрать тебя. Следующий раз будет возможет лишь через год, но мы не можем ждать. Лис опасен. И выхода два: убить или лишить его магии.

— Ты не сможешь убить брата…

Фол кивнул. Выходит, что избавить мир от магии Елисея смогу только я.

— Есть еще кое-что, — Фол взял мою ладонь, где сияла метка рода Огненного Лиса, и приложил ее к губам. Горячий воздух обжег кожу, но губы сразу же смягчили эту боль, — я не хочу, чтобы ты брала на себя столь ответственную задачу. Ты не должна была отвечать за чужие ошибки, а я не должен вершить суд твоими руками. Поэтому…

Фол легонько погладил мою ладошку большим пальцем, и голубоватый дымок еле заметной струйкой взмылся вверх. И по мере того, как он растворялся в воздухе, метка долга исчезала.

— Ты свободна, Полин. Отныне, твоя жизнь и магия принадлежат только тебе, — он отпустил меня, делая шаг назад.

А я почувствовала себя брошенной. Одинокой. Будто от меня отказались, будто я больше не была нужна. И хоть я понимала, что это для моего же блага, в душе мне хотелось, чтобы Фол меня никуда не отпускал.

— Свободна? — глотая слезы, спросила я, — так просто?

Мой вопрос остался без ответа.

Стараясь не встречаться со мной взглядом, Фол подозвал гнома. Его круглые глаза, так же, как и мои, блестели от слез, а подбородок дрожал. Этот маленький человечек был расстроен, переживал, и непонимающе смотрел то на Фола, то на меня, и казалось, что он хочет крикнуть: «Скажите, что все это шутка!»

Пока грустный гном готовил портал для перехода в мой мир, я одиноко переминалась с ноги на ногу. Мне хотелось подойти к Фолу, взять его за руку, прижаться, но он нарочно отходил подальше, и старался не смотреть в мою сторону. Но ведь мы нужны друг другу! Как двое влюбленных, как части одного целого, как партнеры и компаньоны, как помощники и соратники, как люди, которые будут рядом до конца! Почему же он отталкивает меня?

Ответ пришел сам. Потому что, он не хочет, чтобы я страдала из-за чьих-то амбиций, чтобы жила в Мире Тьмы, когда моя суть — светлая.

Долга больше нет, печать снята. Я могу жить своей привычной жизнью и забыть обо всем. Но ведь не смогу! Зачем мне мир, в котором нет Фола?

Я ждала, что он подойдет хотя бы попрощаться, чтобы поцеловать или просто обнять, но Фол неподвижно стоял поодаль, опустив глаза. Что ж, долгие проводы — лишние слезы. И раз он так решил…Наверное, не так сильны были чувства, в которые мне так хотелось верить.

Гном протянул ладошку, приглашая войти в синий круг, и я решительно шагнула, чтобы скорее убраться отсюда.

***

Грозовая туча висела над соседним городком, куда мы с друзьями обычно ездили по выходным. Выйдя из старинной телефонной будки, которая оказалась конечным пунктом моего путешествия между мирами, я оказалась под проливным дождем. Оглядев широкую улицу, я узнала книжный магазин, расположившийся на первом этаже издательства. Здесь за углом как раз был небольшой бар, откуда можно было бы вызвать такси.

Не обращая внимания на дождь, я двинулась в его сторону, но замерла посреди бесконечной лужи на тротуаре. Бар-то за углом был, но не было денег.

Странно, но сейчас мне было совершенно безразлично. Что делать? Идти домой пешком. Босой, в промокшем платье-рубашке с чужого плеча.

Ладонь, где раньше красовался знак долга, зачесалась, и первой мыслью, проскользнувшей в моей голове, стала та, что печать никуда не делась, а я должна вернуться, но взглянув на кожу, заметила свернутую в трубочку денежную купюру. Надо же! Я и не заметила, как она у меня появилась. Что ж, вызову такси, и доберусь до дома за полчаса.

У входа в бар под навесом толпились люди. Такие же вымокшие, как и я, поэтому, мой странноватый вид и прилипшая к телу рубашка, не вызвали никакой реакции. Я шагнула в толпу, и тут же услышала знакомый голос.

— Ты здесь? — Воран стоял в распахнутых дверях, держа в руках стакан с зеленоватым смузи, и пялился на меня, как на второе пришествие.

— Как видишь, — через зубы процедила ему в ответ.

Я попыталась поскорее протиснуться сквозь плотно стоящих людей, чтобы войти внутрь бара. Говорить с ним не было никакого желания. После той ночи, он пал в моих глазах настолько, что вряд ли когда-то смог бы снова стать другом.

— Полин! — следуя за мной, широкими плечами он растолкал мужчин, стоящих у него на пути, а те, глядя на крупные мышцы Ворана, не посмели сказать этому громиле ни слова, только недовольно цокнули и подкатили глаза, — объясни мне, как ты здесь оказалась?

— Простите! Я могу воспользоваться вашим телефоном? — я обратилась к бармену, но между нами снова возник Воран.

— Я отвезу тебя! — поставив полупустой стакан, Воран обнял меня за плечи и подтолкнул к выходу, на что бармен поднял бровь.

— Все в порядке! Она моя подруга, — оправдался Воран, ведя меня наружу, — как тебе удалось… — Воран неожиданно замолчал, будто мой ответ был уже и не нужен, — тебе нужно отдохнуть.

Он сменил тему, а я понадеялась, что «друг» не станет досаждать расспросами, тем более, что пока я и сама не совсем понимала, что случилось и как мне жить дальше.

К моему сожалению за рулем был водитель семьи Ворана. Он же сел рядом на заднем сидении и всю дорогу с особым усердием доставал своей заботой. Сначала достал плед, укрыв меня чуть ли не с головой, а после каждую минуту интересовался не холодно ли мне, не захотела ли я пить, и просто, как я себя чувствую. Раздраженная, я односложно отвечала на его вопросы, отсаживаясь подальше.

Когда я сидела, уже вплотную прижавшись к двери, а он снова лип ко мне, пришлось возмутиться.

— Воран, мне жарко! — я сбросила его руку, якобы согревающую мои плечи, и выставила локти, пытаясь отвоевать хотя бы немного пространства для себя.

Он кивнул и даже отсел чуть дальше, но обида в его глазах не предвещала ничего хорошего. Уверена, стоит нам выйти из автомобиля, он устроит мне допрос с пристрастием.

Спустя долгих тридцать минут, огромный автомобиль представительского класса затормозил в тупике знакомой улочки.

— Прошу прощения, сеньора, но машина слишком большая. Дальше не проедем.

Еще бы. Здесь только моя конфетка и помещалась.

Поблагодарив водителя, я вышла из машины и снова наткнулась на Ворана, который уже успел обежать ее.

— Я провожу.

Я молча обогнула его, и не взирая на лужи, пошлепала к дому. Пусть провожает. Лишь бы молчал.

Но он не молчал.

— Он тебя обидел? Сделал больно? — Воран сжал мое плечо, пытаясь остановить.

— Ты мне делаешь больно, — равнодушно ответила я, освобождаясь.

— Прости, не рассчитал, — он снова стал передо мной, преграждая путь, а тут, в узком переулке, обойти этого здоровяка было затруднительно.

— Контракт расторгнут, Воран, печати нет. А я не у твоих ног, как видишь. Так что, дай мне пройти, а еще лучше, просто исчезни.

***

Появление Полин в Срединном Мире было полной неожиданностью для Ворана. Девушка не стала женой Князя Тьмы, но, как выяснилось, она уже принадлежала другому представителю его рода — Бартоломео. Мольфару и магу, о чьей силе и чести слагали легенды.

Он давно сидел костью в горле старшего брата, и как только появилась возможность избавиться от конкурента, тот не преминул воспользоваться ею. И присутствие Смотрителя, по уши влюбленного в девчонку, было как нельзя кстати.

Лис, будучи хитрым и расчетливым, пообещал отдать ему Полин, в случае, если тот посодействует, а именно, выставит Фола в неприглядном свете перед девушкой. И драка, развязанная в баре, была как нельзя кстати. Они спланировали еще много провокаций, но больше ни одна из них не сработала, потому что этот чрезмерно уверенный в себе гаденыш, как за глаза называл Фола брат, был слишком спокоен и не реагировал на них.

Но когда Елисея взяли под стражу, а Полин оказалась женой Бартоломео, Воран решил действовать только в своих интересах. А именно, расторгнуть незаконный брак, и взять девушку себе. Не обязательно в жены. В любовницы. Ведь после ее приключений и позора на свадьбе, ни один уважающий себя маг на ней не женится. И ее возвращение в Срединный мир было как нельзя кстати.

Воран решил во чтобы то ни стало помешать ей вернуться во Тьму, а дела с фиктивным браком он уладит. Его статус и знакомства среди Смотрителей позволяли надеяться на это. Но было еще кое-что, что не давало ему покоя. Для чего Полин линза?

Воран отлично помнил, что Ян не расставался со своим моноклем, а увидев, как Фол забирает похожий осколок из витрины с фамильными ценностями, ему не составило труда сложить два плюс два. Им нужны были обе! И, если Полин не признается сама, то догадка о том, что эта парочка задумала убийство Князя Тьмы, подтвердится. В целом, все это было Ворану на руку: сорвав покушение, а иначе, зачем им линза, он выслужится перед Лисом, и напакостит Фолу, отобрав жену.

Задержать ее здесь стало еще проще, когда Воран обнаружил, что печать долга исчезла. А это означало, что проблем с темными точно не будет, а со Смотрителями он уладит.

И так, Воран решительно резюмировал все, что надумал за коротенькую поездку: запереть Полин в ее доме, чтобы та не исчезла, добиться ее расположения, а после, объявить ее своей любовницей, стравить между собой и без того враждующих братьев, рассказав о готовящемся нападении на Князя, чтобы они сами в конце концов, уничтожили друг друга. Конечно, было бы отлично, если бы этого гордеца Бартоломео судили, но об этом Воран решил подумать позже. Пока его первой заботой была Полин.

Девчонка не реагировала ни на ласку, ни на брутальные собственнические попытки. Чем ее взял этот чертов Фол, Воран так и не смог понять.

— Ты должна быть благодарна мне хотя бы за то, что я подвез тебя до дома! Не оставил почти голую, промокшую курицу среди толпы мужиков в баре! — вырвалось из него, когда та, не обращая на него никакого внимания, будто он пустое место, отпирала дверь своего дома, — ты мне должна!

Полин медленно обернулась, презренно скривилась, и со всего маху впечатала ему в грудь ладонь со свернутой бумажкой.

— В расчёте! — выплюнула она ему в лицо, и на землю упали деньги.

Девушка хлопнула дверью перед его носом, снова унизив мужчину. Такого обращения к себе он ни за что не потерпит.

Кивнув водителю, что шел за ними, отставая на десять метров, Воран дал указание заколотить все окна и двери, чтобы дерзкая девчонка не смогла и шагу сделать без его ведома.

— Ты пожалеешь, Полин, — отчаянно прохрипел он, удаляясь со двора.