Глава 5

Кенна

Я открыла глаза. Тело неприятно затекло, и сейчас покалывания растекались по ногам и рукам. Яркий свет из окна слепил. Прошлый день не помню напрочь, а вот проснулась я, по обыкновению, в своей постели, в стандартном комплекте одежды «вчера меня убили».

– Я же говорил, что не сработает, – услышала я Алека где-то за своей спиной.

– Странно. Это не моих рук дело, – вторил ему приятный незнакомый баритон. Такого раньше не было.

Горло пересохло, очень хотелось пить. Шея болела. Но пришлось повернуться на кровати, на всякий случай натягивая одеяло почти до самых ушей.

В спальне стояли двое. Один – мой навязчивый красавчик инкуб, подозрительно веселый. Зато хоть на этот раз одетый. А вот второго я видела впервые. Крупный мужчина, высокий, метра два, не меньше, накачанный. Не так чтобы слишком, как это бывает у спортсменов-бодибилдеров, у этого все было в самый раз. Мощные сильные руки, широкие плечи. Сквозь футболку я видеть не могла, но наверняка на прессе имелись кубики. Руки были покрыты татуировками-рукавами. Лицо гладко выбрито, брови густые, глаза серые, стальные. Волосы темно-русые, коротко стрижены. И взгляд тяжелый, неприятный. Заставляет съеживаться на месте, да и ощущение такое, что этот медведь готов броситься на меня в любую секунду. Нет, такого мужчину я точно запомнила бы. Хорош, что тут скажешь.

– А это кто? – спросила я недовольно. Интересно, у меня каждый раз после сна в комнате будет нарисовываться на одного мужчину больше, чем до этого? Не спальня, а проходной двор, честное слово. А ведь я порядочная девушка, из хорошей семьи…

– Я Версалирион. Мы вчера уже общались.

– Да? – В памяти ничего не всплывало, следовательно, кто-то, и, вероятно, один из этих двоих, меня опять убил. А я говорила уже, что сверхспособности ни к чему хорошему не приводят. – Какие же вы оба уроды, – оставалось возмутиться, садясь на кровати, поправляя на себе одеяло. Пусть хоть мягкий кокон меня защитит от одного сурового и одного похотливого взглядов незваных визитеров.

– Вот, кстати, когда ты вчера начала ему хамить, Версалирион вспылил, после чего… – решил дать совет инкуб, делясь событиями прошедшего дня.

– Поняла, молчу, – пообещала я. Да, я бываю вспыльчива в стрессовых ситуациях. А осознание того, что в любом случае наутро проснусь в своей кроватке, ничего не помня, напрочь сносит все рамки приличия. Увы, нахамить действительно могу. – Выйдите, мне надо одеться.

К моему удивлению, мужчины послушались, направившись в гостиную и оставляя меня в пустой комнате. Этот Верса… как его там, видимо, был главным в их паре. Я-то успела заметить, как он кивнул Алеку на выход. Наспех натянула на себя джинсы, белую майку оставила, но надела под нее лифчик, и вышла в гостиную с абсолютно несостоятельной надеждой, что квартира окажется без непрошеных гостей. Ну да, как же. Вон, расположились на моих барных стульях, за стойкой моей кухни.

– Покорми нас, женщина, – приказал тот, что с невероятно длинным именем. И я надеюсь, он имел в виду человеческую пищу, а не то, чем обычно питается инкуб.

– Уважаемый, я вас сюда вообще не приглашала и готовить не собираюсь. Давайте разойдемся, и больше вы в моей жизни появляться не будете?

У новенького кулаки сжались так, что аж костяшки побелели. Алек положил ему руку на плечо в попытке немного успокоить. Вроде взрослый дядя, а нервишки-то шалят. А между прочим, из всех здесь присутствующих волноваться следует только мне. С Алеком я уже проверяла – ему я особого вреда нанести не смогу. А этот новый, судя по всему, не менее крепкий. Так что оценивающие взгляды в сторону коридора с пистолетом даже и не бросаю. Мне хватит и двух смертей на одной неделе.

– Говоришь, она ничего не помнит после смерти? – обратился новенький к инкубу. Алек кивнул. Мужчина глубоко вздохнул и повернулся ко мне: – Нет, я все заново повторять не собираюсь.

Мужчина встал и направился в мою сторону. Стало очень не по себе. Но я же, черт возьми, гордая! И, судя по всему, глупая. Вместо того чтобы рвануть с места к выходу из квартиры или хотя бы в своей комнате попробовать запереться, осталась стоять на месте. Спинку выпрямила, подбородок вздернула. В конце концов, ну еще раз убьет, что с того-то? А бегать тут, салочки с демоном по квартире устраивать – ну уж нет. Еще мебель попортят. Я-то оживу, а вот такого бирюзового дивана больше не найти.

Мужчина остановился передо мной, нависая, словно скала. Мне пришлось сильно задрать голову, чтобы и дальше продолжать смотреть в его злобные глаза. На его фоне я смотрюсь как букашка. Демон обхватил мою несчастную голову своими огромными лапами, большими пальцами ощутимо надавливая на виски. Я даже дернуться не успела. От его пальцев я почувствовала легкое тепло, которое словно заползало внутрь. Ощущение оказалось неприятным. Сначала. А на фоне того, что произошло дальше, – просто несущественной мелочью.

Волны воспоминаний начали просыпаться в моей памяти, я постаралась вывернуться из цепкой хватки демона, но было уже поздно. Мое тело вспомнило вчерашний день. Хаос, нолы, демоны, души и истинная любовь… я должна молчать, пока они разговаривают, что-то про мои конечности, Алек просит меня, потом неприятный хруст… Леденящий ужас прошел по позвоночнику, голова сама дернулась вбок, повторяя вчерашнее движение, прежде чем меня убили. Мышцы шеи свело, я закричала, падая на пол и хватаясь руками за голову. Нет, зачем он так? За что? Я не хочу этого помнить, чувствовать.

Демон, закончив свое мерзкое дело, направился обратно на кухню, пока я, отталкиваясь ногами от ненавистного нового ковра, старалась спрятаться ото всех между креслом и стеной в углу гостиной. Зубы стиснуты с такой силой, что, кажется, вот-вот раскрошатся.

– Зачем ты с ней так? – укоризненно спросил инкуб, оказываясь рядом со мной. Его ладони на моем лице, я чувствую их тепло. Страх отступает вместе с болью. Смотрю в глаза Алека, а в душе наступает удивительное спокойствие. Нереальное, волшебное. Но его чары ведь не действуют на меня? Алек помогает мне подняться на ноги. Сейчас чувствую себя намного лучше.

– Кенна, сделай нам кофе, пожалуйста, – свое «пожалуйста» Алек произнес с таким нажимом, что отказывать было, судя по всему, себе дороже.

Включила кофеварку, залив воды из-под крана в отсек, достала свежий фильтр, насыпала в него молотый кофе, под носик поставила стеклянный кофейник. Открыла холодильник в поисках чего-нибудь съедобного для себя. Мм, йогурт. Подойдет. Открыла бутылку, сделала пару глотков, глядя на двух демонов на своей кухне.

– Так что, Верс? Отдашь мне ее? На время?

Я закатила глаза к потолку. Невероятно, все происходит на полном серьезе. Два демона на моей московской кухне обсуждают, как и в какой последовательности мной будут пользоваться.

– Я еще подумаю. Женщина, почему ты не умираешь?

– Кенна, – поправила я его. Только как-то тихо и невнятно. Это вот «женщина» сильно раздражало, но еще раз оказаться трупом я пока не горю желанием. Если Алек и использовал магию, чтобы меня успокоить, то он явно перестарался. Отчего-то чувство страха отсутствовало, несмотря на все ожившие воспоминания. – Почему я вообще должна с вами разговаривать?

И опять голос отказывался меня слушаться. И мой вопрос был больше похож на тихое брюзжание себе под нос.

– Потому что я твой господин! – стукнул демон по столу кулаком, я подскочила на месте и поежилась. Глаза демона почернели, становясь такими, как были вчера. Жуткие, всепоглощающие. Хотелось сбежать подальше и при этом остаться с ним рядом. Притягательный мужчина, сексуальный. Интересно, у меня с головой вообще все в порядке, если после всего у меня такие мысли появляются? Может, он мне вчера повредил что-то?

– И ты будешь делать, что я велю. Сделка состоялась, я обещал твоему предку подарить тебе восемнадцать лет жизни, ты прожила дольше. Пока я не получу твою душу, ты будешь служить мне.

– Пфф, – только и смогла выдавить я. Смешно. Вот и где инстинкт самосохранения? Только что же был здесь. – Демон, давай так. Ты, судя по всему, не имеешь ни малейшего отношения к тому, что я не могу умереть. Так что моя душа останется при мне. Если я не буду тебя слушаться, то что? Убьешь меня? Да пожалуйста! Я же опять все забуду и проснусь в своей постели.

Довольная собой, я поставила йогурт на стол, скрещивая руки на груди и гордо вздергивая подбородок. А в голове уже роились мысли – зачем я так? Если это Алек на меня так подействовал и меня сейчас убьют (опять), то оживу и уши этому психологу-самоучке пообдираю.

– Люди, – вздохнул демон, нехорошо улыбаясь. – Никакой фантазии, я же говорил. Я ведь могу не убивать тебя. Могу, например, отдать тебя Алексалиону. Он вон как просит.

Решимости во мне, конечно, поубавилось, но сдаваться быстро не хотелось.

– А пусть. Он утверждает, что мне понравится, Аня вон тоже его таланты нахваливала. А личной жизни мне уже давно не хватает. – Я постаралась придать себе максимально безразличный вид.

– Я демон, женщина. Не дразни меня. Скажи, а родители твои тоже бессмертные? Или все-таки нет? Я могу уничтожить их. А если и после этого ты решишь, что рычагов давления на тебя не осталось, я могу приказать тебя пытать. Неделями, не давая умереть. Чтобы ты как следует запомнила все. А когда на тебе живого места не останется, убью. И начну опять сначала.

Я дрогнула. Да, моя фантазия на такой исход событий вовсе не рассчитывала. Врут все книжки. А как же любовь с первого взгляда? Где мои бессонные ночи с неудержимым демоном-любовником, который будет меня раскрепощать, завладев не только душой, но и телом, и разумом? Ах да, у меня для этого скудный набор конечностей…

Кофеварка пропищала, я поспешно отвернулась от демонов, чтобы достать чашки дрожащими руками. Только бы не заплакать, возненавижу себя за это. Взяла в руки кофейник с целью разлить горячий напиток по чашкам.

– Может, она феникс? – предположил Алек, пока я была занята делом.

– Какой, в Бездну, феникс? Тебя в академии совсем ничему не учили? Фениксы, умирая, сгорают. И возрождаются из пепла несколько дней. Да и блок на ее памяти откуда? Еле снял, и то не полностью.

«Скажи им», – у самого уха раздался шепот, обжигая меня ледяным дыханием. От неожиданности я вскрикнула, роняя кофейник на пол. От удара о плитку стекло разлетелось вдребезги, заливая все вокруг обжигающе горячим кофе. Оба демона моментально вскочили со своих мест, Алек оказался рядом, оттаскивая меня в сторону, чтобы кипяток не залил мою одежду.

– Что ты творишь, женщина? – строго спросил Верс.

А я стояла как в ступоре, в голове всплывали удивительные картины сна, постоянно ускользая, не давая вспомнить четкого изображения, и только одна фраза, словно выжженная в памяти, пульсировала на языке.

– Сними печать, Версалирион, сын Андрилириэля.

Я смотрела на двух демонов, они смотрели друг на друга, словно обменивались мыслями.

– Что ты сейчас сказала? – Верс перевел взгляд на меня.

А я чувствовала себя полной идиоткой, потому что и вспомнить-то не могла, хотя прошло всего несколько секунд. Словно сама не своя. Чертов демон все-таки повредил мой мозг, не иначе.

– Что ты сейчас сказала?! – прикрикнул на меня демон, заставляя сжаться еще сильнее.

– Не знаю! Я не помню! – честно призналась, переходя на такой же крик, что и демон. У меня тоже голосовые связки неплохо работают, если ему так погорланить хочется.

Верс направился в мою сторону, отодвигая от меня инкуба. Сейчас же опять ко мне руки потянет. Зато пока оба исчадия ада пытались разойтись на моей маленькой кухне, у меня оказался свободный проход к коридору. Не теряя ни секунды, схватила чугунную сковородку, спасибо бабушкиному наследству, с размаха нанося удар по лицу Верса. Хорошо, сковорода большая и тяжелая. От полученной оплеухи демон завалился на инкуба, а у меня появилось время рвануть к выходу из квартиры.

Сердце в груди билось как бешеное, под ложечкой засосало, я ощущала прилив адреналина, когда сумела выбежать на лестничную площадку. Мозг отключился (Ау, мозг! А ты вообще сегодня работать будешь? Что за внеплановый отпуск в условиях военного времени?), в глазах рябило. Как там в фильмах делают? Схватилась за перила, перенося вес сначала на руки, а затем перескакивая ограждение, чтобы нырнуть на пролет ниже. Не бежать же по ступеням? Так только шею свернуть можно. Первый прыжок дался на удивление легко, я даже ничего себе не повредила. Все-таки тренировки с пилоном имеют свои плюсы. Чувствуя себя не просто опытным паркурщиком, а практически покорителем Эвереста, поспешно продолжила свой путь на первый этаж.

Только после третьих побежденных перил приземлилась я не на ступеньки, а в распростертые объятия инкуба. Алек мне ничего не сказал, крепко сжимая в кольце своих рук. Я еще пыталась брыкаться, только что толку, если поганец уже провернул свой трюк с перемещением и мы вновь оказались в моей квартире?

Версалирион стоял с крайне недовольным выражением лица. Я даже трепыхаться в объятиях инкуба перестала. Да что там, конкретно сейчас мне захотелось оказаться под его защитой. Демон подошел к нам, вновь опуская руки мне на голову, а Алек, вместо того чтобы помочь, только надежнее меня зафиксировал. От его прикосновений веяло теплом и спокойствием, так что желания сопротивляться не оставалось. Вот все-таки колдует? Я зажмурилась, ожидая вновь неприятных последствий. Но, к моему несказанному удивлению, после манипуляций Верса ничего не произошло.

– Интересные дела… Алек! Остаешься с ней, ни на шаг не отходишь до моего возвращения.

– Ты дашь мне разрешение ею пользоваться?

– Нет. Пока нет. Может, позже. Если сама согласится, делай с ней что хочешь. Мне пока нужно кое с кем посоветоваться.

И демон исчез, растворяясь в воздухе.

Интерлюдия III

1614 год. Россия. Где-то в Архангельской области

Отец Иоанн вторую неделю мучился кошмарами. Проклятая бессонница не давала сомкнуть глаз до самого утра, а засыпая, видел он сны странные, мрачные.

Вот и сегодня, после очередного кошмара, все из рук валится. Да и руки трясутся, будто пил. Что народ в церкви скажет? А ужасы какие сегодня снились!

Видел он земли мертвые, черные, сухие. Трава и то не растет, все пыль да камень. На много верст вокруг. Холмы видны, вдали скалы черные до неба. Место гиблое, плохое. Ночь на земле, только лунный свет тьму вокруг разгоняет. И, что странно, луны три в небе. Словно в троице этой знак какой свыше узреть должно.

Отец Иоанн давай бежать, но, сколько бы ни старался, все как на месте стоит. Пустыня эта безжизненная, конца и края не видно. И такие кошмары мучают батюшку каждую ночь. А сегодня и того хуже стало. В пустыне этой проклятущей явился ему голос нечеловеческий.

– Внемли, отец, – слышал он. Будто в собственной голове голос молвит. Перекрестился батюшка, по сторонам озирается. Из воздуха пред ним тень черная предстает. Туманом одежды ее стелятся, фигура высокая вырисовывается. Тело белое, глаза будто светом синим горят.

– Чур меня! – Отец Иоанн на колени падает, молитвы все из головы повылетали.

– Мне было видение, – тень шепчет. Только не тень она более, куда там. Руки из-под одежд своих темных к нему тянет. Длань тонкая, костлявая, с когтями, аки у зверя дикого. – Отец Ану, дашь жизнь ты девочке. И в этом ребенке возродится жена моя.

– Отче наш, – повторял батюшка молитву свою, не желая слышать слов лживых.

– Я ждал этого тысячи лет. И дух моей Эрешкигаль вернулся. В хрупком теле она родится. Опорой стань ей, отец Ану. Силы дам тебе защитником быть, пока срок не настанет.

– Чему срок?

– Вернуть ее домой.

– Не будет девок у меня! Детей не будет, не дам я злу на земле русской появиться, – нашел в себе силы ответить отец Неведомому.

– Не зло я. И дочь твоя злом не станет. И судьбу ты не исправишь, старик. Мне было видение. И боли не вздумай причинить ребенку, узнаешь на себе гнев мой. Ступай к жене. Силу мою примешь, чтобы девочку защитить. Я буду ждать, когда возродится моя Эрешкигаль. И приду вновь, когда созреет дух ее.

Протянул Жнец руку свою к священнику и коснулся когтем указательным его ладони. Холодным укусом боль руку пронзила, вырывая священника из сна.

И привидится же такое. До сих пор кружку в руках удержать не может, слабость тело все одолела. Зажег отец Иоанн свечей, чтобы мрак предрассветный разогнать, глянул на ладони свои и кружку выронил на пол.

На левой руке его отметина черная стояла. Словно краска растеклась цветком причудливым. Наслюнявил отец Иоанн палец свой, потер грязь, но не сходит она, будто под кожу въелась. Так до утра и не вернулся он в постель к супружнице, сидел и думы думал.

Наутро так его жена и застала – у потухших огарков, поникшим за столом, с опрокинутой кружкой на полу. За окном метель разыгралась не на шутку, печь давно остыла, а муж ее даже тулупа на себя не накинул.

– Что сидишь такой, будто места себе не находишь? Опять кошмары?

– Сон странный видел я, – признался отец Иоанн супруге своей. – Плохой сон, черный.

– То сны, – махнула баба, в платок шерстяной заворачиваясь. – Ты лучше о нас подумай. Вести есть у меня счастливые. Говорить не хотела раньше срока, но вижу, тебе сейчас радость нужна. Благословил нас Господь, будет у нас ребеночек.

Отец Иоанн рот открыл от изумления, на жену любимую смотрит, а слов вымолвить не может. Только себе обещает, что защитит семью. И жену, и ребенка. Любой ценой. Душу свою положит, но не даст Проклятому девочку его получить.