Глава 9

Кенна

После невероятно отвратительной ночи худшее, что может произойти, – это очнуться в неизвестном месте. Хотя про то, что место мне неизвестно, я узнаю позже. Сначала из крепкого сна меня выдернули чьи-то настойчивые поцелуи, которые я ощутила на своих ногах. Приятная нега мурашками расползалась по всему телу. Не желая просыпаться и открывать глаза, попробовала подтянуть ноги к груди, ускользая от настойчивых прикосновений, но не смогла шелохнуться. Чертов инкуб!

– Алек, отвали, сказала же… Ай! – За правую голень весьма ощутимо укусили и продолжили целовать, поднимаясь выше, уже дойдя до колен. И, судя по уверенности в действиях, останавливаться не собирались. Этот инкуб уже вконец охренел!

Пришлось открыть глаза. Взор сразу обратился к черному потолку, явно не принадлежащему моей спальне. Да и потолком назвать увиденное было затруднительно. Вместо идеально ровной поверхности я наблюдала камень, неровно оббитый, создающий некое подобие купола в помещении. Следующим порывом опустила взгляд на себя. Ага. Белая майка, спортивные трусы, обнаженные ноги. Но кровать не моя. Странно.

– Не Алек, – раздался мужской рык. Хозяин грозного голоса оказался скрыт от меня моими же ногами, согнутыми в коленях. Ничего лучше, чем развести ноги, чтобы увидеть говорящего, я придумать не смогла. Чуть раздвинув колени, пригляделась, кто там так настойчиво и нагло меня будит. А увидев, тут же свела ноги обратно.

По ту сторону колен находился абсолютно неизвестный мне персонаж. Бледный, кожа практически белая, глаза неестественно синего цвета, волосы густые и белоснежные. Голодный и хищный взгляд не предвещал ничего хорошего, даже мурашки снова побежали по спине, только на этот раз не от удовольствия, а от испуга. Вот скажите, почему я, воспитанная девушка из приличной семьи, уже который день подряд просыпаюсь с неизвестными мне мужиками? А сегодня еще и не в своей постели.

Спрятаться за вновь сведенными ногами мне не дали. Мужчина положил свои мощные ладони на мои коленки, не давая их свести. С легкостью он развел мои бедра, будто я и вовсе сопротивления не оказывала. Стараюсь дышать ровно, не поддаваясь панике, от его взгляда становится не по себе. Сердце бешено бьется в грудной клетке.

Хочу задать вопрос незнакомцу, кто он такой и что здесь происходит, но слова застревают в горле, когда мужчина продолжает покрывать мои ноги поцелуями. Его руки соскользнули с моих колен, двигаясь выше, по бедрам, заходя на секунду под трусики, чуть сжимая мои ягодицы. Губы неизвестного прокладывали дорожку по внутренней части бедер, сначала на одной ноге, затем, стоило ему дойти до края трусов, переключаясь на вторую ногу. Прикосновения были прохладными, губы оставляли за собой чуть влажный след. А мое тело предательски мечтало о продолжении ласк, дыхание начинало сбиваться.

– Так жаль, что тебе каждый раз приходится все забывать, – произнес мужчина, прихватывая губами чувствительную кожу бедер. – Игра в незнакомцев уже начинает меня утомлять.

Удивительно, насколько его голос казался знакомым, родным. Я чувствовала себя спокойно, словно все, что происходило сейчас, было правильным. Прикрываю глаза, получая удовольствие от его нежных прикосновений. Я была уверена, что вот-вот он коснется губами моего клитора, но меня ждало разочарование. Мужчина поднялся выше, едва задевая кожу моего живота своими игривыми поцелуями. Незнакомец будоражил, распалял меня, заставлял чувствовать себя желанной. Я ни за что не хотела бы прерывать его действия. Но стоило его рукам начать поднимать мою майку, как холодная волна смущения моментально отрезвила меня.

– Не надо, – прошептала я осипшим голосом, опуская края одежды на место.

Мужчина прервал свои ласки, поднимая на меня недобрый взгляд. Его глаза горели желанием.

– Эрешкигаль, – его голос будто стал ниже, чуть охрипшим. – Тебе нечего стесняться. Это только физическая оболочка. Ты прекрасна, как никто, – с этими словами он уверенно убрал мои руки, оставаясь недовольным моей попыткой сопротивления. Так что, не тратя времени, незнакомец схватил майку за края, разрывая ее одним движением. Его губы коснулись первого шрама, второго, и постепенно страх, что мужчину отпугнут следы на моей коже, отступал, оставляя место только вожделению.

Я видела, с каким наслаждением мужчина отдается томительной прелюдии, не пропуская ни одного чувствительного места. Он словно знал, куда стоит целовать меня, чтобы сделать мне хорошо. С жадностью накрыл мои груди своими ладонями, поглаживая затвердевшие соски, выводил языком замысловатые узоры на моей шее. Его руки обвили меня, притягивая к себе. Мужчина приблизился к моему лицу так, что я смогла чувствовать его свежее дыхание. Глаза в глаза, так близко друг к другу…

– Больше не позволю, чтобы кто-либо касался твоих губ, кроме меня, – пообещал он, со страстью впиваясь в меня. Дыхание становилось общим на двоих, наши языки сплетались в бешеном танце, безрассудно, беспощадно, без остановки.

Мои руки оказались в его волосах, его – гладили мое тело. Он нависал надо мной, прижимая к кровати тяжестью своего тела, возбуждая меня плавными движениями своих бедер.

Незнакомец первый прервал наш поцелуй, давая мне сделать глубокий вдох.

– Должно быть, это сон, – прошептала я, не понимая, как я могу испытывать такое невероятное, всепоглощающее желание оказаться с этим мужчиной одним целым.

– Да, это просто сон, – подтвердил мою догадку незнакомец. Последние сомнения рухнули, и я позволила себе отдаться страсти без остатка.

Мужчина отстранился в последний раз, снимая с меня трусы, а с себя причудливую набедренную повязку, закрепленную поясом. После чего наши тела сплелись воедино. Он вошел в меня с нетерпением, неистово вонзаясь снова и снова, стискивая в своих крепких объятиях. Мое тело выгибалось ему навстречу, отзываясь на каждое его прикосновение. Я начиналась там, где он заканчивался, умирала и оживала с каждым ударом сердца. Каждым своим плавным движением, каждым резким толчком мужчина доказывал мне, что я принадлежу только ему, существую только ради него. Я словно падала в бездну, а настигший меня оргазм подарил мне крылья. Я парила на волнах наслаждения, сходя с ума от стонов своего партнера.

Не знаю, сколько длилось наше безумие. Помню только, как мы упали на кровать, больше не в силах двигаться. Ночную тишину разрывало наше шумное дыхание. Меня прижимали к широкой груди, а я разглядывала необыкновенное лицо своего партнера.

– Тебе пора, – тихо произнес он.

– Я не хочу уходить.

– А я не хочу, чтобы ты уходила. Но пока ты не можешь остаться.

– Раз это сон, мы увидимся снова?

– Обязательно. И очень скоро.

– А я буду тебя помнить?

– Нет, моя Эрешкигаль. Пока нет…

– Ты приснишься мне завтра?

Мне не ответили. Загадочный мужчина улыбнулся и осторожно поцеловал меня в губы, заставляя забыть все, что только что между нами происходило.

Версалирион

– Какую часть фразы «Не отходи от нее ни на шаг» ты не понял?! – Верс был вне себя от ярости. Алексалион стоял перед ним, в его доме, сообщая, что девочка пропала.

– Она отправилась спать. Она была измотана. Ей еще не хватало скандала, кто и где спать будет! – высказал Алек жалкое оправдание собственной безалаберности.

– А я говорила, что инкубу нельзя доверить такое ответственное задание, – решила присоединиться к разговору Найтаниэль. Не будь она его женой, его Истинной, Версалирион велел бы ей замолчать. Но он не смел оскорбить ее своим замечанием. Пускай, его жена иногда может позволить себе забыться. Тем более что сейчас она действительно была права.

– Я здесь ни при чем. С ней не случился несчастный случай, от которого я должен был ее беречь. В дело вмешался Жнец!

Найт вскочила со своего места, ударяя ладонями по подлокотникам кресла. Через ее тонкую серую кожу на лице были отчетливо видны темные вены, одна из которых сейчас вздулась на виске от гнева и заметно пульсировала.

– Врешь! – крикнула она инкубу.

– Найт, прошу, – Верс устало попытался одернуть жену.

– Он врет! Нергал не станет из-за какой-то девчонки появляться на Земле!

И в этом дражайшая супруга была права. На Земле Нергал, как и любой сын Хаоса, оказывался уязвим, так что о его появлениях никто не слышал уже тысячи лет.

– Это был Нергал, – стиснув зубы, прошипел инкуб. От негодования его клыки стали длиннее, а в голосе проскальзывало недоброе шипение. – Я почувствовал его, но оказалось слишком поздно.

Алек смотрел на Найтаниэль с ненавистью, видимо, не осознавая, насколько агрессивно ведет себя по отношению к чужой жене. Но, кажется, Найт решила этот жест проигнорировать. Они с инкубом друг друга всегда недолюбливали. Высокая статная демоница подошла к своему супругу, кладя тонкую ладонь поверх его руки. Демонесса сменила гнев на ласку для своего демона.

– Салир, – произнесла она нежно, нашептывая слова, едва касаясь губами мочки уха Верса. – Ты не можешь верить инкубу. Он опозорит тебя перед Верхними, когда окажется, что это был не Нергал. Алексалион старается выгородить свой проступок. Накажи его.

– Молчи, – приказал Верс.

Ему не нравилось, когда Найт начинала давить на него, пользуясь их связью. За долгие годы совместной жизни Версалирион научился отличать, когда его жена пыталась им манипулировать. И как жаль, что далеко не всегда ее попытки удавалось пресечь. Все-таки желание порадовать свою любовь слишком часто побеждало. Но не в этот раз.

– Если Алек врет, я сам смогу это проверить. Советы женщины мне для этого не нужны. Мы отправляемся на Землю, – сообщил демон Алеку. – Если ты прав и Нергалу настолько нужна девчонка, что он готов выползти из своей норы на Землю, мы обязаны это использовать.

Такой шанс убить Жнеца нельзя упускать. Пока душа девочки принадлежит Версалириону, Нергалу ничего не останется, кроме как воскресить ее опять. И тогда они обязательно найдут Кенну, чтобы добраться через нее до Жнеца.

Кенна

Пробуждение было сладостным. Я чувствовала, как блаженная улыбка не желает покидать моего лица. Глаза открывать не хотелось. Но надо. По внутренним ощущениям время уже должно было приближаться к обеду, а я все в постели. Потянулась, услышав, как что-то зашуршало и зазвенело.

Открыла глаза. Лежу на узкой кровати, накрытая ярко-красной тканью с белым рисунком. Вокруг меня на кровати разложены разноцветные бусы и бутоны белых цветов. Под тканью мои привычные белые трусы и майка. Понятно. Опять убили. Сволочи. Интересно, кто на этот раз? Инкуб или демон? Вот сколько можно, совести у них нет. Судорожно пытаюсь вспомнить, что происходило вчера и чем на этот раз успела не угодить сильным мира сего. И ничего такого вспомнить не удается. Вроде ушли из клуба вовремя, дома отправилась спать…

Еще понятно, почему я не в своей постели. Очнулась в какой-то комнатке, над кроватью окно, все в грязных разводах и подтеках. Стены из старых посеревших досок, которые наполняли крохотное пространство запахом влажной древесины. Самое примечательное в бедном интерьере – это роспись. Все стены, пол и потолок изрисованы неизвестными мне иероглифами, схемами, пентаграммами. Жутко, если честно. Опустила ноги на пол, ступнями ощущая сырость. На полу возле кровати рассыпаны все те же белые цветы. А ведь это пробуждение могло стать самым романтическим утром в моей жизни, если бы местечко не напоминало собой сатанинский подвал.

Стащила красную ткань с кровати в надежде немного прикрыть наготу и была приятно удивлена, что это не просто кусок тряпки, а некое подобие платья. Слишком длинного, чтобы в нем можно было идти. Придется постоянно поднимать юбку, чтобы не наступать на подол. Рукава оказались невероятно широкими, платье мне было сильно велико, свисая мешком. У этого одеяния даже капюшон имелся. В любом случае альтернативы под рукой все равно не было, так что нечего жаловаться.

Из-за двери послышались песнопения – надо сходить проверить.

Лучше бы не ходила. Подозрение, что я попала в какую-то секту, только укрепилось.

На выходе из комнаты я обнаружила толпу людей. Передние ряды сидели на полу, остальные стояли. Все что-то пели, жгли свечи и благовония. При моем появлении песни стали громче, в мою сторону стали кидать белые цветы и разноцветные бусы. Осторожно, почти всегда под ноги, хотя несколько раз легкие удары приходились чуть выше колен.

Местной речи я не понимала, но она напоминала испанский язык. Да и люди здесь – вылитые латиноамериканцы из старых мыльных опер, которые сутки напролет крутили по всем каналам в моем детстве. Ох, мама, знала бы ты, что твоя дочка станет участницей «Рабыни Изауры» в жизни…

Мне что-то говорили, неуверенно протягивая в мою сторону руки. Народ с благоговением касался подола моего безразмерного платья, те, кто посмелее или понаглее, дотягивался до моих босых ступней, заставляя меня каждый раз вздрагивать и пытаться отойти в сторону. Я смогла дойти только до середины помещения, когда народ обступил меня со всех сторон. Молодые женщины подходили ко мне, прикладывая мои руки к своим животам, маленькие дети оставляли на моей коже маленькие круглые точки разноцветными красками, в которые обильно опускали свои крохотные пальчики. Так что вскоре пестрой чешуе на моих руках мог позавидовать любой хамелеон.

От благовоний и пустого желудка меня начало тошнить. У одной из стен заметила статую, изображающую скелет, в платье-балахоне, совсем как у меня. Статуя была обставлена свечами, увешана бусами, вокруг нее лежало много сигар и шоколада.

Ко мне подошел полный мужчина, который начал что-то быстро мне говорить. А я же ни слова не понимаю по-испански. Если это вообще испанский.

– Амиго? – решила попытать я удачу.

– Амиго! – радостно воскликнули мне в ответ, и толпа вокруг подхватила клич.

Я не знаю, сколько я еще простояла в толпе этих милых и жизнерадостных фанатиков, но чувствовала я себя абсолютно спокойно. В голове почему-то раз за разом проносилась мысль: «Тут ты в безопасности».

Потянулись дни настоящего праздника жизни. Милые фанатичные люди вокруг меня оказались мексиканцами. В Богом забытой деревушке на берегу Тихого океана для меня едва сумели найти кого-то, кто хоть немного говорит по-английски. Впрочем, и я не могла похвастаться отличным владением английским языком, но всяко лучше, чем испанский, в котором мои познания сводились всего к нескольким словам и паре фраз из советских фильмов.

Не знаю, каким образом я вообще очутилась в Мексике, но что-то мне подсказывало, что это постарался кто-то из демонов. Во-первых, больше все равно некому. Во-вторых, все жители деревни были ярыми последователями культа Санта Муэрте. Тут, даже не зная языка, можно догадаться, что речь идет о смерти. Ко мне обращались не иначе как Elegida de la muerte, но объяснить мне, что это значило, никто не мог.

Зато моя жизнь превратилась в сказку. Мне приносили еду, украшения, цветы. Местные жители сопровождали меня к океану, где я могла позагорать и отдохнуть. От меня ничего не требовали взамен. Ничего сверхъестественного, я имею в виду. Им просто было приятно, когда вечерами я выходила из своей комнаты, чтобы присутствовать на их танцах и молитвах.

Единственный минус столь радушного приема – мне не разрешали надолго покидать мою комнату. При всем своем трепетном отношении меня заставляли жить в этой серой каморке, пропитанной запахами краски от рисунков и сыростью. Еще я могла бы пожаловаться на одежду – мне приносили только яркие платья-балахоны, – но не буду. В конце концов, было видно, что каждый из местных старался мне угодить, а я на самом деле непривередливая. Каждое утро меня встречали с песнями, а детишки вновь изрисовывали мои руки цветными точками, хотя краска за прошедшие сутки не успевала до конца смываться, как бы я ни старалась ее с себя оттереть при мытье. Меня кормили фруктами и шоколадом, отводили к океану. А после просили вернуться в свою комнату, где я готова была лезть на стенку от скуки. После обеда мы снова выходили гулять, а вечером начинались ритуальные пляски.

По ночам меня посещали яркие сны с пейзажами неизвестной черной планеты. Пустой, мертвой, но тем не менее прекрасной. Сияющие реки, океан вдали у горизонта. И все это я видела, стоя на черном утесе. За спиной темная пещера, в которую я ни разу так и не вошла, но отчего-то она казалась мне манящей, словно звала меня. И каждый раз во сне шепот: «Не волнуйся ни о чем, ты в безопасности».

Наутро я просыпалась, повторяя себе эти слова, не веря им. Может быть, я и находилась здесь в безопасности, но вдали от Москвы, от родного дома, я не могла знать, все ли в порядке с моими родителями. Все-таки демоны уже угрожали, что причинят им вред. А теперь я пропала. И тот факт, что ни Алек, ни даже Верс до сих пор не объявлялись, наводил на мысль, что они понятия не имеют, где я. А поверить в то, что я вдруг разом перестала быть нужной своему «господину», да и инкуб потерял к моей скромной персоне всякий сексуальный интерес, не могла. Такой удачи в жизни не бывает.

Я не знаю, зачем и насколько сильно я нужна тому, кто устроил мне столь шикарный курорт, но вряд ли он (она? они?) будет заботиться о жизни моих родителей. Если уж Версалириону плевать на каких-то там людей, то глупо рассчитывать, что другие жители Хаоса не разделяют схожей точки зрения.

В один из дней я все-таки решила попытать удачу, выпросив у местных телефон. К моему удивлению, к вечеру телефон принесли в мою комнату. Как только осталась одна, я набрала родителям.

К трубке долго не подходили. Интернета под рукой не оказалось, так что я вполне могла ошибиться с часовыми поясами, но все равно надеялась, что кто-нибудь из родителей трубку поднимет. Все-таки родители пенсионеры, могут позволить себе подходить к телефону в любое время суток. Собиралась уже нажать на сброс, когда на том конце долгие гудки наконец прервались.

– Алло! Мама? Папа? Это я, как вы там? – Моей радости не было предела, даже подпрыгнула на упругом матрасе. Я и так давно не общалась с ними, а тут еще столько дней даже родной речи не слышать.

– Здравствуй, Кенна, – на том конце раздался голос Алека. Сердце замерло, внутри все заледенело. – А тебя, оказывается, Настей зовут. Банально и неинтересно.

– Что с моими родителями? – После долгой паузы я нашла в себе силы задать вопрос.

– Пока ничего плохого, – ответил инкуб без единой эмоции. – Но тебе лучше сказать мне, где ты находишься. Твое исчезновение всех нас очень расстроило. Особенно Версалириона. И мне влетело. И уж не знаю, долго ли еще я смогу его уговаривать не трогать твоих родных.

– Не смейте…

– Скажи, где ты, девочка моя…

Не твоя, урод. В голове пульсировала единственная мысль: «Ты в безопасности, ты в безопасности». Но что я? Я и воскреснуть могу. А вот родители…

– Ке-енна, – протянул инкуб в трубку. От его интонации становилось не по себе. – Не расстраивай меня, девочка моя. Я начинаю терять терпение…

– Я… я не знаю точно. Мексика. Небольшая деревушка на берегу океана. Вокруг горы, больших трасс и дорог нету.

– Понял. Скоро увидимся.

Инкуб повесил трубку. Я села на кровать, стараясь взять себя в руки. Только бы с родителями все было в порядке.

– Я же говорил, что найду ее, – услышав мужской голос в комнате, резко обернулась. Алек и Верс стояли за моей спиной, ближе к стене. Инкуб был крайне доволен своей находкой.

– Да, мог бы и сам догадаться. Не так много у Нергала на Земле последователей осталось. Надо было сразу начинать поиски с проверки культов.

Версалирион, находящийся в наполовину обратившемся состоянии, попробовал сделать шаг в мою сторону, но остался стоять на месте будто вкопанный. Оскалился своими длинными клыками, хвост недовольно дернулся, к пока еще человеческому образу начали добавляться крылья. Демон попробовал вновь сдвинуться с места. Инкуб последовал его примеру, но все тщетно. Двое продолжали стоять, не в состоянии даже слегка оторвать ноги от пола. Я посмотрела на знаки на полу. Казалось, что сейчас они немного светятся.

– Ты! – Верс что-то прорычал, я не смогла разобрать. – Это ловушка!

Надо будет Нергалу сказать спасибо, кем бы он ни был. Наверняка это он организовал такие славные охранные ловушки по всей комнате. Молодец, постарался защитить меня. Интересно, почему только он сам никогда не появляется? Хоть спасибо сказать, не говоря уже о том, что хочется увидеть очередного монстра в своей жизни.

– Освободи нас! – приказал Верс.

– Зачем? Что мне за это будет? – Черт, а приятно чувствовать власть над тем, кто сильнее тебя.

Дальше демон пустился в красочные описания, что и как он сделает лично со мной, с моими родственниками, знакомыми и прочими окружающими меня людьми. Если честно, я даже не слушала. Более того, демонстративно игнорировала угрозы. Пока он прикован к этой комнатке, ничего он сделать не способен, уж Нергал наверняка позаботился, чтобы и на помощь они позвать не могли.

Когда фантазия Верса наконец иссякла, к переговорам подключился Алек.

– Милая, ты же понимаешь, что на наше место придут другие. И они не будут столь любезны, как мы…

– А тебе не кажется, что они окажутся здесь ровно в таком же положении, как и вы?

– Возможно. Только мы с Версалирионом совершили маленькую ошибку и никому не сказали, куда отправились. Так что рано или поздно и нас, и тебя начнут искать. Догадываешься, к кому наведаются в первую очередь?

Проклятый инкуб. Как же они мне уже все надоели со своими угрозами.

– Я хочу сделку.

– И чего же ты попросишь? – Верс продолжал недовольно молчать. Интересно, его больше раздражала ситуация в целом или тот факт, что какой-то инкуб добивается в диалоге больших успехов, чем демон со своими угрозами? – Давай так, ты нас отпустишь, а я не слишком сильно тебя отшлепаю?

Инкуб, как всегда, со своими намеками. Вон, опять улыбка на всю симпатичную морду скалится.

– Допустим, я вас отпускаю. А вы взамен больше никогда не трогаете никого из моих родственников или знакомых. Ни вы, ни кто-либо из других демонов, нолов, инкубов, короче – никто. Хочу полную защиту.

Алек посмотрел на Верса, ожидая разрешения. Демон скупо кивнул.

– Это еще не все, – поспешила добавить я, пока эти двое красавцев губу не раскатали. – Пусть защита будет касаться и всех моих будущих родственников. Скажем, на три поколения вперед?

– Да она охре… – начал возмущаться вслух Версалирион, но я его оборвала:

– На четыре!

Демон замолчал, но продолжил сверлить меня тяжелым взглядом.

– Ладно, дорогой, уговорил. На пять поколений вперед.

Наглость – второе счастье. Хорошо, когда умереть не можешь. В любом случае лично мне терять уже нечего. Так что надо продаваться подороже. Тем более помня, что Верс обещал отдать мое живое и вполне сознательное тело в пользование инкубу. И вот запереть бы этих двоих тут навечно, но родители важнее. Я уж как-нибудь переживу ночь с Алеком, или что там эти двое мне уготовили…

Пока присаживаюсь на кровать, по-деловому закидывая ногу на ногу, ладони сплетаю в замок, опуская на колени.

– Что дальше… Вы закрываете мою ипотеку. – Черт, даже обидно, что больше никаких кредитов не брала. Что бы еще попросить? Вон как Верс бесится, а Алек на все дает согласие. – Само собой, никого в этой деревне тоже трогать нельзя. О! И родителям еще денег на безбедную старость надо. Думаю, пару миллионов хватит.

– Чего? – искренне включился в диалог Алек.

– Чего-чего? Евро, не рублей же. Ну и с налогами там сделайте, чтобы их не доставали с расспросами, откуда такие деньги. Вроде все… Чуть не забыла. И вот этот вот, – показала пальцем на инкуба, глядя на Верса. – Чтобы клинья ко мне перестал подбивать. Никаких ему разрешений на чары и прочую ерунду.

– Нет! – простонал Алек.

– Да! – одновременно с ним согласился Версалирион.

Встала с кровати, подходя к демону.

– Не соврешь?

– Демоны не врут. Сделка?

Еще раз прикинув, все ли я попросила, неуверенно кивнула.

Демон протянул свою ладонь для рукопожатия. За края начерченной на полу схемы он сунуться не мог. Я протянула ему свою миниатюрную ладошку, которая целиком исчезла в руке демона. Его хватка оказалась крепкой, но осторожной. Я даже выдохнула с облегчением. В моем воображении уже успела промелькнуть мысль, что после моих выкрутасов демон руку мне сломает.

Сделка оказалась заключена. Надеюсь, демонам действительно можно верить. Еще раз напоминаю себе, мне-то терять нечего. Спокойно мне жить никто не даст. Тут или к загадочному Нергалу в неизвестных целях, или раствориться в Хаосе, став частью силы демона… Так хоть родители спокойно доживут. Жалко, внуков не увидят, но что делать? В конце концов, после всех моих травм и смертей, может, я вовсе детей иметь не могу. Жалко, конечно, уходить в столь раннем возрасте, но еще раз – выбора, по сути, у меня все равно нет.

Мою руку отпустили, я села на корточки возле пентаграммы, доставая из кармана маленький перочинный ножик. Обнажив короткое лезвие, начала царапать одну из границ схемы. Так же обычно в фильмах разрушают действие таких вот ловушек?

Как только граница рисунка была нарушена, слабое свечение ловушки исчезло, Версалирион смог отойти в сторону. Я же принялась портить пентаграмму под Алеком.

– И что теперь? – спросил Алек Верса, когда оказался на свободе.

– В Хаос ее, – отдал короткий приказ демон, исчезая.

– Что? Куда?

– В Хаос так в Хаос, – тихо пробубнил себе под нос Алек, хватая меня и растворяясь в воздухе.

Интерлюдия IV

Нергал

Год неизвестен. Нижний мир

Я вижу сон. Прекрасный мир, дышащий жизнью и всеми красками. Необыкновенный, шумный, удивительный. Сколько эмоций. Как давно я не испытывал ничего подобного…

Разве сны могут вызывать такие сильные чувства? Тревога, радость, восторг, переживание. Надежда.

Я вижу девушку. Миллионы жизней вокруг сливаются в бесформенную серую массу, а она стоит. Яркая, невероятная. Нет, не стоит. Танцует. Кружится, смеется. Не слышу ее голоса, но вижу счастье в глазах. Мое мертвое сердце вновь оживает. Удар. Еще удар.

Картинки сменяют друг друга. Снова удивительный мир. Вековые леса, золотые поля. Деревянный дом с куполом и крестом. И она. Тенью, почти прозрачным призраком появляется, указывая на странное жилище. Слышу слово. Отец.

И вновь она. Таинственная, манящая. Ее улыбка, горячая душа. Такая родная, пленительная, яркая. Я чувствую, что вновь дышу. Мое тело оживает, стряхивает с себя вековую пыль, глядя на прекрасный образ. Совсем другая, изменившаяся. Такая хрупкая и невинная. Но моя. Моя.

Я открываю глаза, упуская чудесный сон. Нет, не сон. Видение. Она вернется. Наконец. Так долго ждал. Столько сил и времени ушло на поиски, и вот она наконец вернется ко мне, вернется домой.

Я больше не буду один.

Я должен найти этот мир, найти то место.

Мы будем снова вместе, любовь моя…