Глава 1

Ноябрь 1988 года Таня, остановившись перед чёрной дверью с дерматиновой обивкой, вдавила кнопку звонка. Тишина. Немного подумав, девочка решилась позвонить ещё раз и услышала шаркающие шаги, а потом и глухое бормотание. – Кто там? – из-за двери спросила бабушка Аллы, хотя наверняка увидела подругу внучки в глазок. – Здравствуйте! А Алла дома? – звонко спросила Таня. – Нет её, – отрезала Таисья Степановна. – Гулять ушла. Сказала, что с тобой. Последнюю фразу пожилая женщина произнесла громко и едко. Так, будто это Таня виновата в том, что Алка обманула бабушку. – Вот молодёжь-то! – продолжала усердствовать за дверью Таисья Степановна. – Тринадцать годов ещё не исполнилось, а уже что вытворяете! Морды красите! Кто из вас вырастет-то? Проститутки? Тьфу! – Извините, – громко ответила Таня и шагнула к лестнице, отвернувшись от двери. – До свидания! – Иди-иди! – прилетело в спину напутствие. Тане тринадцать уже исполнилось, родители отдали её в школу поздно, почти в восемь лет. Но она вовсе не красилась! А вот у Алки и вправду день рождения будет только в начале января, но она уже где-то раздобыла польскую тушь и перламутровую помаду. Была суббота, и Таня вышла погулять сразу, как только пообедала после возвращения из школы. Где же Алка? Девочка прошлась по своему двору, потом по соседнему, вышла на улицу и повернула к большому продуктовому магазину. Медленно брела вдоль длинной стеклянной стены, когда заметила группу ребят, стоявших на торце здания. Яркая красно-серая куртка точно принадлежала Алле, и Таня ускорила шаг. Правда, чем ближе подходила, тем медленнее шла. Алла была в компании Светы Банновой из параллельного класса и троих парней, которые учились на год старше: Миши Кайсарова, Серёжи Зубова и Саши Тихонова. Саша жил в соседнем дворе и учился в их школе не так уж давно, с тех пор, как его отец вышел в отставку и вернулся в родной город, потому Таня почти не знала парня. Серёжа Зубов был довольно симпатичным, но слишком застенчивым. А вот бойкий и яркий Миша Тане очень нравился. Кстати, Алка прекрасно знала об этом, и даже не зашла за Таней, отправилась на прогулку без неё! Компания заметила приближение Тани. Света Баннова что-то тихо сказала, ухмыляясь, и все дружно рассмеялись. С трудом подавив желание повернуть обратно и броситься бежать, Таня остановилась около ребят. – Привет. – Привет, – вразнобой ответили они. – Алла, ты почему не сказала, что гулять пойдёшь и не зашла за мной? – набравшись смелости, Таня посмотрела прямо в насмешливые светло-карие глаза подруги. – А вдруг ты опять «Четыре танкиста и собака» смотришь? Или «Гостью из будущего»? Или что ты там любишь? «Приключения Электроника»? – хохотнула злопамятная Алка, с которой Таня и вправду однажды не пошла гулять, поскольку ждала серию любимого фильма. Только это было давно, больше года назад, и с тех пор они гуляли вместе уже бессчётное количество раз. Значит, Алла просто не захотела сегодня гулять с ней, а теперь ищет, за что зацепиться. Конечно, если гулять с мальчиками, то Света Баннова – более предпочтительный вариант, чем Таня. Да и вообще… У Светы отец работает в торге, потому у неё все шмотки импортные. А ещё она красится, хоть и учится только в шестом классе, так же, как Таня и Алла. И даже чёлку осветлила. Таня по сравнению со Светой – наивная простушка в обычных шмотках и с немодной русой косой. – Давай отойдём, поговорим? – предложила подруге Таня. – А у меня секретов нет, – Алла демонстративно сложила руки на груди. – Говори при всех, что хотела. Таня по очереди посмотрела на каждого члена компании, встретившись взглядом с большими голубыми глазами Светы, блестящими и синими – Мишки Кайсарова, небольшими и очень тёмными – Серёжи Зубова, весёлыми и насмешливыми тёмно-карими – Саши Тихонова. Повернулась к Алле. – Мы же с тобой дружим с детского сада… Кто-то прыснул, но Таня нашла в себе силы продолжить: – Учимся вместе с первого класса, живём в одном доме. Что случилось? Я тебя чем-то обидела? Почему ты перестала общаться со мной? – Потому что ты, Яковлева, – детский сад, – веско ответила Алла. – С тобой неинтересно. – А я думала, что мы с тобой подруги, Алка! – Я тоже так думала, – равнодушно пожала плечами Алла. – А что я должна сделать, чтобы со мной было интересно? – решила использовать ещё один шанс Таня. Алла задумалась, оценивающе глядя на неё. – Пусть на дискотеку с нами пойдёт, – предложил Миша, весело глядя на Таню из-под светлой чёлки. – Точно, – кивнула Света. – Сегодня в семь дискотека в «Строителе». Слабо́? – Так там же от шестнадцати лет, – испуганно ответила Таня. – Нас не пустят. – Пустят, – подняла брови Алла. – У Серёги там родная тётя билеты проверяет. Ну так что? Если пойдёшь с нами, буду с тобой дружить. Таня была в панике, но на неё внимательно и испытующе смотрели пять пар глаз: ребята ждали её решения. И она его приняла. – Договорились, пойду! – Ладно, ребята, мне пора, – сказал Саша Тихонов, пожал руки Мише и Серёге и подмигнул Светке. – А ты что, не пойдёшь с нами, Саша-а-а? – растягивая слова и хлопая длинными накрашенными ресницами спросила Светка. – Нет, – усмехнулся Тихонов и пожал плечами. – Не интересуюсь дискотеками. Его высокая худощавая фигура начала быстро удаляться, и Света, проводив его сожалеющим взглядом, снова уставилась на Таню. – Ну так что? Не передумала? – Нет, – покачала головой девочка. Она быстро соображала. Папа утром уехал в деревню к своему старшему брату Павлу, колоть поросёнка. Мама скоро уйдет на завод, она сегодня в ночь. Родители уже давно не боялись оставлять дочь ночевать одну, примерно с тех пор, как ей исполнилось десять лет. Строго-настрого наказывали ей никому не открывать, а если кто-то попытается вскрыть двери, – выбираться в окно. Квартира Яковлевых располагалась на втором этаже, а прямо под балконом находилась крыша магазина «Хозтовары". Таня никогда не боялась оставаться одна, поскольку с детства привыкла к самостоятельности. Она и готовить давно научилась; правда, достаточно простые блюда. Итак, из дома она уйдёт без проблем. Главное, в клубе не нарваться на неприятности. Но потом девочка вспомнила ещё кое о чём и помрачнела. – Только мне пойти-то не в чем, – задумчиво сказала она. – Шмотки все какие-то детские. Не в спортивном же костюме идти! – В синем? – с интересом спросила Алка. Таня задумчиво кивнула. – Олимпийку вполне можешь надеть, – посоветовала подруга. – А вот трико – это, конечно, стрём. – У меня юбка джинсовая есть, – Света окинула взглядом фигуру Тани. – Размер у нас, вроде, одинаковый. Правда, ростом Танька мелкая по сравнению со мной. – Это не страшно, – обрадовалась Таня. – Только колготки сама ищи, я свои не дам, – предупредила Баннова. – Хорошо, – согласно кивнула Татьяна. – Ну всё тогда, девочки, встречаемся у меня в шесть, – Света отодвинула рукав розовой куртки и посмотрела на маленькие золотые часики. – Надо ещё накраситься и причёски сделать. – А где потом встречаемся? – улыбаясь, спросил у Светки Миша. – И во сколько? – Давайте у «Строителя» минут пятнадцать восьмого, – предложила Алка. – Чё там с самого начала делать-то? Народ позже подтянется. * * * * * * * В половине восьмого вечера ярко накрашенные Алла Смирнова, Света Баннова и Таня Яковлева вошли в средних размеров танцевальный зал клуба «Строитель». Девочек сопровождали Миша Кайсаров и Серёжа Зубов. Светина мини-юбка была Тане почти до колен, но зато идеально подошла в талии. На юном лице Тани её подруги воплотили свои самые смелые фантазии, щедро используя весь арсенал достаточно объёмной косметички. Таня до этого дня никогда не красилась, и наложение туши на ресницы показалось ей сущей пыткой. Было ужасно щекотно, Таня моргала, а Светка и Алка матерились от досады. Помимо ярко-синей туши, на лице Татьяны красовались тени трёх оттенков, румяна, блёстки и перламутровая помада. Синяя олимпийка была щедро орошена духами «Шахерезада». Таня стащила у мамы чёрные колготки и узконосые «праздничные» сапоги на плоской подошве, которые были велики девочке на полтора размера. Единственное, чему Таня наотрез воспротивилась, так это тому, чтобы девчонки сделали ей чёлку. Она всегда носила простую косу без всяких чёлок и кудряшек на висках, потому категорически отказалась от парикмахерских услуг. Однако её всё же уговорили распустить волосы, начесать их и залакировать. До клуба пришлось идти без шапки, чтобы не испортить красотищу, потому Таня была очень рада, что ноябрь выдался достаточно мягким. В зале гремела музыка, по стенам скользили разноцветные лучи и топталась пара десятков человек. Гораздо больше молодёжи группами стояли вдоль стен, переговаривались и время от времени заглушали музыкальные децибелы своим дружным хохотом. Ребята тоже сначала встали у стены и начали оглядываться; все, кроме Светы Банновой, были здесь на дискотеке впервые. Постепенно зал заполнялся народом, и танцующих становилось всё больше. Ребята тоже пошли танцевать. Сначала Тане понравилось на дискотеке: её захватила всеобщая эйфория, и девочка вместе со всеми громко подпевала одному из самых любимых исполнителей, голос которого лился из динамиков: Только цвет, цвет, цвет Мира станет прежним, И мерцание звезд будет лишь сильней…* Но постепенно девочка начала себя чувствовать явно лишней в компании. Все медляки Света танцевала с Мишей, а Алла – с Серёгой. Да и во время быстрых танцев остальные будто не замечали Таню. Ей становилось всё труднее скрывать свои эмоции, ведь Миша ей нравился. Когда диджей снова поставил медленную композицию, и Баннова уже по-хозяйски обвила шею Кайсарова своими руками, Таня решила уйти домой. Резко развернувшись, она быстро пошла к выходу, как вдруг дорогу ей преградил высокий светловолосый парень, худощавый, с большими светлыми глазами и впалыми щеками. – Разреши тебя пригласить? Голос у парня был низкий, и Таня, внимательно взглянув на незнакомца, поняла, что он довольно взрослый. Пожав плечами, она послушно положила руки на обтянутые белым джемпером плечи парня. Его ладони осторожно легли на талию девочки. Танцевали молча. Парень ни о чём не спрашивал, а Таня стеснялась поднять взгляд, хотя успела заметить, что все четверо её так называемых друзей практически не сводят с неё глаз. Как только песня закончилась, Таня резко отступила от парня и кинулась из зала почти бегом. Она боялась, что разревётся как дура прямо на глазах у всех, потому одевалась очень торопливо. На причёску было уже наплевать, и из кармана куртки была извлечена шапка. Выскочив на улицу, девочка быстрым шагом пошла в сторону своей улицы. Она даже не сразу услышала позади себя шаги, и очень испугалась, когда рядом опять возник давешний блондин. – Не бойся, я тебя просто провожу, – выставив вперёд ладони, сказал он. – Поздно уже. Тебя почему родители отпускают одну в такое время, да ещё на взрослую дискотеку? – Не ваше дело, – огрызнулась Таня. – И не нужно меня провожать, я сама дойду. – Это Закамск**, детка! И ночью тут с тобой может произойти всё, что угодно. Так что не спорь. Продолжая быстро шагать, девочка покосилась на провожатого. Он был в защитного цвета телогрейке и модном клетчатом шарфе, без шапки. Длинная светлая чёлка спускалась почти до глаз. – Где живёшь-то? – полюбопытствовал парень. – На Нахичеванской, – буркнула Таня, поняв, что отвязаться от парня не получится. Ещё бы понять, что у него на уме! Было страшно, очень страшно. – Недалеко, – кивнул провожатый. – А я на Химградской живу, мне ещё пилить и пилить туда. Меня Валера зовут, а тебя? – Таня. – Я дембельнулся три дня назад, сегодня на дискач пошёл, думал, девочку сниму, а в итоге малолетку провожаю до дома в качестве охранника! Тебе лет-то хоть сколько, Таня? – Ну допустим, тринадцать. – А без «допустим»? – И без «допустим» тринадцать. – Да уж, – вздохнул Валера. – Я думал, хотя бы лет пятнадцать. А чего ты размалевалась-то так? Приключений на задницу ищешь? Таня вкратце рассказала о том, как оказалась на дискотеке. – И на фига тебе такие друзья? – покачал головой Валера. – Да и не друзья они тебе! С такими угодишь в неприятности, а они тебя кинут без зазрения совести. – А вам сколько лет? – попыталась перевести разговор Таня. – Двадцать один. Я после окончания технаря в армию ушёл, здесь учился, в химико-технологическом. Так вот, зубы мне заговорить не пытайся. Лучше обещай хорошенько подумать над тем, с кем дружить. Выбирай себе нормальных друзей. – Да я и сама не хочу больше с ними дружить… – Вот и правильно! И не мажься так больше никогда. Ты всю красоту заштукатурила. Валера проводил Таню до подъезда. Девочка радовалась, что оставила во всей квартире включенный свет и задвинутые шторы, и новый знакомый не сможет отследить по окнам, где она живёт. А то мало ли что! Попрощавшись, она скрылась в подъезде, в котором, к счастью, тоже было светло. Забыла даже поблагодарить своего провожатого. * * * * * * * Январь 1993 года Лыжи скользили гладко и быстро, и Таня даже успевала мурлыкать себе под нос песню: «Снег, видно, нужен ты лишь мне…» Девушка поймала себя на том, что впервые за прошедшие полтора года она поёт. А ещё снова радуется жизни и чувствует её вкус. Впечатление не портили ни мороз, начинающий пробираться под одежду, едва Таня останавливалась, ни тот факт, что из всего актива школы на лыжную базу поехала она одна. Видимо, остальных напугала холодная погода. Прошедшие полтора года были самыми трудными в жизни семнадцатилетней Татьяны Яковлевой. Сначала не стало бабушки со стороны мамы, а чуть больше года назад внезапно ушёл из жизни отец Тани, Юрий Иванович. Папа большую часть того, что ему было отпущено судьбой, отдал работе на железной дороге и постоянно проходил медицинские осмотры. Беды ничто не предвещало. Мужчине было всего пятьдесят два года, когда у него оторвался тромб. Конечно, сначала Таня и её мама Анна Ильинична были оглушены случившейся трагедией и полностью потеряны. Старший брат Тани Антон, которому тогда уже исполнился тридцать один год, приезжал из соседнего региона, где постоянно жил, и провёл с матерью и сестрой первые три месяца. Самые тяжёлые. Благодаря Антону и пониманию со стороны его жены Веры страшное время прошло хоть немного легче. Анна Ильинична с дочерью постепенно адаптировались к осознанию своей беды, начали свыкаться с новой жизнью, новой реальностью. Именно тогда Татьяна и вошла в актив школы. Точнее, не вошла, а Юлька её затащила туда. С Юлей Сарапуловой Таня училась вместе с первого класса, но долгое время девочки относились друг к другу абсолютно индифферентно. Однако в шестом классе, после знаменательного похода Тани на дискотеку в «Строитель», она пересела от Аллы на единственное свободное место, к Юльке. Юльку в классе не слишком жаловали, ведь одноклассники часто относятся с предубеждением и подозрением к излишне активным ученикам. А у Юли ещё и характер был далеко не сахар. Она училась отлично с первого класса, но обращаться к ней за помощью было бесполезно, так же, как и просить у неё списать. Она слыла высокомерной зазнайкой и заучкой. К тому же, с детства читала толстые взрослые книги, порой такие, которые иной человек и за всю свою жизнь не возьмётся прочесть. Таня никогда не была отличницей, но училась хорошо, ни у кого не списывала и за помощью не обращалась, потому обид на Сарапулову накопить не успела. Когда Татьяна попросила классного руководителя пересадить её от Аллы Смирновой к Юле Сарапуловой, учительница лишь недоуменно пожала плечами, но просьбу выполнила. Примерно такая же реакция была у Юльки, когда у неё нежданно-негаданно появилась соседка. Так девочки и просидели вместе почти три года – каждая сама по себе. Даже когда после окончания девятого класса при расформировании обе оказались в десятом «А», пошли «комплектом» и заняли вторую парту второго ряда. Вскоре после того, как Таня начала учиться в десятом классе, её семью и постигло горе. И вот тогда Юлька Сарапулова неожиданно раскрыла свои человеческие качества, которые до этого момента успешно прятала. Как только Таня немного пришла в себя, Сарапулова предложила ей войти в актив школы. Пионерской дружины и комсомольской организации тогда уже в школе не было, однако организатор по внеклассной работе и двое вожатых оставались. Они-то и собрали вокруг себя активных старшеклассников. Ребята помогали в проведении внеклассных мероприятий, организации концертов и праздничных вечеров, походов и туристических слётов. Активисты сдружились между собой, часто задерживались после уроков в бывшей пионерской комнате, пели песни под гитару. Также они время от времени выбирались своей компанией в небольшие походы и на прогулки. Вот и сегодня договорились встретиться на остановке и ехать на лыжную базу, но к назначенному времени никто, кроме Тани, не пришёл (видимо, потому что уличный термометр показывал минус восемнадцать по Цельсию), и Таня поехала на лыжную базу в гордом одиночестве. Одной из причин такого рвения стало то, что в гости к маме должен был прийти её коллега, мастер одного из цехов завода Леонид Николаевич. В прошедшие пару месяцев он стал появляться у них всё чаще. Возможно, будь Таня помладше, она бы начала возмущаться и даже скандалить, ведь подросткам особенно присущи максимализм и категоричность. Но девушке было уже семнадцать, и она вполне понимала, что мать имеет право на личную жизнь. Конечно, в глубине души был неприятный осадок, ведь Таня очень любила отца. И тем не менее она терпела присутствие Леонида Николаевича. Именно терпела и держала своё мнение при себе. Искренне порадоваться за мать никак не получалось. Зато с деньгами было полегче. С тех пор, как отца не стало, Таня с мамой жили практически только на пенсию, назначенную по потере кормильца. Зарплату на заводе задерживали месяцами, потому решено было искать подработку. Нашли: по очереди ходили делать уборку в парикмахерскую, расположенную в соседнем доме. После долгой полосы тотального дефицита продукты в магазинах наконец появились, но цены менялись порой по нескольку раз за день. Открывались киоски и частные магазинчики. Леонид Николаевич был в разводе. Дети его выросли и в непрерывной материальной помощи не нуждались. Сам он постоянно где-то калымил и с пустыми руками в гости никогда не приходил. В холодильнике стали появляться такие продукты, которых там не было уже очень давно. Только вот домой хотелось идти всё меньше, и даже будучи дома, девушка старалась не выходить из своей комнаты, если Леонид Николаевич был у них. Но сейчас Таня не думала ни о чём плохом. Напевая себе под нос, продолжала неспешно скользить по лыжне. Народу на базе было не очень много, потому девушка никому не мешала. И всё же в какой-то момент, размечтавшись, не заметила того, как за её спиной появился ещё один лыжник. – Лыжню! Резкий мужской окрик заставил девушку вздрогнуть, она попыталась быстро отскочить, запуталась в лыжах и смешно завалилась на бок прямо в снег. Вот позорище! Барахтаясь, мечтала о том, чтобы лыжник оказался чёрствым и равнодушным человеком, ведь тогда он просто проедет мимо. Однако надеялась Таня тщетно, потому что тут же увидела сбоку от себя длинные мужские ноги, обтянутые спортивными брюками. – Простите, что напугал вас. Судя по голосу, молодому человеку явно стало весело при виде попыток Тани встать. Хотя бы просто встать! О грациозности даже мечтать не приходилось. – Ничего страшного, бывает, – пыхтя, пробормотала девушка. Одна сильная рука обхватила Таню за плечо, а вторая – за талию, и через пару секунд девушка снизу вверх смотрела на своего спасителя – высокого спортивного парня с большими карими глазами. Таня ещё только начинала узнавать, когда он обрадовано спросил: – Тебя ведь Таней зовут? Узнаёшь меня? Я Саша Тихонов, мы с тобой раньше в одной школе учились. Таня помнила Сашу не очень хорошо, поскольку он учился в их школе недолго, к тому же, в другой параллели, на год старше. Лично они общались только однажды, и то это можно назвать общением лишь с большой натяжкой: в тот самый день, когда она согласилась пойти на дискотеку с Аллой и Светой. Кстати, Саша тогда с ними не пошёл. Тем удивительнее было, что сейчас он сразу узнал её и даже вспомнил имя. Видимо, память хорошая на имена и на лица. – Да, помню, – смущённо кивнула девушка. – Ты учился на год старше. Таня поёжилась: конечно, ветра в лесу не было, но погода оставалась морозной. – Поехали, – распорядился Саша. – А то стоять холодновато. Давай ты по лыжне, а я рядом. А дальше там есть двойная лыжня. Таня послушно заскользила дальше. Конечно, девушка была не ахти какой лыжницей, но по физкультуре за третью четверть всегда получала «пять». – А ты почему одна? – сдвинув тёмные брови, спросил парень. – Всё же здесь лес, хоть и в черте города. Таня рассказала ему о том, что на остановку к назначенному времени не пришёл никто из актива школы, а она всё равно решила ехать. – Значит, ты теперь в активе школы? Неужели и те две размалёванные красотки тоже? Кстати, на дискотеку-то вы тогда сходили? – Сходили, – усмехнулась Таня. – С тех пор я с ними и не дружу. Таня всегда была довольно открытым и общительным человеком, но всё равно внутренне удивлялась: с чего вдруг она так легко общается сейчас с практически незнакомым парнем? Она тогда ещё не догадывалась о том, что совсем не обязательно знать друг друга миллион лет или сказать друг другу перед этим миллион слов. Раз – и всё, судьба меняет направление. Хотя так же можно быть хорошо знакомым с кем-то, однако в какой-то момент увидеть этого человека совсем по-другому. – А что так? – Не знаю. Просто поняла, что они не подруги мне. Рассказать о том, что ей тогда нравился Миша Кайсаров, Татьяна всё же не решилась: мало ли, вдруг Саша до сих пор общается с ним. – Я ушла домой раньше всех, и меня увязался провожать какой-то взрослый парень, а мои так называемые подруги даже не волновались за меня. – Не обидел? Тот взрослый парень? – Нет, – покачала головой Таня. – Наоборот. Он понял, что я малолетка. Проводил меня до дома, чтобы со мной по дороге ничего не случилось. Мир не без добрых людей. Даже не знаю, кто такой, не видела его с тех пор. Помню только, что его звали Валера. Сокрушался ещё, дескать, недавно демобилизовался и пришёл на дискотеку, чтобы девочку сн… чтобы с девушкой познакомиться… Таня, едва не сболтнувшая лишнего, густо покраснела. Саша, который всё понял, пытался спрятать улыбку. – И? – поднял бровь он. – Но пришлось провожать малолетку в виде охранника. Нельзя сказать, что Таня часто вспоминала того Валеру, но когда вспоминала, что-то всегда царапало мозг, какое-то несоответствие. Однако уловить и сформулировать этот нюанс девушка так и не могла. – А ты где учишься? – спросила Таня, чтобы сменить пластинку и увести разговор от обсуждения её персоны. – И вообще, куда ты перешёл из нашей школы? – После окончания седьмого класса родители перевели меня в школу с углубленным изучением математики, а после девятого я поступил в лицей, который открылся при Политехе. А сейчас я уже учусь на первом курсе аэрокосмического факультета. Мне восемнадцать исполнилось недавно. А ещё можешь поздравить меня: позавчера я закрыл первую сессию, все экзамены отлично. – Супер! Ты настоящий молодец! – искренне восхитились Таня. – А почему ты здесь на лыжах катаешься? Разве вы не переехали в центр? – Нет, что ты! – рассмеялся Саша. – Мой папа никуда из Закамска не уедет. Он вырос здесь. Сразу, как только он вышел в отставку, мы приехали сюда. Просто мы переехали в частный сектор, купили дом. А в школу меня папка на машине возил каждый день. Раньше он работал начальником охраны у одного богатого чувака, но потом перешёл в службу безопасности банка. А мама по-прежнему преподаёт в музыкалке на Ласьвинской. А твои как? – Мама работает на заводе. Она с юности там. А папа… А папы нет уже больше года, с осени девяносто первого. Сердце, – погрустнела Таня. – Прости, что напомнил, – Саша был искренне расстроен. – Нет, что ты! Я и не забывала, – девушка попыталась улыбнуться и продолжила уже бодрее. – А я в одиннадцатом классе учусь. – Куда думаешь поступать? – В Пермский Государственный университет мечтаю, на географический. Получится или нет, – не знаю. Если не поступлю, работать пойду, а потом снова буду пытаться. Платно учить меня некому. Да я и не хотела бы так. – Будем надеяться, что у тебя всё получится, – убеждённо ответил Саша и заботливо спросил: – Замёрзла? – Есть немного, – призналась Таня. – Тогда пойдём в помещение, там есть специальные столы. А у меня с собой термос, пироги и бутерброды. Саша указал подбородком на рюкзак, который был у него за спиной. – Ты молодец, предусмотрительный! А я даже не догадалась ничего взять с собой. – Ничего страшного, у меня провизии хватит на двоих. Не забывай, что я сын офицера, а военные бывшими не бывают. Вскоре ребята сидели на деревянной скамейке, с аппетитом поглощая бутерброды и пироги. К счастью, термос оказался с двойной крышкой, потому не пришлось пить чай по очереди. – Спасибо, Саша, – Таня была искренне благодарна. А ещё она ругала себя за то, что даже не подумала взять с собой хоть какой-нибудь перекус. – Жаль, что я тебя ничем не угостила. – Может, мне в гости к тебе прийти, на чай? – весело спросил Саша, блестя глазами. – Раз уж тебе так хочется меня угостить. – Приходи! – обрадовалась девушка, стараясь не обращать внимания на то, что горло перехватило от волнения, а сердце понеслось вскачь. – Я печенья напеку сама. Любишь домашнее печенье? До сих пор мальчики никогда не приходили к ней в гости по одному, только в общей компании актива школы. Таня знала, что нравится некоторым из них, ей даже цветы дарили и угощали мороженым, но девушка как-то не принимала это всё близко к сердцу. – Просто обожаю. Обязательно приду. Вот прямо завтра. Или ты завтра занята? – Нет, ничем не занята. Завтра же воскресенье. – А парня у тебя нет? Конкуренции за печенье не будет? – Нет, не будет, – рассмеялась Таня. – А у тебя… девушка есть? – Была, но сейчас нет, мы расстались ещё осенью. Таня кивнула, проглотив комок в горле. В душе появилось предчувствие, что начинается новая жизнь, которая пугала, манила и одновременно заставляла волноваться. Удивительно, если учесть, что каких-то полтора часа назад она даже не вспомнила бы о Саше Тихонове. …На следующий день вера в то, что Саша придёт, испарилась. Нужна ему такая простушка, как Таня! Он вон какой красивый… И семья у него состоятельная по сравнению с семьёй Тани. Конечно, печенья она всё равно напекла, хоть и накрутила себя почти до слёз. Все тревоги исчезли, как только в назначенное время раздался звонок в двери. Саша был пунктуален. Он принёс Тане цветы и большую коробку конфет «Ассорти», а потом съел всё печенье. С этого дня Таня и Саша начали встречаться. Тане порой казалось, что всё происходящее – сон, потому что не может такой парень увлечься ею всерьёз. Однако Саша увлёкся. Он красиво ухаживал, всегда был рядом, и Таня постепенно оттаяла, доверилась судьбе. Она уже не представляла себе жизни без Саши. Его поддержка помогла ей пережить неудачу при попытке поступить в университет после окончания школы: девушка не набрала необходимое количество баллов. Таня хотела пойти работать продавцом, но Нина Анатольевна, мастер из парикмахерской, в которой Таня делала уборку, уговорила девушку поступить в училище и получить профессию парикмахера. – Без куска хлеба никогда не останешься, – убеждала Таню женщина. – Работа не из лёгких, но парикмахеры будут нужны всегда, в любые времена. Тем более, хозяйка расширяться собирается вот-вот, открывать салон. Будешь пока мне помогать, практиковаться. А в университет потом снова попытаешься, никто ведь не запрещает. Когда Таня рассказала о совете Нины Анатольевны Саше, он горячо поддержал идею. Ему совсем не хотелось, чтобы Таня пошла работать продавцом к частнику. Хозяйка парикмахерской выкупила квартиру на первом этаже пятиэтажки, расширив помещение, и к осени вправду открыла салон. Таня с утра училась, а по вечерам работала. Сначала по-прежнему уборщицей, но постепенно ей стали доверять простые стрижки. День восемнадцатилетия Тани Саша предложил отпраздновать у него. Таня не была совсем уж наивной и прекрасно понимала, что Саше давно хочется гораздо более взрослых отношений, а не только поцелуев, которые раз от раза становились всё более горячими, откровенными, мучительными и долгими. Тане и самой хотелось подарить себя любимому, узнать его как мужчину. Она любила Сашу и была уверена в том, что никого другого в её жизни быть не может. Они оба с нетерпением ждали совершеннолетия Тани. Родители Саши как раз уехали в санаторий на десять дней, и Таня почти неделю жила у Саши. Эти дни навсегда остались для неё одними из самых счастливых. * * * * * * * Январь 1994 года – Опять твой Саша всё печенье съел, – покачала головой Анна Ильинична, которая готовила ужин в ожидании Леонида Николаевича. – Так я для Саши его и пекла, – пожала плечами Таня, которая пила пустой чай. Есть почему-то не хотелось. – Хоть бы раз Лёне оставили, – продолжала ворчать мать. – Саша твой много ли чего принёс? – Постоянно приносит что-то к чаю, – возразила Таня, душа которой требовала справедливости. – Ни разу с пустыми руками не пришёл. – Жалко тебе для Лёни? Испекла бы. Ты же знаешь, у меня такое печенье не получается, – гнула свою линию мать. – Мама, я не хочу готовить для твоего Леонида Николаевича! Он приходит к тебе, ты ему и готовь! Таня очень редко настолько резко отвечала маме, но сегодня терпение девушки лопнуло. Если раньше мамин любовник вызывал у неё просто неприятие, то в последнее время она почти возненавидела его, он был ей глубоко противен, отвратителен. С тех пор, как она стала совершеннолетней, постоянно ловила на себе плотоядные и красноречивые взгляды Леонида Николаевича. Даже при мысли об этом девушку начинало мутить. – Что ж, – холодно ответила мать. – Рано или поздно я должна была тебе об этом сказать. В ближайшие выходные Лёня переедет к нам. Мы приняли решение жить вместе. У Тани внутри всё оборвалось, даже голова закружилась. Девушка взялась рукой за лоб. – В смысле? Здесь жить? В папиной квартире? – Это не только папина квартира, если ты забыла! Я тоже всю жизнь вкалываю! И три четверти квартиры принадлежат мне! А остальное делится между тобой и Антоном. – Да я не спорю, мама! Но если уж вам так хочется жить вместе с Леонидом Николаевичем, почему не у него? – Ты ещё мать из дома выгони! – Мама, я совсем не об этом говорю, – пыталась успокоиться и выровнять дыхание Таня. – А о памяти папы. – А я и не забываю Юру! Но он ушёл, а я осталась. Или ты хочешь, чтобы меня как у древних каких-то там народов вместе с ушедшим мужем закопали? – Мама, что ты такое говоришь?! – Всего лишь то, что я по-прежнему живая, и имею право на счастье. Тебе ли меня осуждать? Едва восемнадцать стукнуло, начала жить со своим Сашей как жена. Похоже, еле дотерпели! А он тебе хоть что-то обещал? С родителями познакомил? В Новый год укатил с родителями к друзьям семьи, а тебя оставил. – С родителями Саши я пока сама не хочу знакомиться, стесняюсь. А с Сашей мы поженимся, как только он окончит университет и начнёт работать. Мы так договорились. Хотим сразу жить самостоятельно. – Тю! Это когда ещё будет? Ты жди, а он тебя будет завтраками кормить. Зачем ему на тебе жениться, если ты и так ему даёшь? Ни стыда у вас, у нынешней молодёжи, ни совести, ни серьёзности! Одно только на уме! – Не смей так говорить о Саше! – Как ты, так и я, – пожала плечами Анна Ильинична. – Ты же против того, чтобы у матери была личная жизнь, а от меня требуешь понимания. – Да не против я вовсе, – махнула рукой Таня. – Делайте что хотите. – Почему здесь решили жить? – мать как ни в чём не бывало вернулась к прежнему разговору. – У Лёни после развода осталась только комната в малосемейке. Что мы там будем ютиться? Сдавать будем. Лёня уже и арендаторов нашёл, парней с рынка, они овощами и фруктами торгуют. Главное, деньги платят. Таня быстро соображала. Жить под одной крышей с Леонидом она точно не будет. Оставаться с ним вдвоём, когда мать на смене? Девушка поёжилась. Конечно, она не имела права обвинять Леонида Николаевича в чём-либо, но и проверять справедливость своих подозрений опытным путём не собиралась. * * * * * * * … – Я тебе ещё раз повторяю: общежитие полагается только иногородним, а у тебя городская прописка. Так что всё, свободна! Комендант общежития училища, высокая дородная женщина с короткими туго завитыми серо-коричневыми волосами, указала Тане на двери тесного кабинета. – Пожалуйста, я очень вас прошу! – девушка всхлипнула от отчаяния. Кажется, придётся пойти на крайние меры и рассказать правду. Если не удалось убедить коменданта, может, получится хотя бы вызвать сочувствие? Таня торопливо рассказала о своей ситуации. Женщина, кусая ярко накрашенные сиреневой помадой губы и сдвинув брови-ниточки, с минуту разглядывала сидящую перед ней со склонённой головой девушку. Кажется, не врёт. Да и с чего бы девчонке из благоустроенной квартиры проситься в общагу? – Показывай, что у тебя там? – тяжело вздохнула комендант. Она не понаслышке знала о приставаниях взрослого мужика, сама в юности терпела такое от мужа тётки. Зажимал, тискал, дышал в лицо перегаром. Повезло – сгинул по пьяни, не успел натворить непоправимого. Не хочется грех на душу брать, ох, не хочется… Жаль девчонку. Таня, быстро смахнув слёзы, достала из сумки часть своих скудных сбережений и золотую цепочку с подвеской – подарок мамы на совершеннолетие. Женщина приняла дары и задумчиво посмотрела на серьги, в которых была Таня. Девушка инстинктивно закрыла уши ладонями, будто кто-то собирался снять с неё серьги силой. – Это подарок моего покойного папы, – жалобно сказала она. Комендант махнула рукой: чёрт с тобой, не надо. – Жить пока будешь в одной комнате с Зоей, моей крестницей. Она девушка взрослая, при ней не забалуешь. Если задержишься здесь и хорошо себя зарекомендуешь, то летом, может, поселю тебя отдельно. Платить мне станешь каждый месяц до десятого числа. Не задерживать! Иначе сразу пойдёшь с вещами на выход. И чтобы порядок был! Правила общежития не нарушать! …Таня переехала в общежитие на следующий день. Мать отреагировала на переезд дочери спокойно: она была уверена, что Таня, с детства привыкшая к комфорту благоустроенной квартиры, в общаге долго не протянет, прибежит обратно, да ещё попросит прощения. А так – пусть-ка поживёт без опеки! Глядишь, научится ценить то, что имеет. Саша сдавал сессию, и они с Таней практически не виделись, потому он был пока не в курсе последних новостей. Таня знала, что любимый будет, мягко говоря, не в восторге, но в конце концов поймёт её, уступит. В итоге так и получилось: Саша побушевал и успокоился. Но для себя решил, что нужно обязательно поговорить с родителями после сессии. Может, они не будут против того, чтобы Таня переехала к ним? Места в доме достаточно. Ведь живут же некоторые другие парни с девушками. Да и пожениться можно раньше, не дожидаясь окончания университета. Должны понять, ведь он так любит Таню! Саше недавно исполнилось девятнадцать, и он рассуждал ещё почти по-детски, несмотря на то, что в физическом смысле давно стал мужчиной. Жизнь казалась ему простой и понятной. Он любит Таню, Таня любит его, и они всегда будут вместе. Это аксиома. Александр Тихонов уже имел за плечами опыт отношений с женщинами, Таня не была у него первой. Потому он и понимал, что она для него – не такая, как все предыдущие. И отношение к ней не такое. Чувства. Ни с кем до сих пор ему не хотелось быть вместе всегда. А с Таней хочется. Он мечтает только об этом. Первый мужской опыт Саша приобрёл, тесно общаясь с замужней соседкой. Ему едва исполнилось шестнадцать, но он выглядел старше своих лет, был уже тогда высоким и спортивным. Взгляды, которые бросала на него тридцатилетняя Эльвира, живущая через два дома от них, замечал. Муж Эли уезжал на вахты и неделями отсутствовал дома. Однажды Эля попросила Сашу помочь донести тяжёлые сумки. Помог… И не только с сумками. Эля стала для Саши своеобразным наставником, а он для неё – благодарным учеником. Любовники тщательно скрывали свои отношения, длившиеся почти год; ни родители Саши, ни муж Эли, ни вездесущие бдительные соседи, – никто ничего так и не узнал. Саша умел держать язык за зубами. У парня не было потребности хвастать и бахвалиться перед приятелями своими амурными успехами, достаточно было того, что он знал всё сам. Потом мужу Эли предложили постоянную работу в другом городе, очень далеко, и женщина уехала с ним. Дом соседи продали. Саша печалился недолго, и вскоре у него начались отношения с одноклассницей Ксенией. К слову сказать, у Ксюши он был не первый. Вздорный характер красавицы вскоре утомил Сашу, а тут ещё Ксении подвернулся какой-то папик, потому молодые люди разбежались быстро и без сожаления. А потом Саша встретил Таню… Это было ровно год назад. И прошедший год стал самым счастливым для парня. Таня казалась другой, не такой, как все вокруг. Единственной и неповторимой. Она принадлежала ему вся целиком, от и до: её душа, её чувства и её тело. Сначала он взбеленился, узнав о её решении жить в общаге. Однако, приняв решение после сессии поговорить с родителями, немного успокоился и поостыл. Запретить Тане он не мог, тем более, пока предложить ей взамен было нечего. Таня очень самостоятельная, и договориться с ней можно только по-хорошему, без давления и приказов. А познакомившись с соседкой Тани по комнате, Саша почти совсем успокоился. Крестницей коменданта, той самой Зоей, оказалась женщина лет двадцати семи, ростом почти с Сашу, коренастая, с коротко стриженными рыжеватыми волосами. Зоя преподавала физкультуру в химико-технологическом техникуме, а в общаге у крёстной жила давным-давно. Когда-то юная Зоя приехала в Пермь из посёлка, расположенного на севере области, чтобы поступить в институт. Родители определили девушку не в общагу того самого института, а под крыло и присмотр крёстной-почти-доброй-феи. Зоя меньше всего производила впечатление несерьёзной и легкомысленной особы, а значит, Таня пока находилась под надёжной защитой. * * * * * * * В конце января Таня загрипповала и не смогла пойти с Сашей на праздник, посвященный закрытию сессии. А он уже парням пообещал, что придёт со своей девушкой. Предыдущие два раза Саша пропустил, и приятели уже начали обижаться на него. Понимающая, доверчивая и добрая Таня уговорила его пойти одного. Саша до последнего сомневался, хотя уже скинулся деньгами на «торжество». В конце концов решил, что побудет на попойке в общаге не очень долго и уйдёт. Немного опоздал, и когда пришёл в нужную комнату, там уже дым стоял коромыслом. За несколькими сдвинутыми столами сидела целая толпа студентов, с большей частью которых Саша не был даже знаком. Особое место на пиршестве занимали напитки; их было точно больше, чем закуски. «Винная карта» поражала разнообразием: и «Рояль» в угловатой зелёной бутылке, и огромная пухлая бутылка «Сангрии», и несколько литровых бутылок «Смирнофф», и разноцветные ликёры, и нечто вроде бренди, и даже «Боровинка». Так сказать, на все вкусы. Саша не очень любил выпивать и никогда не мешал напитки, потому остановил свой выбор на классике: налил себе чуть-чуть водки. Потом спохватился: справа от него сидела какая-то девушка. – Что тебе налить? – решил проявить галантность Саша. – Ликёр, вот тот, вишневый, – ответил ему красивый мелодичный голос. Саша с интересом взглянул на соседку и встретился взглядом с раскосыми зелёными глазами. Девушка оказалась натуральной блондинкой с длинными вьющимися волосами, нежной белой кожей и маленькими розовыми ушками. Фигура явно стройная при довольно высоком росте, длинная лебединая шея. Саша налил в стаканчик соседки рубиновую жидкость и представился: – Александр. С аэрокосмического. – Елена. С экономического. За знакомство? – Ага. Ты здесь, в общаге живёшь? – Да, – кивнула Лена, и кудряшки около её маленьких ушей нежно качнулись. – Я из Березников приехала. А ты? – А я местный. Саша не понимал, что с ним происходит: его словно затягивало в омут. Он не мог отвести взгляда от порозовевшего лица Лены. Девушка улыбалась ему, и у него вдруг вспотела спина, а в джинсах стало тесно. Вот это он попал! Саша подумал о Тане, и какое-то шестое чувство настоятельно посоветовало ему бежать из этой комнаты как можно быстрее, – так, чтобы пятки сверкали. Но он продолжал сидеть и смотреть на Лену. Налил себе ещё водки, а ей ещё ликёра. А потом спросил шёпотом: – У тебя сейчас комната свободна? Несмотря на то, что гремела музыка, а вокруг шумели подвыпившие студенты, Лена услышала вопрос. Или прочитала по губам. – Да, – кивнула она. – Двести вторая. Пойдём? Саша не помнил, как они шли по лестнице и коридорам до комнаты Лены. Ему казалось, что его всего скоро разорвёт на части от невыносимого желания, а не только его джинсы. Едва молодые люди вошли в тесную душную комнатку, Лена толкнула Сашу на дверь и опустилась перед ним на колени. У него никогда ещё не было орального секса: Эля такое не практиковала, она предпочитала, чтобы заботились о ней. С Ксюхой Саша вообще мало что успел попробовать, а Тане пока стеснялся предложить попробовать нечто смелое, поэкспериментировать. У них ведь ещё только начиналось всё это, хоть они и были вместе целый год. Невинно улыбаясь, Лена расстегнула джинсы Саши, выпустила на свободу его напрягшийся член и обхватила губами, одновременно касаясь головки языком. Несколько движений, и парень громко протяжно застонал, закрыв глаза и прижавшись затылком к двери. Лена проглотила всё и вытерла ладошкой губы. * В тексте использован отрывок из песни «Пыль мечты». Авторы – Рома Жуков и Сергей Кузнецов ** Закамск – микрорайон в правобережной части г. Перми Глава 2 Февраль 1994 года – Тихонов! – в коридоре университета Сашу догнал один из однокурсников, Влад Корабельников. Сейчас они учились в разных группах, хоть и на одном факультете, а когда-то вместе окончили лицей. – Привет, – кивнул Саша, и парни, обменявшись рукопожатием, пошли рядом. Сначала болтали практически ни о чём, а потом Влад спросил о том, ради чего, собственно, и догонял хорошего знакомого: – Поделись секретом, Саня, как тебе удалось сделать, чтобы Ленка Короленко на тебя запала? Она же больше двух лет никому не давала, отшивала всех: и общежитских, и местных. Парень у неё в армии, десантник, говорят. На сверхсрочную остался. А она уже на третьем курсе, и всё верность блюла. А тебе с первого раза дала, хоть ты и младше на курс. И у тебя девушка есть! Ты же с ней тогда собирался на тусовку прийти? – И что ты хочешь от меня услышать? – напрягся Саша и огляделся по сторонам. – Ты в жёлтую газету нанялся или сплетни собираешь, чтобы с бабушками у подъезда потом перетереть? Много будешь знать, мало будешь спать! Не твоё дело, Корабельников! Иди куда шёл! У Тихонова сами собой сжались кулаки. Влад хмыкнул, покрутил у виска и пошёл быстрее. Рассердился, но Саше было не до чувств не в меру любопытного однокурсника. Он в своих-то проблемах разобраться не мог, увяз дальше некуда и совершенно не представлял, что делать, как жить дальше. Раньше ему никогда не приходило в голову, что можно любить двух девушек одновременно, и он бы не поверил, если бы услышал о подобном. А теперь влип сам, да так, что выбраться не мог. Да и не пытался, что уж там! Он не был готов сделать выбор, не мог отказаться ни от Тани, ни от Лены. С Леной они встречались в её комнате практически ежедневно с того самого первого вечера, вот уже больше двух недель. Лена даже в каникулы съездила к родителям в Березники только на два дня и вернулась обратно в общежитие ради свиданий с Сашей. Ей уже исполнилось двадцать, и она была намного опытнее Саши, который и сам не являлся наивным девственником. О том, что Лена ждёт парня из армии, Тихонов знал, поскольку она этого не скрывала. Но так получилось, что увидела Сашу и сразу влюбилась в него. И это был не детский лепет и не романтический бред: в Елене и вправду как будто сосуществовали два разных человека. Один – очень эмоциональный, страстный, порывистый, ранимый и даже романтичный. Второй – тёмный, такой, от которого не знаешь, чего ожидать. Имея ангельскую внешность, девушка могла перевоплощаться в настоящего демона, и Сашу это возбуждало, завораживало. До остальных ему не было дела. До всех, кроме Тани. Впрочем, Таня никогда и не относилась к числу «остальных». Саша испытывал искренние страдания от того, что обманывал любимую, но он словно заболел Леной и не мог ничего поделать с этим, излечиться. Близости с Таней не было с тех пор, как она переехала жить в общежитие, – больше трёх недель. У Тихонова просто не оставалось сил, Лена вытягивала из него все соки. К счастью, у Тани теперь было негде встречаться, а про себя Саша всякий раз что-нибудь придумывал: то мама на больничном и постоянно находится дома, то гости приехали… Молодые люди гуляли, ходили в кафе, в театр или в кино. Конечно, Таня всегда доверяла любимому на сто процентов и никогда не посмела бы настаивать на близости сама, но до бесконечности это тянуться не могло. Перед Сашей всё чаще открывалось понимание, что ситуация сама собой не разрешится, и всё закончится очень некрасиво, возможно даже трагически. Однако он упорно прятал голову в песок и отгонял от себя мрачные мысли. * * * * * * * Конец февраля 1994 года Таня шла на работу в салон, думая о своей новой жизни. Удивительно, но к общаге девушка привыкла очень быстро, а ещё удивительнее то, что они с Зоей подружились. Сначала Таня откровенно боялась казавшейся чересчур грозной соседки, но вскоре поняла, что несмотря на суровый вид, категоричность и резкость, Зоя очень простой, добрый и душевный человек. После того, как Юлька Сарапулова уехала в Москву, где поступила в литературный институт, подруг у Тани не было. В принципе, она в них и не нуждалась, поскольку у неё был Саша, но всё равно очень радовалась знакомству с Зоей. Со временем, всё больше привыкая к жизни в общежитии, девушка поняла золотое правило общежитского бытия: главное, чтобы повезло с соседями, а почти всё остальное – второстепенно. Саша не появлялся уже четыре дня: заболел. Позвонил Тане на вахту в общагу и сказал, чтобы она пока к нему не приходила, боялся заразить. В другое время Таня бы всё равно ослушалась и заявилась бы к нему, даже если бы пришлось-таки познакомиться с его родителями… Но сейчас – нет. Сейчас она боялась заразиться, поскольку наверняка убедилась в том, о чём подозревала вот уже недели две. Критические дни должны были начаться около десятого февраля, плюс-минус пару дней, но не пришли до сих пор. Потому вчера Таня посетила женскую консультацию, где строгая пожилая врач подтвердила её подозрения. А ещё спросила так: «Будете сохранять беременность?» Как будто Таня могла выбрать какой-то другой вариант! Это же такое счастье – ребёнок от Саши! Тане очень хотелось поделиться новостью с Сашей, но она никогда не стала бы делать ничего подобного по телефону. Ей нужно было видеть его глаза в этот момент. К Тане сегодня записали на стрижку троих человек – случайно пришедших в их салон, а не постоянных клиентов, которые целенаправленно записывались к определённому мастеру. К Тане чаще всего записывали мужчин околопенсионного возраста без особых запросов. Девушка делала простые стрижки, модельные ей пока не доверяли. Одним из нововведений салона стало то, что он не делился на два зала – мужской и женский. Мастера-универсалы делали стрижки, окрашивание и укладки как женщинам, так и мужчинам. В этот день к двум мастерам одновременно записались на окрашивание и стрижку две подруги, женщины лет сорока с небольшим. Они сидели в соседних креслах и разговаривали не только друг с другом, но и с мастерами. Таня работала, стоя спиной к ним, и видела их отражение в зеркале, занимающем почти всю стену. Одна из женщин, яркая блондинка с осветлёнными волосами и большими карими глазами, привлекла её внимание. В конце концов девушка убедилась в том, что не обозналась, когда подруга обратилась к той женщине по имени. Таня знала, что маму Саши зовут Маргарита, и видела её фотографии, когда несколько дней жила в доме Тихоновых вдвоём с Сашей. Конечно, отвлекаться от работы Таня не имела права, однако уши слышали все разговоры даже против воли девушки. А с другой стороны, можем ли мы обвинять кого-то в подслушивании или излишнем любопытстве, если сами рассказываем вслух о своих делах? Поскольку окрашивание и последующая стрижка – процедура достаточно долгая, разговоров было много. Обсудив семейные дела (кстати, о здоровье Саши не было сказано ни слова, хотя об учёбе его мама рассказывала достаточно подробно), женщины перешли на знакомых, а потом начали обсуждать довольно пикантные подробности чьей-то связи. Потом мама Саши тяжело вздохнула и тихо сказала: – Чему удивляться? Сейчас молодёжь свободных нравов. И кажется, девушки даже более раскрепощённые, чем парни. Абсолютно без тормозов. Мы и помыслить не могли о том, чтобы афишировать отношения, а сейчас целуются прямо на улицах. Да если бы только целовались! Маленькие детки – маленькие беды… Моему девятнадцать, уже год с кем-то встречается, но нас с девушкой не знакомит. Я-то привыкла его маленьким считать, а тут вчера… Женщина ещё понизила голос, а Тане показалось, что её, Тани, уши увеличились в размерах раз в десять. – …вышел к завтраку в одних шортах, а у него вся спина в царапинах от ногтей. Ты понимаешь, да? Это каких нравов девица, что всю спину ему располосовала? * * * * * * * На следующий день Таня, спрятавшись за углом Политеха недалеко от стоянки, напряжённо ждала сама не зная чего. Пока сидела, а точнее, стояла в засаде, снова и снова вспоминала то, что вчера услышала… – А ты уверена, Рита, что это именно… то самое? – тихо спросила подруга у Сашиной мамы. – Конечно! Там всё очевидно. Да и Сашка… Он же где-то пропадает целыми днями после учёбы! Если до этого момента Таня ещё пыталась убедить себя в том, что обозналась, и это вовсе не мама Саши там в кресле, и говорит она не о нём, а о другом сыне из Политеха, и вообще другое имеет в виду, то теперь надежды и сомнения разлетелись на тысячи осколков. Прозвучало его имя, нет никаких сомнений. А это значит, нужно встретиться с Сашей и откровенно поговорить с ним. Вдруг всё как-то выяснится и окажется совсем не так… по-другому? Очень хотелось верить, но упрямый внутренний голос, уже постигший истину, всё портил. Что ж… Будь что будет. Таня не была согласна с тем, что правда – хорошо, а счастье – лучше. Какое уж там может быть счастье во лжи? Разве можно жить спокойно и счастливо, делая перед самой собой вид, будто ничего не произошло? Девушка знала номер домашнего телефона семьи Тихоновых, однако звонить не было никакого смысла. Узнавать правду (так же, как сообщать) нужно глядя в глаза. Потому она и стояла теперь, спрятавшись за углом. Расписание Сашиных занятий она знала, и по её подсчётам ждать оставалось минут десять-пятнадцать. Однако прошло полчаса, из дверей университетского корпуса уже вышла целая толпа студентов, Таня начала замерзать, а Саши всё не было. Неподалёку у старой иномарки остановился среднего роста блондин в короткой дублёнке и без шапки. Закурил, с интересом поглядывая на Таню. Машина явно принадлежала ему, однако он не спешил уезжать. Есть такой тип парней: всегда готов познакомиться с девушкой. Блондин был, кажется, одним из них. – Девушка, вы кого-то ждёте? – всё-таки не выдержал и заговорил он. – Я вас здесь раньше никогда не видел. Поскольку шансы дождаться Сашу и выяснить правду таяли на глазах, Таня решила пока не отшивать общительного блондина слишком категорично. Вдруг он окажется полезен? Он же вышел из здания универа. Возможно, он знаком с Сашей? – А вы здесь учитесь, в Политехе? – дипломатично поинтересовалась девушка. – Да, – с готовностью ответил парень, выбросил сигарету и подошёл поближе к Тане, рассматривая её. – Меня зовут Владислав. А вас? – Татьяна. – Очень приятно познакомиться, – галантно поклонился он. – Владислав, извините за нескромный вопрос… Парень многозначительно поднял брови, дескать, весь внимание. – Вы случайно не на аэрокосмическом учитесь? – Случайно на аэрокосмическом. А что? – А на каком курсе? – Хм-м-м… Мне кажется, или вы кого-то конкретного ищете, но явно не меня? – Скажите, вы знакомы с Александром Тихоновым? Он учится на втором курсе аэрокосмического, – сдалась Таня. У Влада Корабельникова (а это был именно он) от удивления вытянулось лицо. Однако он очень быстро всё понял, и с этого момента им двигало уже не желание познакомиться с симпатичной барышней, а стремление отыграться на высокомерном и резком Тихонове. Чувства Тани беспокоили Влада меньше всего. Корабельников был одним из незадачливых соискателей, которым некогда отказала красавица Лена Короленко, и он очень остро переживал то, что Тихонов почему-то оказался лучше других, легко обошёл всех на вираже. И за что Сашку так любят самые красивые девчонки? Вот и эта тоже красотка, и тоже явно без ума от Тихонова, по глазам видно. А ещё видно, что к ней даже подкатывать бесполезно: отошьёт. – Ужель та самая Татьяна? – протянул Влад, достал пачку и вынул новую сигарету. – Разве мы знакомы? – удивлённо пробормотала девушка. – Заочно я очень даже о вас наслышан. Ведь именно вы должны были прийти с Саней на праздник в общагу, но не пришли? – Я, – кивнула Таня. – Я тогда заболела, потому не пошла с Сашей. А где он сейчас? – Кто ж его знает? – нарочито растерянно и удивлённо пожал плечами Влад. – Я могу только предполагать. Сегодня у экономистов две пары. Видимо, поэтому Тихонов тоже свалил после второй, хотя у нас было четыре. – А причём тут экономисты? – При том, милая Таня, что надо ходить на праздники со своим парнем. Надо – есть такое слово. Даже будучи больной. Чтобы потом вот так за углом не стоять и не караулить того, кто уже давно уплыл. И проводит время наверняка намного приятнее и насыщеннее, чем вы. – Что вы имеете в виду? – с трудом проговорила девушка. Конечно, всё было и так понятно, однако Таня решила дослушать до конца, раз уж судьба столкнула её с этим разговорчивым парнем. А ему явно хотелось поделиться с ней информацией. – Вот вы не пришли на праздник, Таня, – медленно, значительно и интригующе заговорил Влад. Затянулся, выпустил дым через сложенные в трубочку губы. – А ваш Тихонов там снюхался с другой девушкой и уже через час трахал её в одной из комнат. На праздник они так и не вернулись, кстати, зато с тех пор регулярно встречаются в общаге. Было ли Тане больно? Она была уверена в том, что услышать подобное о любимом человеке больно даже в том случае, когда сказанное – неправда. В её случае это была чистая правда, Таня чувствовала. Подозрение трансформировалось в уверенность, и это знание, это открытие никуда теперь не денется. Тане с этим жить. Всегда. Но в данный момент она чувствовала только желание поскорее исчезнуть с этого места, больше не видеть и не слышать разговорчивого блондина. – Хотите, подброшу до общаги? Я знаю, с кем… встречается ваш Тихонов, – с Леной Короленко. Потому мы легко найдём нужную комнату. Корабельников понимал, что она откажется, но всё же рискнул предложить. Ну а вдруг? Вдруг повезёт ещё и спектакль посмотреть в прямом эфире? – Нет, – покачала головой Таня. – Нет, мне пора. Не надо меня… подбрасывать. Спасибо вам за информацию. Развернувшись, девушка почти побежала в сторону автобусной остановки. Корабельников пожал плечами, сплюнул и пошёл к машине. Он был уверен в том, что сделал всё правильно. Кто-то же должен раскрыть глаза этой наивной дурёхе, раз уж у якобы крутого Сани Тихонова кишка тонка, и он не может разобраться со своими девками? * * * * * * * Таня вышла на несколько остановок раньше и долго брела по позднефевральской снежной каше мимо леса, потом мимо частного сектора, потом снова мимо леса… Когда подошла к общаге, на улице уже почти стемнело. Несмотря на это, девушка издалека заметила знакомую высокую фигуру, мечущуюся у входа в общежитие. Да уж, судьба решила бить до конца, так получается? Таня неистово надеялась, что «загрипповавший» Саша пока не появится, и у неё будет время принять всё, настроиться на тяжёлый разговор, который неизбежен. Однако Саша пришёл именно сегодня. Почувствовал? Или как-то узнал о том, что она ждала его около универа? – Таня, наконец-то! Я чуть с ума не сошёл! – он кинулся навстречу и попытался схватить девушку за руки. – Ты где была? Я в салоне был несколько раз, в общаге уже всех достал… Самое удивительное, что Саша выглядел по-настоящему обеспокоенным, говорил и переживал искренне. Именно это совершенно вынесло Таню. – Я гуляла, – пожала плечами девушка. – Устала. Я тебя не ждала сегодня. Ты что, уже поправился? – Да, чувствую себя намного лучше, – Саша сбился со своего тревожного тона, заговорил растерянно. – А спина как? – отступив на шаг, чтобы не стоять слишком близко, спросила Таня. – А что спина? – нахмурился Тихонов. – Покажи? Только давай в тамбур зайдём, тут холодно, а ты после гриппа. – А зачем показывать спину? – Ну мало ли. Там, может, следы от банок остались. Банки тебе ставили, когда болел? – Тань, ты чего? – попытался отшутиться Саша. – Ну какие банки? – Саша, я думала, ты наконец-то с серьёзным разговором пришёл. – Да, с разговором, – сник парень, словно вспомнив, зачем он здесь. Так оно и было: испугавшись за Таню, Саша забыл обо всём, что сейчас происходит в его жизни, но теперь резко вспомнил. Вспомнил, зачем он пришёл. А пришёл он сообщить о том, что им придётся расстаться. Поскольку сам он выбор сделать не мог, жизнь сделала выбор за него. – Тогда давай говорить, – Таня не могла смотреть на него, это было выше её сил, потому смотрела в сторону. – Здесь? Может, посидим где-нибудь? Пойдём в гриль-бар? Даже при мысли о запахе еды Таня содрогнулась, а желудок сжался в спазме. – Нет, поговорим здесь. Тем более, я уже обо всём знаю. Знаю даже её имя, знаю, когда у вас был первый раз. Знаю, что ты прогулял сегодня две пары, и знаю, где ты был в это время. Не пойму только, зачем сказался больным? Из-за спины? Так я тебя раздевать и насиловать на улице не стала бы. Вот видишь, я почти всё сказала сама. Тебе и делать-то почти ничего не нужно. По мере того, как Таня говорила, лицо Саши бледнело всё сильнее. – Кто? – хрипло спросил он. – Кто донёс? – Уже неважно, абсолютно. Но если покажешь спину, расскажу, – Таня не знала, над кем издевается больше: над собой или над Сашей. Тихонов помотал головой, опустив глаза. Оправдываться смысла не было. Да и какая разница, кто донёс? Это он, Саша, предал Таню, и ей рассказали правду. Только ещё не полностью, поскольку «доброжелатель» не мог знать всего. – Таня, я пришёл сказать… У Лены задержка больше недели. Таня дёрнулась, будто от удара, но ей удалось сдержать рвущийся из горла то ли вопль, то ли вой. Тяжелее всего далась даже не сама новость, а имя соперницы, прозвучавшее из уст Саши. Хотя какая Таня соперница? Саша произнёс имя своей будущей жены, а Таня… Таня – никто. – Поздравляю, – против воли прошелестели сухие губы. – Она была у врача. Сказали, времени ещё мало прошло, но процентов девяносто за беременность. – Всё, Тихонов, уйди! – сквозь зубы процедила Таня. – Уйди бога ради! Не могу больше слушать это и видеть тебя не могу. Сгинь! И сделай так, чтобы мы даже случайно не встречались! Никогда! Она отвернулась и быстро пошла к общежитию. – Прости, Таня! Если сможешь… – раздалось вслед. Таня, не оборачиваясь, махнула рукой. * * * * * * * Начало марта 1994 года – Нютка, у меня миндаль в шоколаде есть. Угостили. Хочешь? Зоя, одетая в тельняшку и спортивные брюки, сидела на подоконнике и курила в форточку, хоть и знала, что этого делать нельзя. Даже ей, своей крестнице, комендант, которую Зоя называла «тётя Фая», запрещала курить в комнате. Таня, которую Зоя почти с первого дня называла Нюткой, лежала на кровати, свернувшись калачиком. Она теперь всегда так лежала, как только приходила с учёбы или с работы. Кое-как заставляла себя проглотить несколько ложек какой-нибудь еды и ложилась. – Спасибо, Зоя, не хочу, – ответила так, чтобы голос звучал спокойно, а не как у умирающего лебедя. – От тебя один скелет остался! – сказала Зоя фразу, которую повторяла ежедневно, иногда даже не один раз. – Зоя, прости меня. – За что? – удивилась соседка. – За то, что тебе приходится терпеть меня такую. Но домой переехать я сейчас не могу, мне там будет ещё хуже. Прости меня, Зоенька! Я знаю, что это пройдёт. Молюсь только, чтобы побыстрее. – Ещё что придумаешь? – выпрямилась Зоя. – Какой домой? Чтобы старый козёл там тебя изводил? Тебе что, плохо здесь? – Здесь мне не плохо. Уж точно лучше, чем дома. Мне просто плохо. – Ну вот и лежи спокойно. И мне спокойнее, – ты здесь под моим присмотром. А за меня не переживай. Жаль только, что из-за какого-то говнюка страдаешь. Не сто́ит он этого, поверь! Поймёшь со временем. А он ещё хлебнёт своё, даже не сомневайся! Увидит небо в алмазах со своей роковой женщиной! – Самое интересное, что я не желаю зла ни ему, ни ей. Но и добра не желаю. Мне всё равно, как они будут жить. Лишь бы никогда больше не видеть их, ничего о них не знать. – Так оно и бывает, – задумчиво ответила Зоя. – Сначала тебе кажется, что ты дышать не сможешь без человека, что разлука на час – трагедия, а через какое-то время тебя тошнит при одном лишь воспоминании об этом человеке, и ты мечтаешь никогда не видеть его. – И у тебя так было, Зоя? – Было пару раз, – соседка выпустила колечко дыма. – Что так смотришь, Нютка? Да, дважды! Или ты уверена в том, что больше никого не полюбишь? Что на этом олене, твоём бывшем, свет сошёлся клином? Ни фига! – Я не хочу больше никого любить! И никогда не поверю больше никому из мужчин. – Что не поверишь – это правильно! А вот по поводу любви… Не зарекайся. Девушки помолчали. – Хочешь, музыку включу? Сборник, твою любимую кассету? – снова заговорила Зоя. – Включай, – пожала плечами Таня. Ей было всё равно. – Знаешь, как моя мамка говорит? Не «кассета», а «кассЭта», – улыбнулась Зоя. Она вставила плоский прямоугольник в двухкассетный магнитофон, и комнату заполнила ритмичная музыка. – Подари-и-и мне эти звё-о-озды…* – тихо подпевала Зоя. Таня вдруг почувствовала, что глазам стало горячо, их словно обожгло. Она заплакала – впервые с тех пор, как всё случилось. Плакала тихо, чтобы Зоя не заметила. Началась следующая песня. Зоя взяла ещё одну сигарету, мечтательно глядя в окно на прохожих, среди которых было много разновозрастных мужчин с букетами и яркими коробками конфет наперевес. – Ох, какой голос, – протянула она, слушая песню. – От одного только звука голоса кончить можно. Таня почти не слышала голос, зато услышала фразу: «И чьи-то губы в час любви тебя разбудят, а ты не вздрогнешь от испуга, что не те…»** – У-у-у, – сначала тихо, а потом всё громче завыла Таня. – А-а-а… Внутри всё горело огнём. Зоя выключила музыку, выбросила сигарету в форточку и испуганно вскочила. – Нютка! Нютка! Ты чё?! У тебя кровь! Таня только кивала, согнувшись от боли. – Ты что, беременная, Нютка?! Срок какой? – Шесть недель, – сдавленно прохрипела Таня. – Саша не знает. – Я этого ебантяя угандошу! – заорала Зоя. – И блядину его тоже! – Нет! – Таня, собравшись с силами, схватила её за руку. – Поклянись, что он не узнает! Махнув рукой, Зоя выскочила в коридор и побежала на вахту к телефону, звонить в скорую. * В тексте использован отрывок из песни «Млечный путь», авторы – Рома Жуков и Сергей Костров. ** В тексте использован отрывок из песни «Такое короткое лето», авторы – Виктор Дорохин и Любовь Воропаева