Глава 40 — Мечта

Ярослав

— Алло? — трясу головой, не веря в ту картинку, что транслирует мне эта странная реальность.

Семь утра. Воскресный день, а на том проводе со мной захотели говорить? Действительно приняли входящий вызов? Или меня всё-таки накрыла шиза от тоски и нерастраченной любви, окончательно и бесповоротно погружая с головой в причудливые фантазии? В такие, где я для Вероники не пустое место. Не предатель. Не жестокий кукловод, который своими играми просрал единственный шанс на счастье.

Изнутри меня разносит ядерный гриб невероятной и запредельной радости.

Боже!

— Истома? — тяну я хрипло и прикрываю глаза. Бред воспалённого сознания или нет, но я не намерен выныривать на поверхность тухлой и потерявшей краски действительности. Я собираюсь топиться в этом раю до бесконечности. Или пока не проснусь.

Плевать! Только пусть ОНА не молчит. Пусть отвечает на мои вопросы, ругает, посылает в дальние дали. Всё равно — лишь бы не оказаться снова один на один со своим отчаянием, где день за днём меня изнутри и снаружи кутает удушающая сердечная боль.

И любовь, которая никому не нужна.

— Привет, — голос гаснет до шёпота от страха, что она мне не ответит. За секунду в ожидании хотя бы звука от Вероники мне кажется, что я переживаю маленькую смерть.

И снова воскресаю.

— Привет, — также тихо шепчет она.

Боже, что сказать? Мозг в отключке. Может сразу выпалить, что до безумия люблю её, что загибаюсь от тоски, что не могу без неё жить, а только позорно существовать, день за днём мечтая увидеть её улыбку, подаренную мне одному?

Не поверит. Ведь я всегда был для неё жалким балаболом.

— Как… как твои дела? — прижимаю ладонь к груди и мысленно пытаюсь усмирить сердце, что шарашит о рёбра как одержимое.

— Нормально. А у тебя?

— Ненормально, — рублю я и ловлю почти невыносимую судорогу, скрутившую меня с головы до ног.

— М-м…

Молчим. Я слышу, как она дышит в трубку. Мне так хорошо и так невыносимо мучительно ловить эти тихие звуки. Почти рядом. Почти не чужая.

— Ладно…

— Вероника, — голос мой рвётся.

— Да?

— А можно…?

Господи, как не налажать-то?

— Что?

— Можно пригласить тебя куда-нибудь?

Бам. Бам. Бам!!!

Кажется, за последние несколько секунд у меня пару раз случился сердечный приступ, а я и не заметил. Не до того было, ведь на проводе мечта!

— Куда-нибудь? — она будто бы теряется, и её голос зависает на недосказанности, на том конце провода.

— Да. Может быть, в кино сходим или в парке прогуляемся. Что скажешь?

— В парке?

— Не хочешь? — в моменте впадает в кому моя потрёпанная надежда.

— Когда?

Я не ослышался?

Хватаюсь за горло. Почти ору в трубку: «Сейчас!». Но тут же осекаюсь. Подскакиваю с кровати, снова падаю, ненавижу себя за то, что уехал от неё так далеко. Проклинаю за то, что фоню перегаром за три километра. Дебил!

— Сегодня? — торопливо, путаясь в собственных пальцах, я хватаю с прикроватного столика лэптоп и ввожу в поисковик запрос по поиску авиабилета, который мог бы меня доставить к любимой девушке в максимально сжатые сроки.

Плевать. Я ждать не могу. Под ужасающей дозой адреналина алкоголь ещё пару минут назад совершенно выветрился из моей крови. Мозг наконец-то включился и начал пахать на полную мощность, игнорируя доводы разума и логики. Первично было только одно — в ближайшие часы добраться до Истомы, а там пусть весь мир подождёт.

— Сегодня…, — бормочет она, а меня дрожь прошивает.

Все утренние рейсы я уже успешно просрал.

А-а-а!

За рёбрами немеет. Руки трясутся, а глаза выхватывают нужные данные. Вот — есть места на послеобеденный самолёт. Как раз успею привести себя в порядок и с букетом в зубах встать перед её дверью, в надежде на грёбаное чудо.

Летим?

Вообще, не обсуждается!

— Как насчёт шести вечера? — продавливаю я, особо уже ни во что не веря.

— Ладно…

Так, стоп!

Что???

Сглатываю. Зажмуриваюсь. Щипаю себя на руку — не сплю! Или я опять что-то не так понял?

— Ладно — это…?

— Ладно, Ярослав.

— Ага… так… понял.

Заявляю официально — я сдурел! Ошалел! Сошёл с ума от счастья, вашу ж маму!

И снова молчим. Я так не хочу класть трубку.

«Нет! Пожалуйста, давай будем на связи бесконечно, пока я не увижу тебя и не умру от радости просто смотреть в твои глаза, Истома!» — я ору всё это в своей голове, но губы шепчут совсем другое.

— Тогда до встречи, да?

— Да.

Да! Да! Да!!!

— Пока…

— Ника, — срываюсь я в последний момент, когда она уже почти отключила нас друг от друга.

— М-м?

— Это же не шутка, правда? — мой голос скулит, но что я могу с собой поделать. Я обречён! Я болен этой девчонкой! Я навсегда ей отравлен.

Она — мой яд. И мой антидот. Моё всё…

— Нет, — и наконец-то короткие гудки рвут барабанные перепонки.

Со стоном вздыхаю, а затем завершаю покупку билета в один конец и как угорелый несусь в душ. В ледяной, мать его так! Вот только найти себе места не могу, прохожу в, оборудованный дома, спортзал и два часа гоняю себя на тренажёрах и у боксёрской груши, выпуская скопившееся напряжение и алкогольные пары. Затем снова в душ и спустя полчаса, я наконец-то, наполовину чувствуя себя человеком, принимаюсь, не разбирая, что, зачем и почему, паковать ручную кладь.

А дальше в аэропорт на пятой космической, умоляя время не тащиться безобразной разломанной колымагой, а полететь реактивной ракетой, пока я не окажусь там, где всегда хотел быть — рядом со своей Истомой.

— Басов? — слышу окрик из глубины салона самолёта, когда поспешно пытаюсь впихнуть ручную кладь на верхнюю полку.

Хмурюсь, кручу головой и наконец-то натыкаюсь на улыбающегося Стафеева, что машет мне рукой. Киваю ему, а затем, меняясь с одним из парней, из его команды, сажусь рядом с Фёдором. Улыбаемся друг другу как два дегенерата.

— Ну ладно я, — ржёт парень, — а ты-то чего вдруг расцвёл как майский цвет?

Я лишь пожимаю плечами, боясь что-либо сказать и себя сглазить, а сам аж задыхаюсь. Меня к чёртовой бабушке распирают эмоции!

— Снизошла, да?

— Не знаю, — скрещиваю я пальцы на обеих руках, а Стафеев критически меня осматривает и качает головой.

— Честно? Выглядишь дерьмово, Басов. Глаза, как у вурдалака, который не жрал пару сотен лет.

— Всё так плохо? — парень кивает, а я кривлюсь и лохмачу отросшую шевелюру, реально переживая за свой внешний вид, который совсем не оценит Истома.

Блин…

— Ты хоть спал сегодня?

— Нет, — отрицательно дёргаю головой. Раньше спать было страшно — там во снах Ника снова и снова бросала меня, оставляя гнить в одиночестве. А теперь стало некогда. Реальность вдруг вновь вспыхнула красками и забрезжила надеждой.

— А надо бы, Яр. Ты ведь на вид — всё равно что дерьмо на палочке.

— Похер. Лишь бы нужен был, — отмахнулся я, откинулся на спинку кресла и в изнеможении прикрыл веки.

Ну же! Давай! Быстрее! Лети!!!

Проходит предполётная подготовка, гудят турбины. Стафеев пихает меня в бок и щёлкает на фронтальную камеру своего смартфона. Снимок тут же улетает в социальную сеть с припиской:

«Пожелаем этому мальчику удачи. Ему наконец-то не сказали «нет».

Фак! Я реально на фотке, как натуральный зомби… Истома, прости!

Качаю головой.

— А ты, что ли, с Аммо, знаком? — спрашивает Фёдор как раз тогда, когда всех просят отключить электронные приборы или перевести их в авиарежим.

— Да, — морщусь я, — в школе учились в одном классе и были лучшими друзьями. А что?

— Прокомментировал наше фото.

— Что пишет? — приоткрыл я один глаз.

— Цитирую: «готовим красную дорожку…»

— Оу…