Глава 13

Конечно, я согласилась. Мне хотелось как можно быстрее попасть домой, и было бы глупо упускать такую возможность ускориться. Да и следовало поддержать легенду, которую я влила в уши Вероники. Хотя она уже ушла, как и остальные сотрудники, оставались еще уборщица и дежурный. И, как подсказывало мне какое-то шестое чувство, они не преминут поделиться информацией о том, когда и с кем покинул офис начальник.

Мне это было на руку. Пока. Если мнимый роман с Лавроненко защитит от нападок, почему бы этим не воспользоваться?

– До свиданья, Алексей Андреевич, – охранник на вахте вытянулся в струнку, когда мы проходили мимо. Разве что честь не бросился отдавать. Меня же смерил таким многозначительным взглядом, что можно было не сомневаться: завтра разговоров о нас добавится.

Я улыбнулась, взглянув на своего спутника.

– Специально даешь повод для сплетников?

Он вопросительно приподнял бровь.

– Тебя волнует, что будут болтать за спиной?

– Не то, чтобы волнует. Но ты же понимаешь, что меня уже записали в твои любовницы?

– Ну и отлично, – мужчина усмехнулся. – Сплетни дойдут до моей мамы, и тогда она точно отстанет хотя бы на время.

– Уверен? – мне стало по-настоящему смешно. – А вдруг случится как раз обратный эффект? Я ведь не сильно ей понравилась. Что, если она решит избавить любимого сыночка от моего пагубного влияния?

– Это вряд ли, – хмыкнул в ответ шеф. – Все-таки любимый сыночек уже большой мальчик, и время, когда он безропотно подчинялся, осталось в прошлом. Так что продолжение спектакля выгодно нам обоим.

Мы как раз подошли к машине, и он открыл дверь, приглашая меня сесть в салон, но сказанная фраза заставила остановиться и в недоумении повернуться к нему.

– Допустим, в чем твоя выгода, понятно. Но почему ты говоришь, что мне это тоже зачем-то нужно?

– А разве нет? Вступать в откровенную конфронтацию с подругой шефа вряд ли кто-то решится, – теперь его улыбка казалась снисходительной. – Марин, ну я же не дурак. И прекрасно знаю, что моя личная жизнь интересует не только маму, но и весь коллектив. Мы с тобой отправились на обед, а они уже начали обсуждать, когда родится наш первый ребенок.

– Хорошо хоть первый, – задумчиво проговорила я. Мужчина не переставал меня удивлять. Вот так, просто и открыто, говорил о многом. Обсуждал вещи, которые вроде бы должны были смущать. Но, может как раз из-за его открытости я и не чувствовала смущения. С ним было легко, как будто мы знали друг друга давным-давно.

Вот бы такой легкости с Романом. Они ведь похожи. Одного возраста и примерно одного положения, еще и дружат, значит, у них определенно много общего. Так почему с одним я чувствую себя совершенно спокойно, а в другим всегда сердце не на месте? И не только сердце. Я вся – сама не своя.

– О чем задумалась? – затормозив на светофоре, Алексей повернулся ко мне. – что-то мне подсказывает, что мысли тебя не очень радуют.

– Есть немного, – призналась я. – Скажи, а насколько хорошо ты знаешь Романа? Что он за человек?

Вопрос вырвался неожиданно для меня самой. Только пришел в голову – и я тут же выпалила его. Но Алексей, кажется, совершенно не удивился. Снова посмотрел на дорогу.

– Имеешь в виду, стоит ли с ним связываться? Если я скажу «нет», ты же все равно не послушаешь?

– А ты хочешь сказать «нет»? – я аж на сиденье привстала, напрягаясь в ожидании его ответа.

Мужчина опять усмехнулся.

– Помнишь, мы говорили про чужое мнение? И про то, что далеко не всегда правильно – то, что считается таковым?

– Не очень понимаю, к чему ты клонишь.

– Реши для себя, действительно ли тебе важно, что об этом будут говорить или думать другие, – Лавроненко внезапно сделался серьезным. – С ним правильно у тебя никогда не будет. Но и так, как с ним, не будет больше ни с кем.

Вот и как я должна была реагировать на такие его слова? Алексей словно сознательно подталкивал меня к Роману. Убеждал сделать то, на что я никак не могла решиться.

Но зачем ему это было? Вряд ли просто заботился о благополучии друга – моему шефу не нравилось вмешательство матери в его собственную жизнь, так что вряд ли бы он сам стал бы выступать в роли сводника. Я хотела уточнить, спросить что-то еще – но почему-то не сделала этого. Так и промолчала до самого дома, перебирая в голове различные варианты, но так и не решившись ни один из них озвучить.

– Ты к себе или поднимешься со мной? – спросил Алексей, когда мы оказались у подъезда.

Надо было хотя бы позвонить. Спросить у Романа, как его дела и насколько он готов принимать гостей. Но сегодня выходной у Альки, она наверняка навещала пострадавшего соседа. Если до сих пор не там.

Эта мысль неожиданно вызвала раздражение. Я прислушалась к собственным ощущениям и поняла, что не хотела бы обнаружить сестру у Ромы. И не только сейчас, мне вообще было неприятно знать, что они провели вместе какое-то время.

Отлично, Марина! Да ты прогрессируешь на глазах! – мрачно сообщила я самой себе. Еще утром доказывала Але, что у тебя ничего с ее соседом не связывает. Что уважаешь ее чувства. А сейчас – как это называется? Ревность, вот именно. Только разве у тебя есть право ревновать?

Не было у меня никаких прав. Но я не домой пошла: следом за Лавроненко поднялась на этаж выше, чувствуя, как заходится сердце от волнения. От того, что сейчас, наконец, снова увижу Его.

Открывший нам дверь мужчина был бледен и все еще выглядел уставшим и больным. Но при виде меня что-то неуловимо изменилось в его лице. Он не улыбнулся, кажется, не удивился даже нашему появлению, но мое сердце забилось еще сильнее. Словно улавливая исходящие от него невидимые токи.

– Живой? – Лавроненко протянул руку, приветствуя друга, а потом легонько ткнул его в плечо. – Умеешь ты заставить поволноваться о себе.

– Это ты-то волновался? – хмыкнул Роман, отступая от двери и пропуская нас в квартиру. – Или по поручению моей любимой учительницы примчался? Она страху нагнала?

– Ну, ты же знаешь маму, – усмехнулся в ответ Алексей. – Как услышала, что произошло, так телефон мне оборвала. Даже не сосчитать, сколько раз перезванивала уточнить, когда я, наконец, отправлюсь проведать больного друга.

– Я ей позвоню, – кивнул Рома. – Сдуру сболтнул вчера, когда разговаривали, не подумал, что она разволнуется.

– Есть о чем, – Лавроненко кинул на меня беглый взгляд. – Соседка твоя тоже весь день места себе не находит. Вот скажи мне, дружище, что за чары у тебя такие, что всех женщин как магнитом тянет?

– Вот только не прибедняйся, – отозвался Роман, не реагируя за заявление обо мне. – Ты кому угодно фору дашь.

Тут я была с ним полностью согласна. Несмотря на свое достаточно короткое знакомство с Лавроненко, могла с уверенностью сказать, что нехватки женского внимания у него точно нет. Хоть он и дал мне понять, когда приглашал на день рождения матери, что не имеет постоянной девушки, на основании этого вряд ли стоило делать какие-то выводы. Успешный, обеспеченный и очень привлекательный внешне мужчина – находка для любой женщины. Не случайно так легко поверила в мои слова Лесникова, когда я объявила о своем якобы романе. Не удивилась бы, если бы узнала, что и сама Вероника, и другие девушки в отделе неровно дышат в адрес шефа.

– Даже не думай, – моего виска коснулось теплое дыхание. Едва ощутимо, но даже этого оказалось достаточно, чтобы по телу тотчас побежали мурашки. Я прикрыла глаза, борясь с сумасшедшей потребностью податься назад и прижаться к незаметно подошедшему ко мне мужчине. Он находился так близко, что я словно нырнула в его присутствие, досадуя на эти ничтожные миллиметры, которые отделяли меня от его губ. – Лешка мой друг, но это не тот случай, когда по дружбе можно уступить. Я тебя ему не отдам.

Только шепот – а мне сразу захотелось большего. Почувствовать, как он дотрагивается до меня, медленно-медленно целует, растягивая удовольствие. Как его губы тянут выбившийся из прически локон, касаются щеки и слегка вздрагивают, когда их щекочут мои ресницы.

– И он не заводит служебных романов. Тебе с ним ничего не светит.

– Глупости не говори! – я открыла глаза, делая шаг назад. Подальше от искушения близости его губ. Еще бы получилось не пялиться на них, чтобы не выдать то, что кипит у меня внутри. – Я ни о чем таком даже не думала. Мне самой никакие служебные романы не нужны. И не служебные тоже…

Все-таки не удержалась – перевела взгляд на его рот. Злясь на то, что он улыбается. Что эта его улыбка одновременно ехидная и соблазняющая. И соблазнительная.

– Последней фразы я не слышал, – Роман неожиданно подмигнул мне и, развернувшись, пошел в кухню, где уже скрылся Лавроненко. – Сегодня не могу похвастаться гостеприимством, – донеслось уже оттуда. – Дома шаром покати, только недавно немного в себя пришел, даже купить ничего не успел. Но мы можем заказать пиццу. Составите мне компанию за ужином?

Он обращался вроде бы к нам обоим, а смотрел вообще на Алексея, но почему-то казалось, что приглашение направлено, в первую очередь, ко мне. И не только об ужине он говорил. Даже, скорее всего, совсем не о нем. О том, что может случиться позже.

– Давно не ел пиццы, – Лавроненко одобрительно кивнул, заглянув в холодильник и присвистнув, увидев действительно пустые полки. – Даже готов сбегать в магазин и купить еще чего-нибудь. Будет жаль, если мой друг растеряет остатки сил от нехватки еды.

– Не надейся, – рассмеялся в ответ Рома. – Но в магазин можешь сходить. А мы с Мариной пока здесь что-то сообразим.

При мысли, что мы прямо сейчас можем остаться наедине, дыхание сбилось. Я обняла себя руками, пытаясь унять растущее волнение, и, чтобы хоть как-то отвлечься, перевела взгляд на забинтованную руку мужчины.

– Болит?

Он помедлил несколько секунд, дожидаясь, пока за Алексеем захлопнется дверь. А потом сделал шаг ко мне.

– Болит. Но не настолько, чтобы меня это остановило. Да и потом, я могу обойтись вообще без рук.

– Ром… – я отшатнулась, натыкаясь на край стола. – Ты же не собираешься сейчас… Алексей вернется скоро. Мы не можем…

– Ключа у него нет, – еще один шаг ко мне, и расстояния между нами почти не осталось. – Значит, без нашего разрешения он не зайдет.

– Ты оставишь его ждать за дверью? – я ужаснулась, представляя, что мой шеф на самом деле будет вышагивать по лестничной клетке в ожидании, пока его откроют. А мы в это время…

– Как же ты любишь все усложнять. А вдруг он понял, что торопиться не стоит, и придет не скоро? А мы с тобой теряем время.

– Понял? – я ахнула, накрывая ладонями запылавшие щеки, и Роман рассмеялся, глядя на меня.

– Ну, он всегда отличался сообразительностью, так что я этот вариант совсем не исключаю. И, честно говоря, надеюсь, что все будет именно так.

– Я пришла просто узнать, как ты себя чувствуешь… – ничего глупее сказать было нельзя, я сама понимала, как странно звучат мои отговорки, а то, что Роман тоже так считает, казалось очевидным.

– Ужасно, – признался он. – Я так сильно тебя хочу, что ни о чем другом думать не могу. И я не против игр в догонялки, но на этот раз ты попалась. Поэтому сейчас тебе не убежать. И только попробуй сказать, что против. Все равно не поверю.

Он еще подался вперед, и наши колени соприкоснулись. А я, вместо того чтобы оттолкнуть его, приподнялась, усаживаясь на стол. Словно только и ждала, когда мужчина окажется между моих ног.

Ведь и правда ждала. Потому что нельзя быть ТАКИМ. Не к месту вспомнила старую-старую песню, которую слышала когда-то давно, еще девчонкой. Там, правда, слова относились к девушке, но это мало что меняло. Потому что речь шла о таком же сумасшествии. Когда ты смотришь – и не можешь оторваться. Теряешься, как кролик перед удавом. Знаешь, что он проглотит тебя – и все равно ничего не можешь и даже не пытаешься сделать. Еще и получаешь от этого удовольствие.

Ну и пусть. Пусть будет, что будет. Я устала это представлять. Устала выдумывать и прокручивать в голове, как и когда именно все случится. Устала от бесстыдных картинок перед глазами, которые дразнили меня, заставляя мечтать о том, чтобы они стали реальностью.

Роман действительно до меня не дотрагивался. Руками нет. Вот только взгляд уже проник в вырез блузки, и я почти физически чувствовала это. И мое тело предательски отозвалось, реагируя самым неподобающим образом. Грудь болезненно заныла, и нежная ткань белья внезапно стала мешать. Она ведь отдаляла меня от его глаз. Его губ. Не позволяла получить то, чего хотелось так сильно.

Мужчина склонился ко мне, прижимаясь щекой чуть ниже плеча. Вздохнул, и его дыхание негой растеклось по коже. Лизнул ложбинку, задерживаясь над самой верхней пуговичкой на блузке, а потом обхватил губами сосок прямо через ткань. Она тут же стала влажной и почти прозрачной, позволяя рассмотреть и рисунок на бюстгальтере и темно-розовый цвет затвердевшего, удлинившегося соска.

Это было пошло. Неприлично. В таком виде я ни домой не смогу вернуться, ни предстать перед Лавроненко, когда он придет из магазина. А самое ужасное, что волновало меня гораздо больше не это, а то, что Роман может остановиться, в очередной раз не дойдя до конца. Но он отстранился лишь на мгновенье, рассматривая потемневшую ткань. Потом усмехнулся, поднимая взгляд на меня. Взял со стола телефон, быстро набирая какой-то номер.

– Леш? Прости, дружище, но давай перенесем пиццу на следующий раз.