Глава 9

Стоит ли говорить, что мое утро оказалось совсем не добрым? Пожелание Романа сбылось. Я не помнила подробностей наснившихся снов, но совершенно точно знала, что в них фигурировал коварный и невероятно привлекательный соблазнитель с глазами цвета неба. Он и во сне не позволил мне отдохнуть от себя. Продолжал дразнить и распалять, обещая что-то такое, от чего я не могла отказаться.

Я проснулась намного раньше сестры. Нырнула в душ, где проторчала около получала, ожесточенно растирая тело грубой мочалкой. Ощущения были не из приятных, кожа покраснела, болезненно реагируя на мои действия. Но я продолжала. Словно наказывала себя за слабость. За то, что хотела его так сильно. За то, что поддалась вчера этому порыву. И не только поддалась, выдала себя с потрохами. Как теперь показаться ему на глаза? Даже если он не скажет ни слова, все равно будет думать об этом. О том, как я бесстыдно ласкала себя, представляя рядом его.

Это все было ужасно. Я выбралась из душевой кабины, завернулась в полотенце и провела рукой по запотевшему зеркалу, чтобы в появившемся окошке рассмотреть свое отражение. Покрасневшие от недостатка сна глаза, пылающие щеки, почему-то припухшие губы. Почему-то… Я невесело усмехнулась, дотрагиваясь до них кончиком пальца. Роман так терзал мой рот, что было бы странно, если бы не осталось никаких следов.

Но самое ужасное – то, что, как бы сильно я не сожалела о случившееся вчера, тело отказывалось внимать голосу здравого смысла. И мысли упорно стремились ни к тому, чтобы восстановить спокойствие и настроиться на предстоящий рабочий день, а крутились возле мужчины, живущего этажом выше. Чем он занят сейчас? Уже проснулся? Какой была его ночь?

Мне хотелось думать о том, что и ему тоже не спалось. О том, что понадобился холодный душ, чтобы снять напряжение. И моя неуемная фантазия подкидывала картинки, от которых замирало сердце и снова начинало ныть между ног. Бугрящиеся мышцы на идеальном теле под струями воды. Облачка мыльной пены с терпковатым мужским ароматом, стекающие по широким плечам. Потемневшие от влаги рисунки на коже. Рассмотреть бы их, все до единого… Потрогать. Не только руками. От желания провести языком по каждой его татуировке я даже дыхание затаила. Глаза закрыла, на несколько мгновений позволяя себе утонуть в собственных мечтах. Неправильных и опасных, но таких притягательных.

Ненадолго предавшись этому сумасшествию, я все же вынуждена была вернуться в реальность. Пора отправляться на работу. Возвращаться туда, что действительно имело значение.

Я вышла из дома, с опаской оглядевшись по сторонам, и припустила, что было сил, стараясь как можно скорее покинуть двор. Чтобы только не встретиться с ним. Чтобы ни малейшего шанса для этого не осталось. Бежала, чувствуя, как внутри разгораются злость и раздражение. Как воровка какая-то, честное слово! Боюсь голову поднять и быть узнанной.

Надо с этим завязывать. Фантазии, конечно, хорошо, но вот так скрываться от самой себя – никуда не годится. Я привыкла жить с уверенностью, что поступаю правильно, и конфликты с собственной совестью мне совсем ни к чему. Как ни к чему короткий и бесперспективный роман. С Романом. Как бы шикарно он ни целовался и какие бы сны ни мучали меня после этого.

Судьба, наверно, все же решила сжалиться надо мной. Я вряд ли бы выдержала новые нападки со стороны коллег, а особенно Вероники. Вздумай она снова хотя бы косо посмотреть в мою сторону, не уверена, что смогла бы сдержаться. Слишком насыщенными оказались последствия. Но брюнетка по-прежнему вела себя довольно тихо. Видимо, все же поняла, что перестаралась со своими пакостями.

Ну хоть что-то хорошее случилось после вчерашнего и ночного сумасшествия. Я работала почти спокойно. Почти – потому что напряжение со стороны все же ощущалось. Но это и понятно, я знала прекрасно, что в одно мгновенье такие проблемы не решаются, и нельзя внезапно подружиться с теми, с кем еще вчера враждовал. Да и, честно признаться, совсем не горела желанием дружить, например, с этом противной Вероникой или ей подобными. Но то, что в отделе есть и хорошие девчонки, с которыми у меня наверняка может получиться найти общий язык, я не сомневалась. Пройдет время – и все уляжется, и они поймут, что я им не конкурентка. Что лучше трудиться сообща и тогда всем станет намного проще.

Правда, подобного оптимизма в личной жизни определенно не хватало. Я старательно занималась переводом, уткнулась в бумаги, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на текстах, но взгляд то и дело обращался к лежащему неподалеку на столе телефону.

Ждала, что Роман позвонит. Не собиралась отвечать или, наоборот, проговаривала колкие и даже злые слова, которые произнесла бы, чтобы отвратить его от меня. И все равно ждала. Но прошло утро, наступил обеденный перерыв, а экран сотового оставался темным. Алька отсыпалась перед ночной сменой, другими знакомыми, которые могли бы позвонить, я пока не обзавелась. А он… он как будто специально дразнил меня. Ведь наверняка знал, что я думаю о нем. И после того, что устроил ночью, мог хотя бы из приличия объявиться.

Впрочем, о каком приличии могла идти речь? Он заставил чувствовать меня похотливой самкой, вытащил наружу все мои самые грязные желания, а я тут размышляю о каких-то нормах поведения с его стороны? Смешно. И похоже, что единственные нормы, которым он следует, – те, что установил сам.

Я вздохнула, четвертый раз правя одно и то же предложение. Надо сосредоточиться. Текст на бумаге передо мной – вот, что сейчас важно. Моя карьера и будущее. Исключительно профессиональное. А все остальное, семья, дети – потом.

Не выдержала и прыснула, внезапно понимая, какие нелепые мысли приходят мне в голову. Семья и дети? Я ведь невольно соотнесла эти понятия с образом Романа. А более неподходящего человека для роли мужа и отца трудно было себе представить.

Конечно, я, как любая девушка, мечтала о семейном уюте, который обязательно будет… когда-нибудь. И в роли мужа видела кого-то, похожего на отца. Добродушного весельчака-трудягу, фактически живущего ради близких.

Я не помнила, чтобы когда-то наблюдала проявления страсти между родителями. Они, безусловно, любили друг друга. Заботились друг о друге и о нас с Алькой. Почти никогда не ссорились. Но я не разу не встречала, чтобы в глазах отца, когда он смотрел на маму, было что-то подобное той стихии, что бушевала во взгляде Романа. Родители даже спали отдельно большую часть времени. Отец работал по сменам, возвращался поздно, а маме нужно было вставать чуть свет. Разные кровати никогда не удивляли ни меня, ни сестру, ведь мы действительно были дружной и любящей семьей. А вот из Ромы такой заботливый семьянин вряд ли получился. С его-то принципами «ничего серьезного».

– Не нашел тебя в столовой, – неожиданно раздавшийся от дверей голос заставил меня вздрогнуть и поднять голову от бумаг. И перестать думать о том, о чем думать было не надо.

Я улыбнулась шефу.

– Осталась поработать в тишине, пока никого нет.

Он нахмурился.

– Здесь что, так шумно, когда все на местах? Или еще какие-то проблемы?

Ну уж нет, если я вчера не сдала Веронику после ее выходки, сегодня уж точно не буду ни на кого кляузничать. Я покачала головой.

– Нет, просто хотела закончить логическую часть. Да и не успела проголодаться.

– Ну уж нет, – возразил мужчина. – Так не пойдет. Перерыв для того и дан, чтобы люди могли отдохнуть. Никуда твои бумаги не денутся, закончишь позже. Идем, я тоже еще не успел пообедать.

Был в столовой, но не стал есть? Я внимательно посмотрела на него. Что это значит?

– Не понимаю. Вам компания понадобилась на обед? Почему я? Мне казалось, наш вчерашний уговор касается одного-единственного вечера, а сегодня уже не нужно ничего и никого изображать.

Алексей рассмеялся.

– Марин, не порть мое впечатление о тебе. Я был уверен, что ты не из тех, кто любит все усложнять. Не ищи подводных камней там, где их нет. И мы перешли на ты, помнишь?

Конечно, я помнила. Но, одно дело, тыкать своему начальнику в неформальной обстановке, когда иное как раз будет восприниматься нелепо, а другое, вести себя подобным образом на работе. Как будто мало мне проблем с коллегами. Вряд ли такое панибратство с Лавроненко кому-то из них понравится. А уж какие выводы они сделают, можно даже не сомневаться.

– И все-таки, почему я? Раньше вы прекрасно справлялись с обедом в одиночку.

Алексей расхохотался.

– Так я и не прошу помочь мне справиться с обедом. Поговорить хотел. Думаю, после вчерашнего вечера нам есть, что обсудить. Ты предпочитаешь сделать это в моем кабинете? Или согласишься отправиться со мной на ужин в ресторан?

От неожиданности я даже рот приоткрыла. Это очень походило… на флирт. Причем не завуалированный даже. Но ведь мужчина уверил меня вчера, что с его стороны не будет никаких поползновений. Выходит, я зря поверила?

– Никуда я с вами не пойду. Ни в кабинет, ни в ресторан. И на обед тоже. Мне надо работать, а вы мешаете.

Я демонстративно уткнулась в бумаги, пытаясь сосредоточиться на написанном. Ну и пусть мои слова прозвучали грубо, а начальству грубить нельзя. Но ведь и начальство не должно допускать сексуальных домогательств по отношению к сотрудникам.

– Та-а-ак, – протянул Лавроненко, забирая листы у меня из-под носа и усаживаясь на краешек стола. Совсем близком ко мне. Сердце забухало, и по спине побежали мурашки. Но совсем не так, как от близости Романа. Он меня волновал. Заводил. А от того, что сделал Алексей, стало страшно.

Я мысленно выругалась. Нашла время вспоминать соседа. Сейчас надо думать, как немедленно прекратить это безобразие, ведь в кабинет в любой момент может кто-то войти, а шеф сидит на моем столе.

– Алексей Андреевич… – я кашлянула, прочищая осипшее горло. – Можно я буду работать? Пожалуйста!

Пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Мужчина был совершенно спокоен. Вполне уверен в себе. Разглядывал меня с легкой и какой-то снисходительной улыбкой.

– Не думал ни о чем таком, но ты так прелестно краснеешь, что мне прямо хочется, чтобы нас с тобой кто-то здесь застукал. Представляю, какие разговоры сразу пойдут по офису.

– И что же в этом хорошего? – возмущенно уточнила я. – На меня и так пол отдела косо смотрит, потому что я с вами якобы сплю и именно поэтому получила место. Не предполагала, что вы любитель сплетен!

– Смешная ты, – снова улыбнулся шеф. – Марин, я же пошутил. Я правда хочу поговорить о вчерашнем вечере, он прошел не совсем так, как планировалось. И плюнь ты на тех, кто что-то там болтает за спиной. Не все ли тебе равно?

– Нет, не все! – я прямо со стулом отодвинулась подальше. На всякий случай. – Это вам можно не думать о чужом мнении, начальству такое не страшно. А вот мне надо в коллективе отношения налаживать.

– Я же попросил тебя не усложнять, – хмыкнул Лавроненко. – Но, видимо, это у женщин в крови. Скажи мне, что плохого, если нас увидят вместе? Я же тебя не в подворотню зову и не на задний ряд в кинотеатре. В общественную столовую. Там, где будет еще куча народа. Тебе абсолютно ничего не грозит.

Как будто я боялась, что он на меня набросится! Это как раз меньше всего беспокоило, за себя я вполне смогла бы постоять. А вот преодолеть предвзятое отношение – намного сложнее.

– И я не понял, кто на тебя косо смотрит? – запоздало отреагировало Алексей на мое признание.

– Неважно. Просто если я окажусь в вашей компании, это только раззадорит сплетников.

Мужчина вздохнул и посмотрел на меня снисходительно и одновременно устало.

– Уверяю тебя, ты ошибаешься. Если кому-то в самом деле придет в голову сделать выводы о нашей с тобой связи, это как раз тебя и обезопасит. Никто не захочет конфликтовать с пассией директора. Себе дороже, как говорится. Наоборот, у тебя сразу найдется множество претендентов в друзья.

– Угу, – мрачно буркнула я в ответ. – Только что стоит такая лицемерная дружба?

– Верно, не много, – согласился он. – Но попробуй сейчас посмотреть на все это действительно проще. Не думай о том, кто и что скажет. Мне интересно твое мнение о том, что было вчера. И я и правда мог бы обсудить это в другой обстановке, но в ближайшие несколько дней такой возможности у меня не будет: с работой завал. А человек я не слишком терпеливый. Тем более, сейчас реально есть минут двадцать, которые мы можем потратить на разговор. И заодно поесть. Сколько бы ты не утверждала, что не голодна, я все равно считаю, что находиться без еды до вечера – это неправильно. Ну, убедил?

Все и правда звучало вполне логично и здраво. Может, действительно, зря я себя накрутила? Ну, сидит он на столе. И что с того? Не я же на его. Да и не стал бы, наверно, взрослый и состоятельный человек так примитивно клеиться к новенькой сотруднице. Ну, зачем я ему? Разве что действительно поболтать во время обеда. Не больше. Надо выдохнуть и перестать вести себя как истеричка.

– Вижу, что убедил, – усмехнулся Алексей. – Умница. Так и знал, что смогу с тобой договориться. Идем. И, чтобы не терять время, думай пока над тремя вопросами. Первое: что будешь есть? Второе: как тебе день рожденья и именинница, в частности? Ну и третье: что можешь сказать про моего друга?