Глава 29

В столицу мы прилетаем уже поздно вечером. Перед самой посадкой приходит глупая мысль: что делать, если Стас нас не встретит, забудет, не успеет? Не пришлет водителя? И хоть сумма в несколько миллионов на счету исключает вероятность застрять в аэропорту без денег, все равно тревожно, особенно с ребенком.

Да и так называемые алименты я трогать не хочу. У меня до сих пор ощущение, что это чужие деньги и их надо вернуть. Позже, скорее всего, открою счет на имя сына, перекину их туда. Или куплю ему квартиру — с ежегодной инфляцией это вполне выгодное вложение.

Но Горов не подводит, встречает в аэропорту. Сам. С цветами.

— Как долетели? — интересуется, забирая у меня сумку и вручая букет из моих любимых пионовидных роз.

Проклятое дежавю накрывает с головой. Как давно это было — в прошлой жизни, не меньше, — когда я вот так же возвращалась от мамы к нему и он ждал меня с букетом среди встречающих. Гоню прочь навязчивое видение.

— Не стоило, — отвожу взгляд, злясь на саму себя за охватившее меня волнение.

Мне давно не дарили цветов. Я и забыла это ощущение, которое испытываешь, когда получаешь от мужчины подобные знаки внимания. От любимого мужчины! А Горов хоть уже и не любимый, но все равно не чужой. Вот я и поплыла.

— Долетели хорошо, — добавляю следом.

Он не должен догадаться, что я чувствую сейчас.

— Ты рассказала? — тихо уточняет Стас, кивая на ничего не подозревающего сына.

Я отрицательно мотаю головой. Мы договаривались, что я подготовлю Ромку, открою тайну, куда мы летим. И я даже пыталась — сегодня утром дома, вечером в самолете, — но в итоге так и не смогла. Не хватило смелости.

Отвожу виноватый взгляд. Стас понимает с полуслова, но претензий не предъявляет. Просто принимает как данность и ведет нас на автостоянку.

Свежий ночной ветерок треплет волосы, доносит до обоняния тонкий аромат роз. Всю дорогу до машины я незаметно вдыхаю их божественный запах. Я всегда любила именно этот сорт цветов. Они пахнут особенно — любовью, нежностью, раем. Будят в душе давно забытые чувства.

Пытался ли Горов что-то показать этим жестом или просто купил из вежливости? Хотя какая разница, если будущего у нас все равно нет, — обрубаю себя.

Мы доходим до ряда машин и останавливаемся у темного седана, отливающего в свете фонарей глубоким синим цветом. Это не тот автомобиль, на котором Стас подвозил меня, когда я сбежала с неудачного свидания, и не тот, который был у него в далеком прошлом, когда мы расстались.

Похоже, машины он меняет так же часто, как и женщин. В памяти тут же всплывает образ его последней пассии — жгучая брюнетка с шикарной фигурой и высокомерным взглядом. Девушка из его круга.

Сердце мгновенно отзывается тянущей болью. Не стоило мне об этом вспоминать, сравнивать. Она ему — пара, я — нет. И это уже аксиома. Смаргиваю непрошеную картину и сажусь в салон. Выдыхаю.

На заднем сиденье замечаю новенькое детское кресло, а рядом — большую коробку с конструктором. Стас помогает Ромке сесть в кресло, пристегнуться и отдает подарок.

— Это мне? — неверяще переспрашивает сынишка, рассматривая горящими глазами новую игрушку.

— Нравится?

— Ага, — отвечает, не скрывая радости, но почти тут же хмурится и меняет тон: — А вы новый друг мамы?

По его голосу заметно, что он против всяких друзей и маму на игрушки не променяет. В детской памяти еще свежи прогулки с дядей Лешей, который вначале угощал мороженым, а после начал претендовать на святое. Моя ошибка, признаю.

Стас тоже улавливает недовольную интонацию в голосе сына. Задумывается на секунду, стоя у открытой двери со стороны Ромки.

— Ты знаешь, мы хотели с мамой сделать тебе сюрприз, но, похоже, придется признаваться раньше, — улыбается хитро. — Я не просто друг мамы, я — твой папа.

— Па-па? — по слогам произносит Ромка.

Таращится на Горова с открытым от изумления ртом. Видно, что такого поворота событий он не ожидал. И не был готов. Моргает несколько раз.

Я с затаенным дыханием наблюдаю за их первым диалогом. Ромка уже видел отца пару раз, сталкивался, но оба раза мельком. Скорее всего, даже не запомнил.

— Это правда мой папа? — все еще не веря, ища поддержки, оборачивается сынишка в мою сторону.

Душу рвет изнутри от его взгляда. В нем и радость, и страх, и надежда. Да, он не спрашивал об отце до этого дня, не терзал расспросами, но, видимо, в душе все равно надеялся, что когда-нибудь отец появится.

Я смотрю на Горова. Мне тоже нужно подтверждение, что это не прихоть, не минутный порыв. Что с этой минуты он действительно возьмет на себя обязательства второго родителя. Любить, защищать, поддерживать. Встречаю его взгляд и… тону. Сейчас это не тот жесткий циник, каким я привыкла его видеть. Красивые черты лица тронула мягкая улыбка, отчего в уголках глаз видны мелкие морщинки, а во взгляде, что обращен на сына, столько теплоты, что хочется завернуться в нее, как в плед. И я утвердительно киваю сыну:

— Да, котенок, это твой папа.

Как бы ни было тяжело признавать, но я не имела права лишать Ромку отца. Обида обидой, а ребенок тут ни при чем.

И сейчас, давая Горову зеленый свет, я очень надеюсь, что не совершаю новую ошибку.

— Прям настоящий?

— Самый что ни на есть! — подтверждает Стас.

— А ты не уйдешь? — тут же спохватывается сын. — У моего друга Антона папа появился, а потом ушел. И больше не пришел, — надувает обиженно губы.

— Нет, не уйду. Обещаю.

Стас закрывает пассажирскую дверь и садится за руль. Дорога от аэропорта до места назначения занимает порядка сорока минут. Улицы в это время уже свободны, пробок нет. Я не спрашиваю, куда он везет нас, просто наслаждаюсь видом из окна и слушаю их разговор с Ромкой. Удивительно, но сын впервые так легко ладит со взрослым. С новым взрослым человеком в его жизни. Так открыто и доверительно рассказывает о своих друзьях, о тете Рите, о том, что любит кататься на аттракционах и давно просит маму завести котенка.

— Какого котенка? — интересуется Горов.

— Ром, я же объясняла: мы обязательно возьмем кота, но не сейчас. Чуть позже.

Чтобы заводить животных, нужно свое жилье. В съемном хозяйка против.

— Рыжего, — не обращая внимания на мои слова, отвечает отцу сын.

— Согласен, рыжие самые красивые. А еще трехцветные или полосатые.

Пока они спорят о цвете котов, я замечаю, что мы выехали за черту города и свернули в какой-то поселок. Домов почти не видно из-за двухметровых заборов. Видимо, местные хозяева не любят выставлять свое жилье напоказ.

— Но у нас нет места для животных, — вздыхает в конце сынишка. — Мама говорит, что когда мы купим свое жилье, тогда и заведем. А пока нельзя.

— Ну это дело поправимое, — звенит первый тревожный звоночек от Горова.

Автомобиль останавливается в конце улицы. Автоматические ворота распахиваются, и мы въезжаем в просторный двор. Ухоженный газон, причудливые карликовые кустарники, клумбы цветов, беседка — это первое, что бросается в глаза. Здесь видна рука ландшафтного дизайнера и заботливого садовника. Дорожки, выложенные брусчаткой, убегают вглубь сада. Где-то рядом слышен плеск воды — то ли фонтан, то ли искусственный водопад. Уютно, чисто, красиво. И конечно, вкусный, насыщенный кислородом, свежий воздух. Не сравнить с городским.

— Это твой дом? — любопытно оглядывая двухэтажный особняк в скандинавском стиле, спрашивает сынишка.

— Почти. Это дача.

— У-у, я думал, ты здесь живешь, — расстроенно тянет Рома.

— Тебе здесь нравится? — Стас помогает ему отстегнуть ремень и выйти из машины.

— Тут красиво.

— Хочешь посмотреть дом?

— Да! — радостно подпрыгивает сынишка.

Доверчиво подает руку отцу и шагает с ним к входной двери особняка. Я иду следом. Внутри тоже все по высшему разряду: современный ремонт, дизайнерская мебель, изысканные интерьерные мелочи, но есть один нюанс: дом как нежилой. Словно его построили, укомплектовали, но никто так и не заселился, не пропитал своей энергетикой, не вдохнул жизнь.

Возможно, так оно и есть.

— Тут кухня, столовая, дальше санузел, две спальни, гостиная. На втором этаже все то же самое, только без кухни. Пойдем смотреть? Выбирать себе комнату будешь? — предлагает Горов сыну. — В холодильнике есть продукты, все свежее. И контейнеры с готовой едой. Напитки в баре, он справа от тебя, — а это уже мне.

Поесть и правда не мешает. За время полета я проголодалась, да и перед ним толком не ела. Ромке тоже пора ужинать.

Отец с сыном уходят на второй этаж, а я иду на кухню. Она, к слову, большая, не чета моей кухне на съемной квартире. Тут есть где развернуться. И напичкана современной техникой от и до.

Открываю холодильник: все, как и сказал Стас. Свежие овощи, фрукты, мясная нарезка, сыры, рыба, прочие вкусности и куча контейнеров с едой. Вряд ли Горов здесь часто бывает, а значит, это все для нас.

Решаю, что готовить буду завтра, поужинаем чем-нибудь из готового ассортимента.

Достаю тарелки, столовые приборы. Разогреваю выбранные блюда. Не знаю, останется ли хозяин дома с нами на ужин и присоединится ли, но решаю его не обделять. Накрываю в столовой на троих.

— А можно это будет моя личная комната? — слышу шаги по лестнице и голос сына.

— Конечно.

— И там будут только мои игрушки?

— Не вопрос. Что скажешь, то и купим.

— Мам, папа мне показал мою комнату, представляешь?! Мою личную! Там такие большие окна и мягкий ковер на полу, на нем даже спать можно! — делится впечатлениями Ромка, сбегая вниз и послушно занимая место за столом. — А еще там мягкое кресло, которое как мешок. Папа обещал купить туда кровать-машинку, робота на управлении, и я могу завести котенка! Тут места много, и папа не против…

— И я очень рада за тебя. Ты руки помыл? — мягко перебиваю Ромку, не сводя взгляда с его отца.

— Ой, нет. Я забыл, — спохватывается сынишка, подскакивая с места.

Бежит в сторону санузла. А я остаюсь один на один с его отцом.

— Что это все значит, Горов? — спрашиваю напрямую. — Мы ведь договаривались…