Глава третья. Все как у людей
Каждое утро, в большой семье с одним санузлом, напоминает игру престолов!
Утром я подорвалась, глядя на часы! Караул! Проспала! Будильник как бы извинялся, но я неумолимо бежала в ванную, чтобы наткнуться на неприступный бастион! Зато могу точно, сказать, где находится цитадель зла — источник страданий, разочарований и боли. Я чувствовала себя добрым героем, который проделал невероятный путь, полный приключений, чтобы в один момент увидеть единственную закрытую дверь и услышать гнусавый голос зла: «Занято!». «Да, Император! Сейчас сделаем, Император!», — сквозь дверь слышались голоса на фоне лязганья мечей. «Куда скажете идти, Император?», «Будет сделано, Император!» — послышался шум потасовки и крики боли, а потом задорная музыка из рекламы. «Ыыыыыэээээ!» — ревел Император, восседая на троне и управляя своей могущественной армией поработителей.
— Эй, давай быстрее! — возмущался подлый захватчик в моем лице, поглядывая на часы. Еще никогда штурм крепости не был столь ожесточенным.
— Пошла вон! — снова заметило Его Императорское Величество, грозно требуя у виртуальных врагов сдыхать побыстрее.
Я умылась на кухне, кое-как причесалась, оделась в свой стандартный костюм, который не мешало бы постирать в связи с потным графиком, схватила папку со всеми наработками, а потом полезла в диван за огромным пакетом с «конкурсными подарками», единожды закупленными по скидке.
На телефоне высветился номер, от которого у суеверных людей начинается обильно слюнотделение.
— Ты скоро? — спросил спокойный и мрачный голос, а я уже бегала раненой в глаз белкой по дому, пытаясь одной рукой и одним глазом накраситься, а другим пробежаться по сценариям, чтобы вписать что-то нужное и вычеркнуть что-то ненужное!
На кухне появилась знакомая небритая физиономия, а я уже мчалась к выходу, чувствуя, как слипаются глаза и ресницы.
— Ты куда? — прорычал он, пытаясь перегородить мне дорогу.
— Работать. Учти, когда будешь подавать резюме, то укажи, что имеешь полгода отсидки туалете и являешься рецидивистом! — огрызнулась я, хватая плащ, видя, что вся подкладка была изрезана. А на полу валялись ножницы.
— Так, я не поняла? — возмутилась я, глядя на висящие лоскуты ткани. — Это что еще за новости?
— Ты от меня деньги прячешь, а в семье все должно быть общее! — ответили мне, пока я лезла в шкаф, пытаясь отыскать замену. Слишком легкое… Ладно, времени нет!
Я закрыла дверь, выбегая на улицу и отвечая на звонок.
— Куда вырядилась? — орал мне вслед Император. — А ну быстро домой! Умойся, свинота! Хочешь, чтобы на тебя мужики пялились?
Я вышла из калитки, набегу застегивая пуговицы, а потом ловко заскочила в огромную черную машину, которая тут же тронулась с места, лихо разворачиваясь на щебенке. Телефон в сумке чирикнул, а я прочитала: «Придеш домой поговарим». Я сглотнула, глядя, как возле калитки стоит знакомый силуэт, а потом перевела глаза на идеальные манжеты и белоснежный костюм Дона, на который ложились черный волосы.
— Что случилось? — хрипло спросил он, глядя на меня, а мы врывались в туман.
— Все в порядке, — улыбнулась я, открывая сценарии. Ничего-ничего. Деньги увидит — отойдет.
Мы вылетели в том самом волшебном лесу, а я застыла от того странного чувства, что это — не сон! Огромные деревья шелестели серебристой листвой, а на вершинах, среди ветвей прятались белоснежные дома. На поляне все было украшено гирляндами белых цветов, а я молча вышла из машины, глядя, как расставляют столы и накрывают их ажурными скатертями. Ко мне неслась девушка в серебристом платье, хватая меня за руку.
— Обязательно с выкупом невесты! Чтобы все-все-все было так, как в нашем мире! Я так мечтала о такой свадьбе! — воскликнула Марина, прыгая вокруг меня. — Мы живем вон на том дереве!
Я задрала голову, чувствуя, как меня нежно обнимает добрый дедушка Кондратий, нашептывая на ушко, что полярный лис уже в дороге. Огромный ствол дерева обвивала винтовая лестница ступеней на тысячу!
— Я хочу, чтобы каждая ступень символизировала его любовь ко мне, — прощебетала белокурая Марина, достигнув в искусстве игнорировании логических доводов небывалых высот. — Без выкупа никак! Если не может пройти — пусть платит! Я хочу, чтобы все как у людей! Правда, он у меня красавец? Можете уже потихоньку начинать, а я пока буду переодеваться и краситься!
У меня мысленно заканчивался алфавит, пока неподалеку стоял субтильный жених, руками пытаясь сделать себя шире, словно всю жизнь носил арбузы подмышками. Рядом терся унылый эльф с лавровым венком на голове.
Я бросилась к машине, хватая пакет с реквизитом и заглядывая в обилие париков, карточек, букв и прочей мелочевки, а потом перевела взгляд на Дона, который внимательно смотрел на меня, прислонившись к машине.
— А что? — обиженно заметила я, роясь в поисках остальных букв, на которые я хочу послать местных строителей. — У нас в хозяйстве и дохлая мышь — скотина!
Я разложила часть букв на лестнице, а потом достала огромный талмуд с загадками и «испытаниями». Сейчас все организуем!
— А что это вы делаете? — осторожно поинтересовался жених, глядя, как я раскладываю буквы. Я украдкой взглянула в сценарии выкупа, понимая, что если даже раньше жених был миллиардером, то под конец квеста останется миллионером. К нам медленно начинали стекаться любопытный ушастый народец и через минут двадцать, когда я с пыхтением дошла до буквы «Х», под лестницей уже собрались все.
— Буквы раскладывает, — прищурился эльф с лавровым венком, а потом глубокомысленно, голосом, которым объявляют о величайшем изобретении человечества, изрек. — До буквы «Х» дошла!
— Ну что ж, дорогие гости! Есть у нас такая традиция, — умильный голосом начала я, прижимая к груди папку и становясь на первую ступеньку.
— Не у нас, а у вас, — обиженно заметил кто-то из ушастой толпы, пока я доставала нужный сценарий.
— Ну что ж! В башенке сидит невеста, ее спрятал злой дракон, не находит себе места, рыцарь, что в нее влюблен! И теперь его задача к ней прорваться поскорей. Ну а мы ему поможем, чтобы было веселей! — задорным голосом произнесла я, глядя как на глазах меняются лица эльфов. В них отчетливо читалось, что-то вроде «сожрал, и слава богу!».
— На дракона мы не пойдем! Дракон — это дракон! — глубокомысленно покачал лавровым венком ушастый «свидетель». — С драконом связываться — себе дороже! Смирись, брат. Поищем другую.
— Забыли про дракона! — я сделала жест, словно натираю стекла.
— И вот как теперь про него забудешь? — переглядывались эльфы. Ничего! Одну минутку!
— Злой колдун любовь уводит! Где невесту нам искать? Пусть жених за ней приходит! Будем счастье вызволять! — пафосно выдала я, а по лицам эльфов четко прослеживалось, что злой чародей тоже не наш вариант.
— На злого чародея мы тоже не пойдем! — вздохнул ушастый «свидетель». — Я хоть и преподаю в Академии, но идти не советую.
Уже битый час я объясняла, что это — просто традиция, никакого дракона, чародея и прочих занимательных персонажей наверху нет! Сражаться ни с кем не придется! Это я гарантирую! Конкурс абсолютно безопасен! Проверен Минздравом! Одобрен ассоциацией ухогорлоносов и педиатров! Я уже мысленно перебирала, на что их послать за их же деньги? Пока вариант был неутешительный, но локации — общеизвестные, одобренные гинекологом и проктологом.
— Хорошо! — озверела я, глядя на ушастую братию. — Мясоед невесту спер!
Все так на меня посмотрели…
— Да! Мясоед невесту спер! И шашлыками соблазняет! Развели они костер! Мясом, чуете, воняет? Там котлеты, отбивные, сало, окорок, сырок! Мясоеды — все такие! Хоть бы ей жених помог! — выпалила я, уже не елейный голоском, глядя, как эльфы тут же стали очень воинственными. — Будем лекцию читать и невесту вызволять?
Судя по грозному виду жениха, который тут же подбоченился, сверкнув фанатичным блеском в глазах, мясоед — это достойный противник. Отлично!
— Только есть один момент, ждет невеста комплимент! — улыбнулась я, понимая, что выкрутилась. — Ну, жених, ищи слова! Комплимент на букву «А».
В этот момент свадьба чуть не накрылась запахом взорвавшихся мозгов.
— На «А»! — подбадривал свидетель, глядя на зависшего жениха. — Нужен комплимент на букву «А»! Умриэль!
— А… А…., — сосредоточенный жених, напрягаясь так, словно сапер — дальтоник.
— Ах, какая женщина? — предложила я, но эльфы зыркнули на меня, сбиваясь в кучу и организовывая команду по мозговому штурму. Да… Тяжелый случай.
— Аппетитная, — с укором подсказывала я жениху, у которого резко наступил мозговой паралич. — Аппетитная, как морковная котлета!
— Да! Аппетитная, как морковная котлета! — обрадовался свидетель, который, чувствую, скоро станет свидетелем моей безвременной кончины. Это был тот самый случай, когда в магазине, совсем отчаявшись от общения с обычным менеджером, просишь позвать старшего, и рядом с дежурной улыбкой появляется такой же профессионал.
— Ничего себе, друзья, — с улыбкой произнесла я, поднимаясь еще на одну ступень эволюции. — Тут поспорить нам нельзя! Милая! Идем к тебе! Комплимент на букву «бэ».
Я все понимаю, что эльфы — бессмертные! Но я же нет! Где-то брезжила перспектива умереть на середине лестницы от старости. «Лестница в небеса», — промелькнуло у меня в голове, пока я представляла кости невесты в свадебном платье, которые обнаружат обескураженные эльфы на самом верху, мозговой штурм двери с табличкой «Сообразительность и смекалка» продолжался. Капитан Очевидность повысили до Генерала Ясен Пень. Где-то на горизонте маячил Маршал Ясен Х… Кстати! Пора идти на «х». Я уже стояла на «Х», терпеливо ожидания слово «Хорошая». Мысленно я подбирала слова, чтобы потом гости не подбирали челюсть.
— Вижу все с умом в порядке! — задорненько выдала я, предвкушая. — А теперь у нас загадки!
На меня смотрели так, словно только что защитили кандидатскую, докторскую и профессорскую колбасу!
— Зимой — белый, летом — серый? — сжалилась я, глядя на жениха. Почему у меня складывается такое впечатление, что он уже передумал жениться?
— Ну! Зимой — белый! Летом — серый! — подбадривал всех свидетель. Пока жених крепко задумался. И я мысленно умоляла его думать над загадкой, а не над целесообразностью брака. Через три минуты вспомнили какого-то эльфийского правителя, про которого вполне можно написать логопедический триллер!
— Заяц, — шепотом подсказывала я, роняя скупую слезу. — Это — заяц… За-яц…
— Так это ж заяц! — обрадовался свидетель моего нервного тика.
— Молодец! Держи леденец! — я достала конфету, поощряя, если не сообразительность, то хороший слух! Так! Куда ты пошел! Ты — моя единственная надежда! Новая загадка! Шкура рыжая, морда — бесстыжая!
— Заяц! — вынес приговор моим нервным клеткам свидетель, который скоро пройдет свидетелем по делу «убийство» с отягчающими обстоятельствами. Я посмотрела на оставшуюся часть пути и пошла на компромисс с совестью.
— Правило! Заяц! Просто он уже в лисе! Все нормально! — нервно улыбнулась я, поднимаясь на новую ступеньку с новой загадкой из сборника «Лес» ля младших классов и второгодников. — Малину рвет, лапу сосет?
Ну, может тут угадают?
— Заяц! — безапелляционно заявил свидетель. Вынуждена согласится. А что? Заяц не может есть малину? Все он может, если оголодает! А лапу сосать все умеют!
— Правильно! Это — очень голодный заяц, живущий в частном секторе, которому не дали зарплату! — похвалила я, глядя, как настроение гостей начинает подниматься.
— Заяц! — снова обрадовался свидетель, пока все смотрели на него с уважением.
— Правильно! Очень перепуганный и голодный заяц способен и не такие подвиги! — согласилась я, поднимаясь еще выше. Бедный заяц у нас уже и ел собратьев, и мурчал, и гавкал, мычал, а мы все поднимались выше и выше. Традиция эльфам понравилась, а я выдохнула с облегчением. Три ступени назад мы умудрились даже подоить зайца. Прямо как в сказке, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в шоке, народ в восторге! «Тебе там удобно?», — всхлипнул заяц. «Не совсем!», — простонала утка.
— Где проклятый мясоед? У него сейчас обед! Не огурчики с лучком, а бифштекс с окорочком! Не морковные котлеты и не эльфийские галеты! Ну дружною гурьбой объясним кто здесь герой! Но у нас есть полпути! Нужном нам его пройти! Назовите-ка три блюда, что жена готовить будет! — импровизировала я, чувствуя, как эльфы оживились, обсуждая будущий рацион. Судя по комментариям голубцы из листиков с начинкой из цветочков — это самое популярное блюдо! Следом за ним смаковался какой-то рулет из яблок с ягодами, все в том же листочке, а последним был пирог из ягод и нектара.
— Назовите мне пять слов, означающих любовь! Нежность сразу принимается, остальное называется! — снова улыбнулась я, глядя как оживились эльфы, а мы еще продвинулись по лестнице любви! Еще немного! Еще чуть-чуть!
И вот мы уже были на площадке возле небольшого и очень милого домика. И тут я услышала плач внутри.
— А невеста собирается, и для мужа наряжается! — проговорила я, отчетливо слыша всхлипы. — Я сейчас за ней пойду, и ее к вам приведу! Есть традиция такая, не эльфийская, людская! Что жених ждет за порогом, тамаде дает дорогу!
Тьфу! Я осторожно открыла дверь, слыша женский плач. Хорошо хоть дверь я успела прикрыть, потому что на полу в свадебном платье сидела зареванная невеста, обнимая палку сыровяла.
— Прощай, — всхлипывала она. — Мне так жаль, что мы расстаемся… Я больше не одинокая женщина… Так что ты мне не нужна!
Я смотрела на надкушенный сыровял и потекший макияж невесты. Кто-нибудь, остановите мое воображение!
— Что-то вы быстро… Даже доесть не успела! Я купила xtjBl0Cl несколько палок колбасы перед тем, как отправиться сюда, — залилась слезами невеста. — Я прятала их от Умриэля, а сейчас хочу попрощаться! Только нужно будет листиком мяты заесть, а то учует!
Она отгрызла кусок, блаженно постанывая и закрывая глаза.
— Так зачем ты согласилась на свадьбу? — оглянулась по сторонам я, отмахиваясь от колбасы.
— Замуж хотелось, а он красивый и умный! — вздохнула Марина, снова отгрызая колбасу. — Я люблю его! И колбасу с детства люблю! Вот теперь не знаю, кого выбрать?
— Понятно! — я осмотрелась по сторонам, глядя на чистенький, уютный, маленький домик.
— У Умриэля квартира в центре, — заметила Марина, расчехляя сыровял и впиваясь в него зубами. — Вон, там под большой елкой у них столица…
— Ешь быстрее! Попробую их задержать! И приводи себя в порядок! — выдохнула я, чувствуя запах колбасы. — Там тебя эльфы ждут!
— Тут еще половина! А то Умриэль от меня ни на шаг не отходит! Как ты думаешь, это — считается изменой? — Марина прожевала и проглотила кусок, горестно рассматривая этикетку. — Умриэль боится, что я ему изменять буду! С мясом! Но ведь один раз — это не измена? Ты ведь не скажешь ему?
— Как же не готова! По эльфийской традиции невеста должна успеть до церемонии сплести венки всем гостям! — возмутились эльфы. — Если традицию не соблюсти, то брак будет несчастливым!
Значит, кто-то там колбасой чавкает, а я тут венки плести должна!
— У нас на свадьбе будет сто гостей! И это только самые близкие, — заметил жених, а я покачнулась, представляя объем работ.
— Но самой счастливой традицией, — заметил старый эльф, показывая куда-то в небо, где на фоне голубого неба шуршала серебристая листва, — считается традиция, когда венки плетет не сама невеста, пара, приглашенная с ее стороны. Они идут в лес, собирают цветы и плетут венки, которые дарят каждому гостю с пожеланием любви и счастья.
Что-то мне подсказывает, что на тридцатом венке, у меня будут дергаться не только руки, но и глаз. Почему мне никто об это не сказал?
— А можно найти какую-нибудь пару, которая… — замялась я, глядя на суровых эльфов, которые явно решили отыграться на мне за зайцев.
— Поскольку невеста у нас — человек, то и пара с ее стороны должна быть человеческой. Традиция такая. Это либо брат с женой или девушкой, или сестра с мужем или возлюбленным. Иногда это — родители невесты. Или подруга с возлюбленным! А поскольку у невесты нет родителей, то венки придется плести вам. Мы же не хотим прогневить богиню?
— Дон! — охрипшим голосом заорала я, пытаясь забыть слово «сто». — Дон!!!
Я уже слетала вниз по лестнице, а за мной следовали эльфы, наперебой рассказывая о том, как ответственно нужно подойти к вопросу венков.
— Считается плохой традицией, если кому-то венка не хватит! — пояснял мне все тот же эльфийский старец. — Это к беде! Если венок окажется некрасивым, то век свадьбы не видать тому, кому вы его подарите! А если венок рассыплется, то это к невезенью!
Я так чувствую, что точно на карте смогу указать, где находится тот волшебный остров невезения, поскольку последний раз плела венки в позднегоршковом возрасте.
— Что случилось? — услышала я голос позади себя, а мне на плечо легла рука.
— Дон! Ты венки плести умеешь? — сардоническим голосом поинтересовалась я, глядя на толпу гостей. — Если не умеешь, я тебя убью. Я серьезно!
— Мы покажем вам нашу священную чащу, где растут самые красивые цветы! — произнес старец, ведя нас по пестрой поляне. — Если венок завянет, это к немилости богини! Венки для гостей должны быть готовы к закату!
— Не надо на меня так смотреть! — нервным шепотом заметила я, ловя тяжелый взгляд Дона. — Мог бы и предупредить! Я видела невянущие венки по пятьдесят рублей! Правда хвойные и ленточкой, но ничего, цветочки приделали бы, и все было бы нормально!
Пока я дошла до состояния нервного тика, нас довели до двух склонившихся друг к другу деревьев, которые сплелись кронами, а за ними виднелось целое море цветов. Вокруг рощи были непролазные кусты, похожие на ежевику.
— Это Роща Влюбленных! — пояснили нам, пока я смотрела на цветочное изобилие, устилавшее минимум три десять соток. — Здесь влюбленные пары получают благословение богини! Они уединяются и плетут венки! Венки должны быть только из цветов, которые благословила сама богиня! Чтобы проверить крепость чувств, молодых иногда оправляют на поляну и просят сплести как можно больше венков. Если они с честью выдержали это испытание, то мы даем благословение на брак.
— Правда, не все выдерживают! — 3JtuhS0Lрадостно заметил ушастый свидетель, в тот момент, когда ветерок принес с поляны дивный запах цветов и разнотравья. — Обычно мы стоим неподалеку, потому как после сотого венка, есть вероятность, что они поубивают друг друга!
— А еще это используется, как пытка! — чинно кивнул старейшина. — Мы отводим преступника на поляну и заставляем его плести венки до тех пор, пока он не сознается! Не было еще такого, чтобы кто-то не сознался!
— Понятно, — прокашлялась я, глядя на ушастую инквизицию — любителей цветочно-букетного периода.
Я шагнула между «влюбленными деревьями», выбрала местечко и уселась поудобней. Дон стоят молчаливым деревом.
— Так, если решил изображать дерево, то прекрати улыбаться! — возмутилась я, понимая что игра «Крепкие нервишки» начинается. Главное — вспомнить, как это делается!
— Дон! Бери в руки цветочки и принимай посильное участие в нашем кружке художественной самонадеянности! — я с негодованием покосилась на своего мрачного менеджера, понимая, что на вопрос «Куда впадает Дон», я могу легко ответить «в депрессию!».
— Так, дуб дерево хвойное, приступай! Давай пятьдесят на пятьдесят! — возмущалась я, доплетая какой-то венок из белых цветов почти до середины. И это только первый!
Я снова нарвала цветов, отбрасывая непригодные, а потом с усердным сопением отличницы над контрольной, принялась мерять венок по своей голове. Первый готов!
— Садись! Сейчас покажу, как это делается! Смотри! Этот цветочек сюда, а этот сюда, а дальше вот так стебелек обводишь и вуаля! — я ткнула ему в нос результат. — Не стесняйся! Хватит из себя корчить солидного дядю!
Дон достал телефон, пока я пыталась изобразить второй венок. У меня уже глаз дергается, а к двадцатому венку, чувствую, убивать начну!
К нам в рощу прибежал какой-то эльф, а потом выдохнул, с брезгливостью глядя на мой первый венок.
— Старейшина просил передать вам, что вы должны просить у природы прощения за каждый сорванный цветок! Забыл сказать! Это — важно!
Эльф снова убежал, а я молча сорвала белый цветок, изобразив натянутую улыбку рецидивиста.
— Простите, пожалуйста, я больше не буду! — выдохнула я, чувствуя, как венок рассыпается в руках. — Простите, извините, я не хотела! Про великодушно простить… Дон!!! Ну сделай же что-нибудь!
— Погоди, — усмехнулся мой менеджер, глядя на мой первый венок. Он посмотрел на телефон, а потом вздохнул.
— Я вот не понимаю, куда ты звонишь! Здесь связь вообще не ловит! — возмутилась я, с кряхтением собирая второй венок и откладывая в сторону первого. — Поверь, на десятом венке я выскажу все, что я о тебе думаю! Простите, извините, мне очень жаль! И еще раз простите! Так, «еще раз простите» не подходит! Коротковат! Ладно!
Дон присел рядом на корточки, взял меня за подбородок, заглянул в глаза и произнес.
— Подожди минут тридцать. Не нервничай, — усмехнулся он, глядя на часы. — Если я сказал, что сделаем, значит сделаем.
— Это что? Уже три часа? — я посмотрела на его дорогие часы, которые показались под манжетой. — Караул!
Глазик дергался, а семь венков уже лежало на траве, пока я доплетала восьмой. Почему у меня складывается чувство, что я всю жизнь этими венками занималась? Пока невеста колбасу трескает, я тут за нее отдуваюсь! Отлично! Просто чудесно!
— Ну как? Получается? — насмешливо поинтересовался Дон, а ему в лицо полетела охапка цветов! Он молча стряхнул их с пиджака, а потом отошел в сторону, произнеся в трубку замогильным голосом: «Я вас сейчас поубиваю! Быстро сюда!».
Через минуту на поляну влетели четыре разноцветных коня, с которых сползли какие-то тощие назгулы в черных рваных плащах, завидев нашу картинку, они слегка оживились.
— Вызывали? Уже? Пора? — поинтересовался крайний голосом алкоголика с многолетним стажем. — Какой уже трубил?
— Сейчас она покажет вам, что нужно делать! — бросил Дон, пряча телефон в карман. — Приступайте! Ангелина, показывай! Как говорят, не умеешь организовать, делай все сам.
— Смерть! Очень приятно! — просипел первый помощник, а ко мне протянулась костлявая рука, пока ветер развевал потрепанный плащ.
— Чума! — ко мне потянулась рука с язвами, а ее владелец надрывно закашлял. — В данный момент грипп, а там разберемся. Можешь называть меня ветрянкой!
— Война! — произнес охрипшим голосом еще один «помощник», протягивая окровавленную руку.
— А мы уже знакомы! Если что, я — Голод! — слабым, едва слышным голосом дистрофика с мухой на груди произнес последний, не имея сил даже поднять руку.
— Я что? Разрешал вам прикасаться к ней? — послышался страшный голос, а руки тут же исчезли. — Ваша задача сплести венки! Приказ понятен? Выполнять!
Через двадцать минут, я видела, как в костлявых руках Смерти медленно растет цветочная гирлянда.
— Нет, я все понимаю! — прокашлялся Чума, отмеряя венок по установленному мною нормативу. — Ладно Смерть, но мы-то… Командир! А вдруг сигнал, а мы устали?
Кони ходили неподалеку и щипали траву, пока Дон стоял, прислонившись к дереву.
— Женщина, ну что вы творите! — возмутилась я, глядя, как ослабевшая рука пытается завязать цветок узлом, а венок выпадает из обессиленных рук.
— Голод — не тетка, а злой и страшный дядька, — просипел Смерть, складывая венок в кучу. — Дожили! Нет, это ж надо было! Какой позор!
На поляну влетел эльф, запыхавшись, схватил один венок и убежал. В общую кучу упали еще два. Через минуту показался старейшина, а мои коллеги по цеху куда-то исчезли. Дон отошел от дерева, глядя на эльфа нехорошим взглядом.
— Забыли сказать, что венки по свадебной традиции нужно плести не справа налево. Это означает, что невеста будет изменять жениху! Или жених невесте! Плетение слева направо как бы символизирует крепкие узы брака! Плести нужно туго! Чем туже венок, тем крепче брак!
— Простите, — я подняла страдальческие глаза на этого ушастого инквизитора. — Вы бросаетесь такими словами, что я не успеваю ловить их смысл. Еще раз и помедленней!
— То, что вы сделали — неправильные венки! — пояснил старец в балахоне, опираясь на резную клюку, пока я смотрела на груду венков. — Переделывайте! Только не справа налево, а слева направо!
Как только эльф удалился, я молча встала, взяла букет, подходя к Дону.
— И вот как это понимать, мой дорогой менеджер? — я чувствовала, что у меня после стеблей руки чешутся. — Я на такое не подписывалась! Я им что? ВВП поднимать должна? Внутренний Веночный Продукт?
Дон нехорошо улыбнулся и тут же получил букетом по физиономии.
— Вот зачем ты это делаешь? — произнес он, ловя мою руку с остатками цветов, пока я негодовала! — Не нервничая…
— Что это за «неправильные родственники» делают неправильные венки? А потому что тебе сотрудников иметь нельзя! — я с негодованием бросила букет ему в лицо. — Ты посмотри, до какого состояния ты их довел! Хочешь и меня туда же?
— Беги, несчастная! — послышался сиплый голос, но его тут же перебил надрывный кашель. — Мы постараемся его задержать! Ты не знаешь, с кем ты разговариваешь! Беги!
Я почувствовала, как мне на голову опустилась тяжелая рука, проводя по волосам и стряхивая лепестки.
— Не нервничай, — послышался голос, а он смотрел на меня со снисхождением. — Рано еще. Я скажу тебе, когда нужно нервничать. Ты узнаешь об этом первая.
Я смотрела ему в разноцветные глаза, чувствуя, что если никто не берет тебя в руки, то придется брать себя самой! А кто-то там колбаской балуется! Тьфу!
— А мне кхе-кхе… больничные уже тысячу лет не платят! — внезапно жалобно заметил Чума. — И инвалидность не дают…
— А мне за воинскую службу надбавка полагается, — перебил Война, пока я с жалостью смотрела на отощавших сотрудников с протянутыми руками.
— Мне, между прочим, на хлеб не хватает! Мне как малоимущему тоже нужна гуманитарная помощь, — слабым голосом произнес Голод.
— А мне за сверхурочные! Работаю без перерывов и выходных! — посипел Смерть. — Видишь, как он с сотрудниками обращается! А ведь раньше мы были такими, как ты… Ничего, потом он назовет тебя ПМС, выдаст коня и поскачешь первой!
— Прекратить нытье! Чего разнылись? — холодно произнес Дон, стряхнув с моей головы последний лепесток. — Приступайте к работе! К закату все должно быть готово.
Я посмотрела на него, мысленно объясняя ему в доступных выражениях трудовой кодекс, а потом уселась поверх «неправильных» венков. А ничего что невеста уже жениху с сосиской изменяет? Нет? Или с салями — не измена? Кому какая разница? Ладно!
— Забыли то, что я говорила вам раньше, — с жалостью произнесла я, глядя на несчастных коллег. — Теперь плетем наоборот! Традиция такая!
Третий венок упал на траву, пока рядом страдал оставшийся трудовой коллектив, поглядывая про начальство.
— Я уже сто лет в отпуске не был, — жалобно простонал Война, складывая венок в общую кучу.
— Молчи! Я вообще там не был! Чей бы конь ржал! — просипел Смерть, пока я пыталась отогнать от себя страшную догадку. Пока что это было на уровне «истина где-то рядом», но то, что мне лезло в голову, начинало пугать. Я покосилась на Дона, невозмутимо курившего в стороне. Он выдохнул дым, философски глядя на трудовой процесс.
Солнце клонилось к закату, а я уже понимала, что план по венкам выполнила и перевыполнила. Где-то на поляне увядал производственный брак.
— И букет невесте сделайте! — послышался эльфийский голос, как только я бросила в кучу дрожащей рукой последний венок. Почему у меня складывается стойкое ощущение, что я побыла рабыней у эльфов?
Страдальцы исчезли, а я свалила венки на Дона, неся часть в руках.
— Счастья, радости, любви, — нервно улыбнулась я, раздавая венки гостям. — Счастья, радости, любви! И вам счастья, радости, любви!
— Ой, а мне он мал! — привередливым голосом заметил какой-то эльф, тыкая мне венок обратно, словно у меня стояла табличка: «Все размеры!».
— На уши налез — все нормально! Ладно, держи другой! Счастья, радости, любви! — выдохнула я, снова вручая венок, понимая, как рождаются маньяки.
— А мне велик! — заныл кто-то, пока у меня из рук принимали очередной «пригласительный».
— Поменяйся с тем, кому мал! У тебя просто голова не стандартная! — огрызнулась я, а потом процедила с нервной улыбкой. — Счастья, радости, любви!
Венки были розданы, а в лесу воцарился вечер, мерцая яркими звездами и светлячками, спрятавшимися в гирлянды. От нас потребовали надеть венки на головы и держать венок невесты.
— Не вздумай ничего есть и пить, — прошептал Дон, пока я любовалась светлячками, облепившими столы и стулья. Целый рой светлячков звездами рассыпался над столом, напоминая маленькую вселенную. — Иначе останешься здесь навсегда! Не пробуй, даже если предлагают. Отвечай просто: «Спасибо, не надо! Я на работе!».
— Понятно, как у моей бабушки! Сначала «кушай-кушай, все свеженькое», а потом «пошли вон! Я первая заняла!», — осмотрелась я, глядя на роскошные столы. Вон, морковку нашу покрошили, выложили на видное место. Почти главное украшение стола! И эльфы на морковку облизываются. Ходят вокруг и облизываются.
— Так я не поняла, почему нельзя ничего есть? — осмотрелась я по сторонам, любуясь самым красивым оформлением. Светлячков стало больше, они облепили деревья, а у меня внутри было какое-то сказочное чувство, словно это не со мной и не по-настоящему.
— И не вздумай пить! Делай вид, что пьешь, но сама не пей, особенно розовое вино! Его в первую очередь! — прошептали мне, а по лестнице уже спускалась невеста, за которой тянулся цветочный шлейф.
— Ты за кого меня принимаешь? Я никогда не пью на работе! — обиделась я, глядя, как эльф благословляют молодых. Невеста икала, поглядывая вокруг. Торопилась бедная! Еще бы! Это — последняя колбаса в ее жизни!
Что-то Дон нервничал, поглядывая на часы. Я слышала, как он тяжело вздыхал.
— Что случилось? — негромко поинтересовалась я, пока жених клялся невесте в вечной любви. — Что-то не так?
— Нет, все пока под контролем, — послышался голос, а я видела, как он снова смотрит на часы.
— Если ты хочешь в туалет, то мне объяснили, что он вон за тем деревом! Я уже там была! Еще успеешь! Смотри, там, где мох, там женский. Где мха нет — там мужской! — заметила я, чувствуя какое-то странное напряжение, царящее в воздухе. Мне кажется, или что-то происходит. Как будто затишье перед бурей. Я даже посмотрела на ночное небо, рассыпавшееся над лесом мириадами звезд, а потом вздохнула, доставая сценарий.
— А теперь, — послышался голос старейшины, пока эльфы с заунывным пением сопровождали жениха и невесту. — На этой поляне мы объединим два сердца, которые сплела вместе наша всесильная богиня. Гости со стороны невесты, подойдите сюда!
Со стороны жениха стояла целая толпа. Со стороны невесты стояли мы.
— Слушай, — прошептала Марина, оглядывая по сторонам. — От меня колбасой не пахнет? Дай дыхну! А то мне сейчас целоваться придется!
На меня дыхнули мятой.
— Да вроде нет, — пожала плечами я, глядя, как Марина достает еще один мятный листик.
— У тебя жвачки случайно нет? — поинтересовалась она, пока старейшина рассказывал об огромном вкладе богини в местные традиции. — Или конфетки мятной? Мне кажется, или колбасой все равно пахнет?
— И милостью богини мы сегодня приносит ей в жертву одиночество, чтобы получить в дар настоящую любовь! Жених и невеста, родственники со стороны жениха и невесты! Докажем богине, что любовь существует! Что без любви ничего на свете не происходит! Дорогие родственники со стороны жениха! Покажите богине, в вашем роду царит любовь!
Я смотрела на эльфов, которые разбились на пары, кроме унылого свидетеля, который стоял в одиночестве, и стали дружненько целоваться. Целовались они минут десять, а у меня уже было нехорошее предчувствие.
— Богиня приняла ваш дар! — произнес старейшина, а жених сделал шаг к алтарю. — Теперь обратимся к родственникам невесты! Царит ли любовь в вашей семье?
Вы что? С ума сошли? Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось, пока до меня начала медленно доходить мысль о том, что кроме нас с Доном здесь никого нет!
— Царит, царит, — у нас все закивала я, мило улыбаясь и чувствуя ректальных холодок от мысли, что сейчас придется целоваться. — У нас все хорошо! Могу письменное подтверждение! У нас любовь царит во всем!
На нас нехорошо смотрели эльфы. Даже икающая Марина повернулась к нам.
— У людей есть такая традиция, — нервно улыбалась я, понимая, что от нас требуют. — Не целоваться при всех! Так, тихонечко, в уголочке! Пока никто не видит! Люди очень скромные и стеснительные…
— Вам что? Сложно что ли? — икнула колбасным духом Марина, пока эльфы начинали перешептываться. — Ну, поцеловались и все! Если я из-за вас замуж не выйду… ик! … то я…
— Вы сейчас не среди людей! И отказываться перед лицом богини — это равносильно оскорблению наших традиций, которые ведут свое начало с незапамятных времен первого древа! — произнес насупленный старейшина, вздымая руки в небо.
Я нервно сглотнула, глядя на Дона. Он вздохнул. Эльфы начали орать, возмущаться, требуя поцелуя!
— Ладно, — произнес Дон, положив руку мне на талию. — Плохая идея.
Я чувствовала, как меня осторожно привлекают к себе, глядя на меня с какой-то жалостью.
— Это — очень плохая идея, — послышался шепот, а я вздохнула, понимая, что эльфы с нас не слезут. «Ну!!!!», — орали они наперебой, а я чуть-чуть подалась вперед, закрывая глаза. Он мне совсем не нравится! Почему я должна с ним целоваться? А с другой стороны что-то мне нашептывало, что уже не помню, когда целовалась в последний раз. Я чувствовала его дыхание на губах, а потом осторожное прикосновение его губ к моим губам. Дон склонился надо мной, а мне почему-то стало как-то не по себе. Чувство какой-то тревоги и страха не покидало меня. Что это значит? В последний момент я попыталась вырваться, чувствуя, как внутри меня нарастает какой-то безотчетный страх. Что-то внутри меня шептало: «Не надо, пожалуйста! Не надо! Я не хочу!», и это что-то было настолько напугано, что эта паника передалась мне.
В тот момент, когда его губы прижались к моим, грянул гром и поднялся страшный ветер дернувший своим порывом мои волосы. Удар грома был настолько неожиданным, что сердце оборвалось и безвольно повисло в грудной клетке на каком-то жалком сосудике, раскачиваясь, как маятник. В небе громыхало, а даже сквозь закрытые веки, я видела, как что-то сверкнуло. Яркая вспышка молнии, еще один раскат грома, а его пальцы сжали мою одежду. Перепуганные эльфы орали: «Держите столы! Держите гирлянды! Держите меня!». Еще одно едва ощутимое прикосновение к моим губам и все резко стихло так, словно ничего и не было. Ветер, который чуть не вырвал мне волосы, тут же прекратился, а я почувствовала, как Дон убирает руку с моей талии.
— Я же говорил, что это — плохая идея, — однобоко усмехнулся он, пока у меня в крови бушевало море адреналина.
— Э-э-э…, - произнес старейшина, глядя, как невеста пытается приладить фату обратно, а светлячки по пьяной траектории пытаются вернуться на месте.
— Чуть морковку не унесло! — возмущались эльфы, поглядывая в небо и поправляя гирлянды.
— Ты как это сделал? — спросила я, поймав его взгляд в тот момент, когда Дон снова посмотрел на часы.
— Это сделал не я. Это сделала ты. Твое благословение обернулось для тебя проклятьем, — произнес он, глядя, как эльфы поправляют декорации, опасливо поглядывая по сторонам. Старейшина что-то шептал, простирая руки в небо, но пока что ему никто не отвечал. — Твоим вопросом занимается хороший юрист. Я бы даже сказал, самый лучший во всех мирах!
Я смотрела на него, чувствуя, какую-то странную надежду, которая на мгновенье озарило мое сердце.
— Можете обменяться венками! — произнес старейшина, обращаясь к молодым, а те надели друг на друга венки и скрепили обет поцелуем.
Почему мне так неловко? Я чувствовала, что мне действительно как-то неуютно и почему-то стыдно. Я даже представить себе не могла, что придется целоваться с ним. Гости усаживались за столы, а Дон почему-то снова посмотрел на время и тяжело вздохнул.
— Молодых мы поздравляем, счастья в браке пожелаем! Пусть минует дом беда! И любовь царит всегда! — я достала сценарий и улыбнулась, но эльфы не обратили на меня никакого внимания, налегая на морковку и капусту и разговаривая о чем-то своем. — Пусть любви не будет мало. Вместе до волос седых! Поднимаем мы бокалы, выпьем же за молодых!
Видимо в искусстве игнорирования эльфы достигли таких небывалых высот, что не обратили на меня никакого внимания. Марина смотрела на меня недовольным взглядом, глядя, как ее жених пересел к свидетелю, и они там обсуждают какого демона-ректора, но мы таких институтов не кончали, поэтому пытались исправить ситуацию. Судя по некоторым жестам, напоминающим выдержки из «Камасутры», у жениха сто процентов нет высшего образования. А судя по последнему жесту свидетеля и испуганным глазами жениха, он ограничится веночно-цветочным колледжем.
Марина встала из-за стола, откуда слышалось: «Передайте мне еще вон ту… как ее… морковку!», и направилась ко мне с бокалом в руке.
— Смотри! — икнула она, хрустя морковкой и запивая из бокала. — Сейчас меня похищать должны! Потом конкурсы и танцы! И обязательно жених должен выпить из туфельки невесты!
— Я смотрю, что они не очень настроены на конкурсы, — ответила я, глядя на стол. — Может, попозже? Когда наедятся и все обсудят?
— Они так и просидят до утра, напьются, переругаются, а потом разойдутся по домам! Мы уже были на одной эльфийской свадьбе! Потом еще неделю обсуждали, как уныло и скучно на ней было! Поэтому я вас и пригласила! — Марина предложила мне вино, но я отказалась. — Да ты что! Это же эльфийское вино из роз! Ты такого в жизни не пила! Ну не хочешь, а зря! Смотри! Сейчас меня как бы похищают! А ты такая: «Ой! Похитили нашу невесту!». Короче, если что, я за двадцать восьмой елкой!
Белое платье Марины растворялось в лесу, а я осталась прикрывать тяжелой артиллерией своих стишков ее отступление, которое никто не заметил.
— Где невестушка? Пропала! Может быть, под стол упала? — начала я громко, подглядывая в сценарий. — Вдруг со свадьбой поспешила? Вдруг сбежать она решила? Ай, жених! Как ты посмел? Как невесту проглядел? Как позволил ей сбежать? Где теперь ее искать?
Эльфы со скучающими лицами обсуждали свадьбу, которая была до этой, соглашаясь друг с другом, что такого скучного торжества, как это они еще не видели. А вот свадьба, где гости перепили грибного чая — вот это была свадьба! Уже двести лет прошло, а ее до сих пор помнят!
Я бросила сценарий Дону, решительно идя к жениху. Свидетель сидел за столом, рассказывая про демоническую магию, про то, как сначала на тебя смотрит нормальный мужик, а через минуту … а-а-а-ад!
— Караул! — закричала я. — Невесту похитили! Что делать будем!
Эльфы на меня посмотрели, намекая, что подарили мне недавно шапку-невидимку, и удивляются, почему я ею не пользуюсь!
— Скучная свадьба, — вздохнула какая-то эльфийка, уныло пробуя морковку. — Прямо, как у всех… А Мариэль говорила, что будет что-то интересное! Да, грустно…
Где-то зазвучала музыка. Унылый эльфийский оркестр под елочкой стал играть очень красивую мелодию, намекая, что пора танцевать.
— Почему же мы тоскуем! Ну-ка, гости, потанцуем! — предлагала я, пока рядом шло обсуждение того, сколько раз они уже танцевали под эту песню, с кем, и с какими последствиями. Кто-то даже заметил, что родился после этой песни. Просто папа маму слишком крепко прижал в танце тысячу лет назад.
Я подошла к Дону, который молча курил, глядя украшенные столы и скучающих гостей. Ансамбль природного творчества сдался на втором куплете, плюнул и пошел пить.
— У них тут репертуар тысячелетней давности! — жаловалась я, глядя, как оркестр побрел за столы. — Им скучно!
— Только не нервничай, — Дон положил мне руку на голову, а по его губам скользнула едва заметная улыбка. — Сейчас решим вопрос. Дай мне пять минут. Сейчас здесь будет самый лучший оркестр на свете!
Он достал телефон, набрал какой-то номер, а рядом с нами тут же упал на траву какой-то потертый старичок в драном, грязном плаще. В руке у него была палочка.
— Только не говори, что это — весь оркестр! — уточнила я, поглядывая на гостя, который отряхивался и протирал плащом свою палочку. В моем голосе просквозила надежда. — Или это только дирижёр?
— Нет, это и есть весь оркестр, — усмехнулся Дон, протягивая мне две какие-то штуки и пряча в карман телефон. — Засунь их в уши.
Я скептически смотрела на надежды маленький оркестр под управлением любви.
— Не хочешь, как хочешь! — пожал плечами Дон, заправляя себе что-то в уши. Я впервые видела, чтобы он почти смеялся, глядя на меня даже с некоторым сочувствием. Старикашка тем временем пошел в сторону эльфов, которые смотрели на него все теми же унылыми взглядами профессорской родни, которой на свадьбу притащили баяниста и частушечников.
Он шмыгнул носом, вытер его рукавом, пока у эльфов дергался глаз. «Фу! И за что мы только деньги платим!», — послышался недовольный голос. «Я под такое танцевать не буду!», — скривилась эльфийка в зеленом платье, у которой вместо сережек висели горсти ягод.
Дедушка торжественно распрямился, размял руки, потирая свою дудочку, а потом сипловатым старческим голосом выдал: «Выступает лучший музыкант всех времен и народов! Автор пляски Святого Витта, лауреат всех музыкальных премий, неоднократный дипломант всех музыкальных конкурсов, в том числе в номинации клавишные и струнные! Случайно перепутавший залы и получивший нобелевскую премию по ядерной физике! Гамельнский Крысолов. Крысиный танец номер сорок восемь!».
Дедушка скромно приложил дудочку к губам и дунул.
Эльфы подорвались с места, бросив недопитые бокал и недоеденные блюда. Я тоже дернулась, а через минуту мы с эльфами дружно наворачивали круги вокруг столов, отбрасывая коленца. Эльфы орали, пытаясь заглушить простенькую и корявенькую мелодию, орали, что они под такое не танцуют! Но с криками «прекратите немедленно!» свидетель уже ловко показывал элементы брейк-данса, а вокруг него все дружно водили хороводы остальные гости с энтузиазмом той самой интеллигенции, которых под угрозой расстрела заставили плясать под баян.
Дедушка на секунду остановился, спокойно протирая свой инструмент рукавом, эльфы хотели броситься в рассыпную, а я мчалась к Дону, невозмутимо курившему возле дерева. Я не добежала ровно три метра, а он развел руками, глядя на меня с понимающей улыбкой.
— Крысиный тверкинг номер семь! — гордо анонсировал музыкант, выдувая первую ноту. Я чувствовала, как невидимая сила тащит меня на танцпол, где трусились гости, включая жениха. Я не думала, что умею так танцевать, но когда в центре круга показала мастер-класс по танцу, который я никогда не репетировала, я поняла, что такой свадьбы у меня еще не было! Эти ушастые сволочи вызывали меня на «бис»!
— Я вас умоляю! — рыдал жених, показывая после меня такое мастерство, словно последние пять сотен лет только этим и занимался с перерывами на сон и туалет. В круге уже било током по попе какую-то красавицу эльфийку, которая умудрилась переплюнуть меня сразу по всем параметрам.
— Прекратите! — рыдала я, пытаясь дергающимся крабиком пробраться в сторону невозмутимого Дона, на губах которого была та самая загадочная полуулыбка. Он развел руками, а потом даже похлопал, когда я присела над каким-то цветочком интенсивно дрыгая попой.
На пару минут музыка прекратилась, а часть эльфов бросилась за «туалетную елку». Я бросилась к Дону.
— Крысиный тверкинг номер восемь! — объявил дедушка, выдул первую ноту, а из-за елки послышались такие крики: «Да что ж вы творите! Ну как же так можно! Погодите! Ты в меня попал!».
Я вцепилась в Дона, который с невозмутимым спокойствием протянул мне затычки для ушей, которые я экстренно пыталась засунуть поглубже дрожащими руками. Первая затычка упала на траву, а я снова присела рядом с менеджером, и пытаясь подобрать ее с земли.
Мне протянули ее на ладони, а я впихнула ее в свое ухо, чувствуя, как мокрые волосы липнут к лицу. Тишина! Какое счастье! Крысолов на минуту помолчал, а потом снова вдул так, что все начали дружно раздеваться. Еще четыре танца и эльфы стали падать на траву. Дон кивнул, а крысолов убрал дудочку, поклонившись.
Я вытащила пробки из ушей, глядя, как эльфы поднимаются с места, отряхиваются и возмущаются, все еще рефлекторно подрыгиваясь.
— Фу! Какой кошмар! За что мы только деньги платим! Это же ужас какой-то! — заорали эльфы, пробираясь за столы. В этот момент я поняла. Это — конец! Такого позора я не переживу! — Кошмар! Жуть! Да это просто издевательство! Мы — эльфы древний и гордый народ! Да они смеют!
— Сейчас поедим, и пусть еще раз сыграет! — послышалось в тот момент, когда я трагически отвернулась, понимая, что это — провал!
— Сейчас поедим, и пусть еще раз сыграет!
Услышав похвалу в свой адрес, музыкант воспрянул духом, а я попыталась приладить обратно пробку, но не успела.
— Белый танец! Напоследок! — объявил крысолов, а я уже начинала медленно и плавно двигаться в такт музыки, пытаясь снова засунуть пробку, но она выскочила из моих томно извивающихся рук и исчезла в том же направлении, в котором исчезает зарплата. Я сделала похотливый круг вокруг Дона.
— Дон, прости меня! Ты же знаешь, это — музыка! — скулила я, сгорая от стыда в тот момент, когда уже прильнула к нему спиной, эротично делая проседание вниз по мужскому телу, так сказать, вытирая его задней поверхностью полностью. — Дон! Сволочь! Читай по губам! Ска-жи! Е-му! Ос-та-но-вить-ся!!!
Неожиданно для себя я тряхнула волосами, зазывно повела плечом, положила руки ему на грудь и начала интенсивно двигать бедрами, как бы намекая на продолжение вечера.
— До-о-о-о-он!!!! — рыдала я, глядя на то, как у него на лице появляется едва заметная улыбка, в тот момент, когда я расстегнула три пуговицы его рубашки, эротично шаря руками по его телу, в то время как на танцполе что-то подобное! Мои непослушные руки уже схватили Дона за ремень, проверяя его на прочность и делая примерный жесть «дорогой, ты похудел, смотри, как висят штаны!». — Сволочь! Пни его! Убей его! Пусть он заткнется!
Я сделала соблазнительный и зазывный жест бедрами, хороводясь вокруг менеджера, как стриптизерша возле шеста, и вслух проклиная тот день, когда мы познакомились. Я уже знаю, что телефон у него в левом кармане брюк, а ключи от машины в правом. Мои похотливые, по воле одной сволочи, ручки уже все проверили. Есть и еще одна тайна, которая вызвала у меня чувство глубокого морального страдания и гнетущее чувство стыда. Я снова опускалась в танце, обтираясь об него бедрами, понимая, что после этой свадьбы мне осталось только пойти и повеситься! И вот мое тело уже активно намекала на «возьми меня, милый!», пока я орала ему все, что я думаю о нем, музыканте, свадьбе и контракте!
Внезапно крысолов замолчал, потому, как в него полетела палка колбасы. Я резко вынула руки из чужих штанов, понимая, что готова теперь отгрызть их по локоть!
— Это что за новости!!! — заорала Марина, воинственно задирая юбку свадебного наряда почти до самой груди и шагом, не предвещающим ничего хорошего идущей в сторону жениха, вокруг которого эротично хороводились три эльфийки. — Значит, меня никто не ищет, а он тут с бабами обтирается?!!!
Эльфийки быстро шмыгнули в сторону, как бы намекая, что вообще не при делах. Я бросила взгляд на Дона, который так и стоял в расстегнутой рубашке, глядя на меня взглядом «теперь у нас есть еще одна маленькая тайна», подлетела к Марине, объясняя ей ситуацию. Эльфийки орали, что на Умриэля в голодный год за мешок морковки не позарятся, тем временем свидетель подошел к палке колбасы, поднимая ее с земли.
— От тебя мясом пахнет! Это — измена!!! — пошел в наступление жених.
— А от тебя бабами пахнет! Это — измена!!! — орала невеста, а ее венок съехал на бок.
Я бросилась к ним, улыбаясь и растаскивая их.
— В этот день танцуем до упаду! В этот день ругаться нам не надо! У меня есть замечательные конкурсы! — произнесла я, пытаясь отвлечь внимания. — И ценные призы!
Эльфы расселись за стол, жених с невестой отвернулись друг от друга.
— Что ж, порадуйте родных первым танцем молодых! — я пнула оркестр, который тут же заиграл красивую, нежную музыку. Умриэль предложил руку Марине, но она отвернулась. — Вспомните, что вы почувствовали в момент вашей первой встречи, вспомните, как дрогнуло сердце, в тот момент, когда вы поняли, что жить не можете друг без друга…
Я почувствовала, как в горле пересохло, беря со стола бокал и делая глоток. Марина и Умриэль посмотрели друг на друга, а пока я рассказывала о неземной любви, они уже танцевали, вызывая зевоту у гостей. Светлячки кружились вокруг них, а я поставила на стол пустой бокал.
— Ну что ж, пришла пора для конкурсов! — произнесла я, почувствовав прилив храбрости в тот момент, когда молодые помирились и уселись за стол. Марина подозвала меня, срочно требуя конкурс с порванной газеткой.
— А теперь — первый конкурс! Для конкурса мне нужны три стула и три молодых человека! А потом мы выберем трех самых красивых девушек! — произнесла я, глядя, как эльфы снова теряют интерес, делая вид, что меня не существует. — Ну! Кто у нас хочет поучаствовать?
Лес есть, а рук нет.
— Ну же! Смелей! — улыбнулась я, пытаясь поднять одного из эльфов, который смотрел на меня, как на прокаженную, а потом снова сел за стол «скучать».
Я отошла в сторону, в надежде, что они сейчас немного выпьют, и конкурсы пойдут легче, а потом увидела, как Дон оперся рукой об дерево и склонил голову. Его длинные черные волосы каскадом занавесили лицо, а он тяжело дышал.
— Дон! — я бросилась к нему, пытаясь заглянуть в лицо. — Тебе плохо? Если плохо, иди в машину! Я сама доведу! Дон!
Я видела, как он убирает волосы с лица, тяжело дыша, а потом стал медленно снимать часы, вручая их мне. Он сбросил мне на руки свой пиджак, не обращая на меня никакого внимания.
— Дон! — позвала я, пытаясь понять, что случилось. — Дон! Ку-ку! Я тут! Что случилось? Ты мне объяснишь?
— Пора закругляться, — негромко заметил он, пока я с тревогой пыталась заглянуть ему в лицо.
— Но у нас еще конкурсы! — возмутилась я, пытаясь заглянуть ему в побледневшее лицо.
Мне кинули ключи, отобрали у меня сценарий и попросили сходить в машину за минералкой. Пока я возилась с ключами, на поляне послышался такой крик, что у меня волосы неожиданно приобрели такой объем и пышность, что даже зашевелились. Я бросилась на поляну и увидела огромную огненную тварь, нависающую над сбившимися в кучу эльфами.
— Кто в конкурсах не пляшет, тот жизни ручкой машет! — прорычала тварь, поглядывая в мои бумаги. — Кто на конкурсы пойдет, тот сейчас не отгребет! Так! Иди сюда! И ты!
— Помогите!!! — орали отловленные в огромную лапищу огненного чудовища эльфы. — Для конкурса нужно шесть человек! Главный приз — у вас есть шанс дожить до конца праздника!
Я чувствовала, как медленно сползаю по дереву, глядя на то, как на трех стульях, сидели побледневшие эльфы.
— Мне нужны еще трое! Отлично! Добровольцы! — прорычало чудовище, выдергивая визжащих эльфов из общей кучи и подглядывая в сценарий.
Эльфы тут же опустились на колени, а один из них заорал: «Так это же… Это же… Это Абаддон!».
— Там три девушки нужны… — простонала я, глядя, как часть моего сценария уже лежит на дрожащих эльфийских коленях, а сверху на них присаживаются две эльфки и свидетель, исполняющий обязанности девушки.
— Ваша задача — порвать листок, не используя рук. Будете использовать руки — вырву! Понятно? — прорычало чудовище, склоняясь над дрожащими жертвами, которые тут же принялись интенсивно двигать филеем, оседлав чужие колени.
— Понятно! — вопил свидетель, делая такие успехи, которых я не видела ни на одной свадьбе. Почему у меня складывается впечатление, что он всю жизнь только и занимался тем, что ерзал на чужих коленях, пытаясь без рук порвать газетку?
— А вот и победитель! — свидетеля схватили за руку и приподняли, пока он тихо поскуливал.
— Он выиграл целых два приза! — прорычало огненной чудовище со съехавшим на рогатой голове венком.
В потную ладошку эльфа сунули конфеты, которые он с ужасом рассматривал, боясь шелохнуться.
— И право не участвовать в следующем конкурсе! — улыбнулось чудовище, махая всем рукой висящего в воздухе эльфа. — Поприветствуйте нашего победителя. А для вас…
Тварь в венке склонилась пылающей тенью над остальными участниками.
— У меня есть утешительный приз! — улыбку твари я запомню надолго, чувствуя, как у меня подплывает сознание.
— Какой? — пискнул один из эльфов, сложив ручки на груди.
— Жизнь считается утешительным призом? — поинтересовалось чудовище, и все остальные участники дружно согласились, что да! Это просто замечательный подарок! И чудовище им почти, как папа, давший вторую жизнь! И они его век не забудут!
— Праздник будет продолжаться! Никому не разбегаться! — анонсировало чудовище, тряхнув головой, а венок повис на рогах, роняя белые лепестки вниз. — Кто у нас тут самый ловкий? Кто готов тереть морковку?
Вы когда-нибудь видели, как потянулся лес дрожащих рук и крики: «Пощадите!».
— Кто морковку не потрет до утра не доживет! — улыбнулась тварь, обводя страшным взглядом гостей.
Никогда еще не было столько желающих выиграть утешительный приз! Лапища полезла в пакет, достала три терки, а потом сгребла со стола три чищенные, но не нарезанные морковки.
Я чувствовала, как сознание расплывается, а рядом со мной появилась Марина.
— Это просто супер!!! — кричала она, прыгая от радости. — Нашу свадьбу будут помнить еще тысячу лет!!! Да что там тысячу!!! Ее никогда не забудут! Дай я тебя поцелую! Умриэль тоже счастлив!!! Вы сделали наш день!!! У нас свадьба тысячелетия!!!
Мне кажется, или я своими глазами вижу, как стоящие на коленях эльфы держат терку за ручку во рту, а между ног стоящих перед ними эльфов зажаты морковки разной длины.
— Так нечестно! — заметил обладатель самой длинной морковки. — Почему у меня самый большой корнеплод?
— Не хвастайся, дружок, — ласково усмехнулась тварь, давая сигнал начинать конкурс. Я никогда не видела, чтобы морковку пилили с такой скоростью. Оранжевые ошметки разлетались в разные стороны. Глаза эльфов «стугачей» были круглыми, лица красными, зато у эльфов «держателей» наоборот. Бледные лица, трясущиеся губы, связанные за спиной руки и круглые глаза.
Раздался крик, а чудовище уже трясло победителем над будущими участниками конкурсов, как бы мотивируя их. В зубах победителя, у которого были все еще связаны руки, болтался кулечек с конфетами. Наверное, он был счастлив, просто виду не подавал.
Я присела на стульчик, чувствуя такую блаженную слабость, что глаза сами по себе закрывались.
В каком-то розовом сиянии я слышала голоса: «Делай так, как мы скажем тебе! И все у вас будет хорошо! Слушай нас, и мы тебе поможем!». Я видела в разбитых окнах пылающий город, зарево пожала, слышала крики «Долой Императора! Долой тирана! Долой узурпатора!», а потом чувствовала, как тащу чье-то тяжелое тело, которое оставляет после себя полоску крови на полу. «Мятежники ворвались в Императорский дворец! Охрана сдерживает, как может, но ненадолго!».
— Помогите! Кто — нибудь! — шепчу я, таща свою ношу. Я не чувствую ничего, кроме жалости и страха. Я не могу его бросить. Он умрет. Не могу…
«Делай то, что мы тебе говорим! Слушайся нас! Мы хотим тебе помочь! Доверяй нам!» — звучали певучие голоса откуда-то сверху, проливая яркий свет надежды мне прямо на голову. Я щурилась на него, глядя, как нарисованное на потолке небо раскрылось, а луч света упал прямо на пол, освещая меня и мою тяжелую и стонущую ношу.
Появилось огромное световое пятно, разрастаясь прямо по центру огромного холодного и мрачного зала и приобретая очертания светящейся двери.
«Ты можешь вернуться одна, но подумай сама, как ты будешь жить, зная, что бросила любимого умирать? Он не сможет пройти через портал! Помоги ему, и все будет хорошо!» — пропели голоса сверху, вселяя в сердце какую-то необъяснимую надежду. В зале кроме нас никого не было, а луч света, словно пронзал нас насквозь.
— Я не люблю его! — выдохнула я, глядя на кровавую дорожку, а потом в облако света. — Мне его просто жаль!
«Согласись соединить жизнь с его жизнью! Или он умрет! Они уже близко! Еще немного и они ворвутся сюда!» — снова пропели голоса над головой, а где-то слышались страшные крики: «Долой Императора!».
Я чувствовала, что действительно не могу его бросить! Окно было разбито, а на полу лежала окровавленная корона, зацепившись зубцом за плащ.
«Ты не в своем мире, поэтому слушай, что тебе говорят! У вас все будет хорошо! Мы благословим вашу любовь! Это — твой шанс!» — шептали голоса.
— Нет никакой любви!!! — кричала я, понимая, что готова бросить его здесь, а самой нырнуть в облако света. Но в этот момент мне действительно становилось не по себе, понимая, что бросить я его не могу. Лицо расплывалось перед глазами, а я пыталась сосредоточиться и разглядеть его получше.
«Ну как же нет? Конечно, есть! От жалости до любви один шаг!» — напевали мне. — «Мы сделаем так, что у вас все будет хорошо! Слушай, что тебе говорят! Вы будете замечательной парой, вы будете самыми счастливыми! Такого мужчину, как он нужно еще поискать!».
— Хорошо, — прошептала я, слыша страшный грохот и крики и видя свое окровавленное платье. — Я согласна! Просто я не хочу потом жить с мыслью, что бросила кого-то умирать!
«Все будет хорошо!», — произнесли голоса. Я поймала себя на мысли, что зря я тогда поверила! Зря! Если бы я поступила по-своему, то ничего бы не было!
Чувство отчаяния захлестнуло меня, а я открыла глаза, глядя на несчастных эльфов, стоящих в рядок, вдоль которого расхаживало огромное пылающее чудовище с моим сценарием. На некоторых были разноцветные съехавшие парики. Другие были с обручами на головах, откуда торчали на пружинках звездочки и прочая ерунда.
— Конкурс с перекатыванием яйца! Два пленника конкурса! Мальчик и девочка! — прорычало чудовище. А эльфы вздрогнули так, словно я тыкаю им игрушечного медведя, требуя они дрожащим пальчиком показали, что делала с ними эта веселая тварь за все время мое отключки.
— Я не девочка! — орала какая-то эльфка в женском платье, пытаясь убежать. Красавица, подобрала подол платья, попыталась дать деру в лес, но была поймана и поставлена рядом.
— Сама виновата! Нашла чем гордиться! — рычало консервативное чудовище, придерживая красавицу, чтобы она не сбежала. — Стоять здесь, прелесть моя! Сегодня на празднике ты моя любимая рабыня!
Нет, это все хорошо, но почему я начинаю ревновать? Неужели она ему действительно понравилась? Я испытывала очень противоречивые чувства! Казалось, мужик и не мой, а я ревную!!! Конечно, она настоящая красавица!
— Я — не девушка!!! Я — Литониэль! — пронзительно заорала красавица, глядя на чудовище, которое держало ее за талию на весу. — Это — не женское имя!!!
— Все претензии к родителям! — гаденько заметило чудовище, глядя, как «любимая» эльфийка пытается вырваться.
— Я — брат жениха!!! Я еще с конкурса «Поменяйся одеждой» не успел переодеться!!! — всхлипывал Литониэль, которого отправили обратно в вопящий строй. Кто-то из эльфов полез к нему целоваться. — Я уже участвовал в конкурсах!!! Ай! Мужики вы чего? Это — я! Литониэль!!!
— Значит так, — сурово произнесло чудовище, у которого на одном роге телепался несчастный венок. — Вам бы разработать систему условных сигналов для облегчения полового детерминизма! А то после конкурса с переодеванием я вообще хрен пойму кто здесь кто!
— А мы еще от конкурса перекатывания яиц по штанам не отошли, — пропищал голос. — У меня яйцо лопнуло!!!
Я снова отключалась, слыша, как чудовище прорычало: «До свадьбы заживет! Вот и свадебке конец, а кто выжил — молодец!».
Я почувствовала, как меня поднимает в воздух огромная лапа. Я открыла глаза, чувствуя, как меня закидывают на плечо. Ветер шелестел пустым, зацепившимся за какой-то куст пакетом, в котором раньше лежали призы и реквизит.
— Попрощайся! — прорычало чудовище, а я понимала, что лежу у него на плече, спиной к эльфам.
— Желаю радости и счастья, — вяло перечисляла я, глядя на пакет, которые порывом ветра оторвало от куста и понесло в лес. — Желаю много светлых дней… Пускай минуют дом ненастья… Короче, что-то там еще… Ик!
— От тебя что? Эльфийским вином пахнет? — прорычало огромное чудовище, неся меня к машине.
— А что женихом и невестой пахнуть должно? — пожала плечами я, в тот момент, когда у меня из рук вынимают свои часы, и медленно отъезжаю вместе с машиной, но каждый в свою дымку тумана.