ЭПИЛОГ. Обратная сторона визитки или тихий Дон
— Я решил еще цветов добавить, — заметил Дон, пока я рассматривала визитку с маленький унылым венком. — Чтобы смотрелось радостней. Люди, глядя на нее, должны предвкушать радость и веселье.
— Проведем, доведем, выведем любое торжественное мероприятие. И наши телефоны, — прочитала я на мрачной визитке в жизнерадостных черных тонах с сиротливым веночком.
— Согласна, любимый, — нежно заметила я, глядя визитку и читая дальше. — Они должны быть морально готовы к нашему празднику. Собрать в кулак нервишки, взять себя в руки и так далее… И даже написать завещание на всякий случай…
«Бракосочетания», — отблескивало золотом слово, а я перевернула визитку, глядя на надпись: «Добро пожаловать в АД! Мракосочетание!».
— Люся просил помочь ему с визитками. Я решил, что у нас одна свободная сторона, — улыбнулся Дон, а я кивнула, соглашаясь с такой практичностью.
Внезапно дверь открылась, а на пороге стояло огромное, довольное рогатое чудовище, отряхивая руки.
— Все, распространил! — радостно прорычал Бельфегор, скалясь счастливой рожей. — Все до единой! И ведь брать сначала не хотели! Я им протягиваю, а они стесняются… Приходилось ловить и каждому отдавать в руки! «Бер-р-ри, или р-р-руки отор-р-рву!» — ненавязчиво, как вы и просили.
* * *
— Дон! — я жалобно шмыгнула носом, а в зеркале дальнего вида отражалась разъяренная физиономия рычащего оборотня. Они мчались за мной по лесу, а я одной рукой сжимала телефон, а другой пыталась выруливать между деревьями. — Любимый!
— Ты где? — послышался многообещающий любимый голос, а я нервно обрулила какую-то сосну, проскакивая между двумя дубами и сминая кустарник.
— Где-где? — всхлипнула я, оборачиваясь и видя, как огромный вожак стаи мчится с моим задним бампером. — В беде!
Машина мчалась по кустам, а я слышала, как ветки «цыкают» по дверям. Внезапно она напоролась на что-то днищем, я почувствовала удар под ногами и резкий клевок. Двигатель работал, а машина замерла, рыча и дергаясь на месте, а я обернулась, глядя как за мной несется вся стая. Послышался удар об крышу и капот, а на меня скалилась лохматая серая морда клиента.
— До-о-он! — всхлипнула я, глядя, как чужая слюна капала на лобовое стекло. Машину качнуло, а телефон вылетел из рук, но я его тут же подобрала.
— Ты оскорбила честь волка, бросила вызов всей стае, оспорив слова вожака! — прорычал оборотень, пока я пыталась выбраться из качающейся машины. В зеркале заднего вида виднелся огромный оборотень с вырванным бампером в лапах. — За такое нет прощения! Мы будем судить тебя по законам нашей стаи! Слово альфы — закон для всех!
Я пыталась открыть заклинившую дверь, видя, как огромная лапа разбивает стекло, пытаясь вытащить меня на суд волчий.
— Перечить слову вожака — подписать себе смертный приговор! — рычал зверь, а я вывалилась из машины, чувствуя, как ее покачнуло. Вскочив на ноги, сжимая в руках телефон, я дала деру в лес, петляя сумасшедшим зайцем. Кусты раздирали юбку, а я оступилась и скользнула в овраг, цепляясь за корни, а потом вскарабкалась между корней и притаилась.
— Ты где? — послышался голос, а я тут же вспомнила обратную сторону визитки.
— Да как бы тебе сказать? — прошептала я, слыша, как погоня проносится мимо. — Припала к корням… Описать место сложно… Тут много деревьев… А это, если я не ошибаюсь, граб… Но у меня была тройка по природоведению, так что есть вероятность, что это ясень.
— Я уже возле твоей машины, — послышался голос, а я положила трубку, понимая, что мне его проще будет найти по звуку. Где-то в лесу слышались визги, а я отряхнулась, чувствуя, что туфли остались в машине, а в ноги впиваются сучки и камушки. Колготки были разорваны, а я медленно шла навстречу любимому.
— Сколько раз вам повторять! — рычал Дон в виде огромной рогатой твари, прижимая ее к стволу дерева. — Это — моя жена. Еще раз! Это — моя жена. В чем проблема?
Судя по писку оборотня, проблем уже не было.
— Она аванс потребовала. А вожак сказал, что… — всхлипывал какой-то омежка, жалобно глядя на Дона. — Сказал, что слову волку нужно верить. Он ей и так зуб давал, что заплатит по окончанию… Мы не знали, что это ваша жена… Простите не признали! Вы нам портрет оставляли, но это — не она! Мы специально посмотрели на портрет.
— Какой портрет? — я бросилась к нему, а меня сгребла огромная лапа. Дон смотрел на меня с подозрением. Оборотень сглотнул и дрожащей лапой ткнул в сторону притихшей стаи. Один из них достал бумажку и отдал ее Дону. Оттуда на нас смотрела я до салона красоты.
— Волосы. Я угадал? — спросило любимое чудовище, рассматривая меня. А я вместо длинных прядей тряхнула изящным каштанчиком. — Красивый цвет, любимая. Тебе идет…
И тут у меня зазвонил телефон. На экране высветилась Света.
— Да, Светочка, что такое? — спросила я, внимательно выслушивая. — Ну смотри. В новом доме ему нужно освоиться. Он должен понимать, что ему ничего не угрожает. Выдели ему место… Да! Подстилочку! Не, если хочешь, чтобы он рядом спал… Нет, все равно подстилочка нужна. И мисочка. Главное, не забывай его кормить. Он должен знать, что твой запах ассоциируется с едой… Не надо его сразу тискать… Он может испугаться. Представляешь, какой для него стресс! Потихоньку корми его, смотри, что ему нравится… Гладь почаще. Они это любят. Подари ему какую-нибудь вещь, которая пахнет тобой, чтобы он побыстрее к тебе привык… Если он сделал правильно, похвали его… Они это любят… Да не за что! Обращайся!
Я положила трубку, глядя на Дона и притихших оборотней.
— Света щенка нашла на обочине… — пояснила я, улыбаясь и радуясь за малыша. Оборотни притихли, видимо, готовясь принести глубочайшие извинения. И тут один грустный голос из лохматой толпы заметил:
— А я так, между прочим, женился.
Заглохшая машина ехала шустро. Еще бы! Сначала оборотни несли ее на руках по местным кустам, а потом радостной упряжкой неслись по полю. Впереди бежал вожак, а я настойчиво требовала, чтобы он хвостом показывал повороты. Я не знаю, сколько сил у нее под капотом, но перед капотом неслась целая стая в рамках «Извините нас, пожалуйста, мы больше так не будем!».
Я сидела расстроенной. Тортик, который я бережно везла домой сожрала и не подавилась какая-то зубастая морда. Сволочи, даже свечки сожрали… Вот так всегда! Делаешь другим праздник, а сами без праздника… Бельфегор намекнул, что у Дона как бы день рождения, а я хотела сделать ему настоящий праздник. Дни рождения Дон ненавидел. Особенно свои. И отмечать их не собирался.
— Что-то случилось? Ты расстроилась? — спросил Дон, когда мы вошли в дом, а запыхавшиеся оборотни обняли капот моей машины, пытаясь отдышаться и не прикусить языки на плечах.
— Я хотела сделать тебе праздник, — расстроилась я, бросая туфли на пол и вытаскивая ветки из волос. — Поздравить тебя с днем рождения…
— Ангел мой, ты же знаешь, что день рождения — это человеческий праздник. У демонов его не празднуют. Мы как-то не придаем ему особого значения, — усмехнулся Дон. Иногда тараканы любимого, размером с хорошо откормленного барсика, меня огорчали, но я привыкла к тому, что их можно с удовольствием гладить.
— А я тут, значит, готовилась. А оно никому не надо… А у людей, между прочим, принято праздновать дни рождения… И дарить подарки, — расстраивалась я, глядя на порванный пакет, который извлекла из багажника. Я так хотела сделать праздник своими руками!
— Судьба уже подарила мне подарок, ангел мой, — Дон обнял меня, а прижалась к нему, едва ли не плача. — Не плачь…
Внезапно из пакета выпал мой ежедневник, раскрывшись на странице с расписанием свадеб на ближайшие полгода.
Я молча подняла, прижимая к груди и чувствуя, как меня обнимают, а на пол упала маленькая закладочка, которую я старательно прятала, чтобы преподнести в конце нашего маленького праздника. На нас смотрели две розовые полосочки на тесте.
— А это мой главный подарок… — вздохнула я, расстраиваясь еще сильней потому, что придумала такую красивую идею, как рассказать любимому об этом. — Дон! Ты меня пугаешь! Ты обычно молчишь. А сейчас ты делаешь это тихо-тихо…
Я смотрела на него, а потом увидела, как он встает на колени. У меня по щекам потекли слезы, а я прижимала его голову к своему животу. Внезапно на нас упал свет, а я мрачно посмотрела, как на пол шлепается открытка с аистом: «Поздравляем!».
— С Днем Рождения, любимый… — всхлипнула я, заливаясь слезами и чувствуя, как он целует мой живот. Мои руки гладили его по голове, а я умоляла его встать. — Прости, но праздника не получилось… Такого праздника, как я хотела… С шариками и тортиком… А я так хотела сделать маленькие бутербродики со шпротами по маминому рецепту… Эти лохматые разбойники все испортили…
Дон встал и обнял, впиваясь пальцами в мои волосы.
— Никаких больше сценариев и нервов, — сурово заметил Дон, но его голос дрогнул.
— Да! Даю честный обет безбрачия! Никаких больше браков! — поддакнула я, вспоминая сегодняшнее приключение. — Никаких свадеб, поминок и юбилеев! Пусть сами проводят! Надоели!
— Я серьезно, — произнес Дон голосом, после которого уже любая шутка звучит, как угроза.
— И я тоже! А то у меня такое чувство, — шмыгнула носом я, глядя на скульптуру посреди зала. — Что всех посылают на…, а они не дослушивают и приходят к нам! Так что мы больше не занимаемся праздниками и свадьбами. Вот только пусть придут!
И тут внезапно послышался тихий голос, заставивший Дона поднять голову, а меня обернуться. Перед нами стоял безголовый призрак предположительно мужского пола, сжимая голову в руках, а рядом сквозняком покачивалась девушка, словно вышедшая из ванной. Призрачная вода стекала с ее волос и роскошного платья.
— Простите, а не могли бы вы провести нашу свадьбу? — поинтересовался безголовый призрак, а мокрая невеста кивнула. — А то мы никак упокоиться не можем… Живем в этом дворце уже двести лет, а покоя нет… Я когда-то обещал любимой жениться на ней, но от любви лишился головы.
— А на какой бюджет вы рассчитываете? — автоматически вырвалось у меня.
— Количество гостей? — мрачно поинтересовался Дон, доставая свой блокнот и золотую ручку. — И мертвых и пока еще живых? Вы как хотите, чтобы живые присоединились к мертвым, или пусть поживут?
— Присаживайтесь, — заметили мы, протягивая каталоги, а потом переглянулись. Призраки перечисляли всех предков и потомков. Я чувствовала, как у меня на губах появляется улыбка, а Дон со вздохом смотрит на меня. Вот такой обет безбрачия.