ГЛАВА 10. Потерянное/украденное не сразу найдется.

- Агата! Душа моя! – проговорил старичок. – Ты вспомнила обо мне. Уверен, что пришла по делу, но я этому по-стариковски рад.

Он сложил ручки на своем огромном животе после того, как расцеловал Агате руки. А потом засуетился, стал приглашать зайти в свой теремок.

Я понятия не имела, зачем мы здесь. Цель нашего визита Агата мне не раскрыла. Но причинно-следственная связь «брошь» - «антиквариат» совершенна понятна.

Чего там только не было! Древнеславянские пряжки - от змеевидной до формы волчьей пасти, старинные перстни с пометками – "домонгольского" периода, подвески и височные украшения, серьги и перстни из бронзы, книги – раритетные молитвенники и псалтыри, разные полустертые фигурки – славянских богов, даже сдвоенных Сварога и Лады.

Здесь был особый запах – пыли, кожаных переплетов, старого дерева и кислого металла.

У пока что неизвестного мне старичка в его теремке был небольшой кабинет, но прошли мы в него через коридоры с полками, высокие стеллажи, коридоры с коробками, пока я не спросила:

- Мы вошли в маленький домик посреди города, а складывается впечатление, что мы ходим среди большого запасника столичного музея. Как так возможно, интересно? Можно мне хоть это можно узнать?

- Одна старая ведьма, увы, ушедшая от нас, помогла когда-то с открытием этого магазинчика и обычно люди видят тесную лавку старинных вещичек. Она произнесла заклятье Числобога и спрятала в пространстве города это замечательное место.

Наконец, в кабинете Агата представила нас друг другу.

- Савелий – самый лучший антиквар в центральных регионах, но и уверена в том, что во всей стране.

Антиквар улыбнулся и покраснел от удовольствия. Он поклонился мне. Мы разместились с Агатой на диване, а ее приятель на кресле. Комнатка была уютной, на полу был размытых оттенков ковер, на нем стояла мебель, а в углу – красивый старинный камин, украшенный искусной резьбой и благородным камнем.

- Моя подруга Ульяна. Она, Савелий, попала в затруднительное положение. Ее муж украл у нее старинную брошь, в которую в ее семье потомственных колдуний заключен их дар. Нам с ней интересно – куда он мог ее деть: продать кому-то, сдать на хранение?

Савелий покивал головой, сложил ручки на животе и неспешно покрутил большими пальцами друг вокруг друга.

- Агатушка, ты мне главное скажи – как она выглядит, брошь эта?

Кузькина мать посмотрела на меня, а я стала искать в телефоне фотографию, где я в куртке, к которой приколота моя брошка. Я так же показала ему документы из Реестра магических лиц, в которых как основание фигурировала моя брошь-дар.

Савелий посмотрел фотографию, попросил ее увеличить, покрутил телефон туда-сюда.

- Агатушка, душа моя, да за пределы города вряд ли ее вывезут. Если мужчина украл брошь, то она все еще здесь.

- Вы уверены? – спросила я. – У меня месяц есть, чтобы найти ее.

- Ну, срок, конечно небольшой, но и не маленький. А уверен я потому, что дар ведьма не купит, он, ведь, только хозяйку признает, и такая покупка ей боком выйдет – собственную ее силу погасит. Да и дар должен быть колдуньей-хозяйкой принесен, только тогда он будет принят сущностью ведьмы или колдуна. Вообще, ваш вор сам себя должен выдать, потому что украденный чужой дар станет мучить его, он не сможет его подчинить. А продать или подарить, девочки, чужой дар возможно только через подчинение. Эта украденная брошечка ему еще попьет крови, увидите, если, конечно, это ваш муж. Как говорится, на воре шапка горит. Так и у него – голова уже огнем объята мыслями, что с ней делать.

Есть такое выражение – все неоднозначно. Вот так и у меня – я обрадовалась, что брошь не вышла за пределы Лесовска, и огорчилась, потому что Савелий больше ничем нам помочь не мог.

- Ладно, - строго сказала Агата. – Нам засиживаться некогда. Савелий, спасибо за консультацию.

- Драгоценнейшая Агата, - подскочил он, приложив руку к груди. – Если бы мог помочь иначе, то обязательно бы сделал все, что в моих силах.

Агата ему кивнула и, подхватив меня под руку, повела из терема.

Савелий бежал за нами и попросил Агату принять от него подарок в знак, что она прощает его огорчение.

Она, вздохнув, приняла от него кольцо в виде змейки с черненькими блестящими глазками и поцеловала прямо в лысинку.

- Мой золотой и серебряный одновременно, - проворковала она, как будто ему грехи отпустила.

Вечер захватил город. Сумерки опустились на землю, в окнах горел мягкий огонь, а уличные фонари во дворах Лесовска тускло освещали пространство вокруг. У «Волги» нас ждал невозмутимый Аркадий. Он снова открыл дверь Агате, а потом мне, и, не сказав ни слова, выполнил поручение своей хозяйки:

- Ульяну отвезем домой.

- Адрес уточнить? – спросила я.

- Зачем? – пожала плечами моя новая приятельница. – Кстати, ты провела обряд запирания дома?

- Ой, точно! – спохватилась я, ведь, даже не поблагодарила ее. – Спасибо тебе за помощь. Не успела пока.

- Слушай, это не я ведьма, и не у меня дар украли прямо из дома при очень странных обстоятельствах. У меня нет никакого тебе доверия, поэтому ты проведешь обряд прямо при мне.

- Да пожалуйста. - фыркнула я. Напугала она меня. – Заодно посмотришь, как я живу. Поехали!

Агата, кажется, была раздражена. Неужели она реально рассчитывала найти брошь сегодня, с первого раза? Это же пальцем в небо. Я, хозяйка-растяпа, ее владелица и по колдовству и по наследству, осознавала, что мне придется повозиться. Бремя дара для ведьмы - и счастье обладания им, и тревоги за его сохранность, и боль от утраты. Как это объяснить? Найти мой дар - это не то, что можно сделать в одно мгновение, просто щелкнув пальцами. Требуется терпение и настойчивость. Как говорят в следствии – это целый комплекс мероприятий.

Аркадий молчал всю нашу поездку. Любопытно, что их связывает? Он повинуется ей, однако, послушен не только как зависимый от руководства человек, а как влюбленный и покоренный навек мужчина, снисходительно относящийся к женским капризам и чудачествам.

У дома он припарковался, и снова ритуал – выпустить дам из машины.

- Он ехал с нами постоянно, ждал нас у Савелия, - тихо прошептал Аркадий Кузькиной матери.

Никита стоял у своей «Мазды». Он держал в руках пакет с леденцами – мои усилия по борьбе с его курением, похоже, дают плоды. Не удивлюсь, что к недовольству от моей встречи Агатой без его участия, прибавилось и раздражение от очередной попытки избавиться от зависимости от никотина.

- Никита! – окликнула я его. Он не сдвинулся с места. Мой герой ждет от меня первого шага. Я подошла к нему и взяла из пакета одну конфетку.

- Агата идет ко мне по делу. Пойдем с нами.

- Не помешаю? – перекидывая во рту леденец, спросил мой друг, кидая пренебрежительный взгляд на Аркадия. Ревнует, но не уверена, что ко мне. – А то вдруг я лишний в такой гармоничной компании?

- Я буду проводить дома обряд на запирание дома по совету Агаты, поэтому пока я буду колдовать, ты поговоришь со своей подружкой Кузькиной матерью, и даже сможешь задать вопрос, кем ей приходится Аркадий, - завелась я.

- Непременно.

Никита направился вместе с нами ко мне в квартиру. Он поздоровался с Агатой буднично, без всякого донжуанства. Аркадий остался в машине.

- Это как-то неудобно, - сказала я Агате.

- Он не пойдет, - ответила та. – Аркадий не любит толпу, а нас – много. Пусть посидит, по телефону с девочкой своей поболтает.

Никита, шедший за нами, хмыкнул.

- Он кто такой вообще? – с сомнением спросила я.

- Человек, - улыбнулась Агата. - Нелюбимый сын колдуна, который ему дар не передал, а я немного ему помогаю.

Дома я почувствовала себя, наконец, свободной от будничных забот. Яр и Васька не ожидали на ночь глядя такую толпу.

-А мы не ждали вас, а вы приперлися, - сообщил Васька.

- Тебе стоит сменить гардероб, - покачала головой Кузькина мать, - еще могу понять - раньше за печкой домовой прятался, тепло искал. Тогда и рубаху в избах носили, штаны ватные, лапти. А сейчас и печка не нужна – в квартире жара круглый год, а ты по старинке одеваешься. Наколдуй ему сандалии, рубашку и летние брюки с подворотом. Подтяжки нужны, между прочим. Живот выпирает.

Василий был ошарашен и посмотрел на меня с вопросом в глазах: « И ты разрешишь меня оскорблять в моем собственном доме?»

- Вася верен традициям, он потомственный домовой, - заступилась я. – Он всегда так одевается.

- На дворе XXI век, ребята. Кузькину мать, то есть меня, вы тоже так представляли?

Я предложила всем чаю и бутербродов.

- При мне делай обряд. – напомнила Агата. – И нам с Аркадием нужно по домам.

Пришлось взять подсушенный болотник и потолочь его в ступке. Кузькина мать позволила мне побыть наедине при изготовлении колдовского порошка. Вся честная компания сидела в зале и о чем-то тихо разговаривала.

Приготовленное колдовское вещество я заговорила словами «закрываю, покрываю, укрываю, даже щели не оставляю».

На кухне я начал проводить обряд – повторяя эти незамысловатые слова, но вдруг сверху, как черное шуршащее облако, на меня повалились неизвестные мне насекомые.