ГЛАВА 12. Отведай, супостат, силушки ведьминской.

XXI век на дворе, а через «Госуслуги» штраф за нарушение парковки метлы ведьме не оплатить! Зачем мы только взносы на шабаше оплачиваем, и зачем Управление по вопросам магии создали? Когда я стану вредной старушкой-ведьмой, и, если ситуация не изменится, я выйду к Управлению с требованиями на транспаранте «Даешь продвижение технологий в магической сфере» на одиночный пикет. Там согласование не требуется. Хотя лет через тридцать, может, что-то изменится?

Штраф я смогу оплатить теперь только в инквизиции. Боже, мне опять отпрашиваться! Руководство меня съест на завтрак вместо булочки с корицей, которую ему с утра покупает секретарь.

От Агаты после выходных не было никаких известий, а вот Никита позвонил с утра, удостоверившись, что со мной все в порядке, предложил приехать ко мне вечером. Но у меня вечером свои дела образовались, и для задуманного мною мероприятия мне денег даже на такси не жалко.

Пожилой таксист, не произнеся ни слова, вез меня по вечерним улицам. Цель нашего путешествия – дом Клочкова. Попасть к нему не составит труда, ведь, я прекрасно знаю, как открыть и подъездную дверь, и ту, что ведет в его квартиру. Силой ведьмы.

Я не собираюсь оставлять его в покое. Пусть Агата думает что угодно. Иногда, чтобы добиться желаемого, приходится пробовать самые разные подходы. И пока у меня нет четкого плана действий, я буду действовать малыми, но настойчивыми шагами. Славик очень чувствителен к мелким шалостям.

Таксист остановил машину за пару кварталов до его нынешнего пристанища. Было прохладно и сумрачно, но это лишь подогревало мое ожидание. На улице было немноголюдно: кто-то выгуливал собак, кто-то возвращался из магазина. У меня не было ни собаки, ни нужды в покупках, зато было огромное желание внести сумятицу в жизнь моего почти бывшего супруга.

Во дворе Славика не оказалось. С собакой гуляла его новая пассия. Аня, оживленно смеясь, разговаривала по телефону.

Прекрасно. Он сейчас один. Это значит, что никто мне не помешает, и мое колдовство будет направлено прицельно против Клочкова.

Сосредоточившись на магической цели, я остановилась напротив его дома. Луна, словно волшебница, разливала по небу свой вечерний свет, обещая мне усиление моих магических способностей.

Я вдохнула полной грудью прохладный осенний воздух, словно собирая в ладони тонкие лунные лучи, и произнесла заклинание:

- Матушка Луна, освети мой путь, укажи дорогу к дому того, кто мне враг. Пусть его душа будет неспокойна, сердце тревожно, избавь его от покоя, Пусть ошибки и неудачи преследуют, лишат устоя.

Листья на деревьях зашелестели, лунная дорожка замерцала, и в одном из окон начал то гаснуть, то включаться свет. Я почувствовала, как мое заклинание достигло цели, вызвав смятение у моего непутевого мужа-супостата. Я дала заклинанию недельный срок. Пусть все идет наперекосяк, пусть он начнет нервничать, и тогда я смогу воспользоваться его слабостью.

Долго ждать не пришлось. Клочков распахнул окно и чуть не вывалился, крича:

- Аня, где ты лазишь? Черт возьми, твой телефон вечно занят!

Я испугалась – а вдруг он действительно упадет! Пришлось напрячься и «вталкивать» обратно. Конечно, с колдовскими силами я немного «переборщила», и Клочкова как магнитом притянуло в квартиру. Он, наверное, отлетел к самой стене. Главное, чтобы он не получил травм!

Тревога моя оказалась ненапрасной. Настойчивость Славика оказалась безудержна. Он снова ринулся к окну с криками: «Аня, домой! Колин, домой!»

Властность и истеричность муж считал понятиями равнозначными. Поэтому сейчас она так упорно призывал «к ноге» и Колина, и любовницу. Он требовал от них одинакового послушания.

Анна отреагировала только тогда, когда Колин, услышав зов рассвирепевшего от непонимания хозяина, потянул ее к подъезду. Девушка прервала разговор и начала ругать собаку:

- Колин, ну что ты творишь, непослушный пес! Давай еще погуляем, минуток пять. Мне надо закончить разговор!

Однако истошный крик их общего хозяина – Клочкова – был наконец-то услышан и Аней.

- Ой, - обеспокоилась трепетная Анна, - что-то случилось! Может, я забыла что-то выключить? Нет, он просто соскучился!

Анна может производить впечатление недалекой девушки. Это не так, поверьте мне. Я видела ее естественной, без прикрас, в обществе Славика. Это акула, хищница. Образ ветрености и беспечности выверен ею четко, как у прилежной ученицы при выполнении задания по черчению до миллиметра. Даже сейчас, когда рядом нет никого кроме собаки, она не выйдет из придуманной ею манеры поведения.

Вопли Славика взбудоражили соседей. Открылось окно соседки этажом ниже, которая крикнула ему в ответ:

- Я сейчас полицию вызову, алкаш!

Клочков ответил отборной нецензурной бранью.

Старушка с грохотом закрыла окно, и я поняла – полицейский наряд Клочкову этим вечером обеспечен, но дожидаться его прибытия и потом смаковать воспоминаниями, не стоит. Я вышла из двора и направилась на остановку, зная, что оттуда мне легче вызвать такси.

Славик на этой неделе поймет, что день дню – рознь. Наивный человек! Он хотел изжить во мне ведьму, а результат оказался обратным – он раззадорил меня, и колдовские силы мои не спешат расстаться с хозяйкой.

Не хотелось бы, чтобы у вас сложилось впечатление, что я живу по принципу «сделал гадость – вот и радость», но сегодняшней ночью я спала как младенец, я легко заснула, и, проснувшись утром, пропела любимую песню прабабушки: «Нам песня строить и жить помогает». Все, что она делала, всегда вызывало у меня искренний интерес – от пересказа содержания фильма «Ленин в октябре» до частушек. И частушки были интересные и забористые, до Хоя им было, конечно, далеко, но мамуля меня осуждала после их исполнения в нашем дворе. Мне было десять лет, когда прабабушка ушла в лучший мир, но от нее я узнала, что «тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет».

Я пела, принимая душ, пела по дороге на работу, напевала незатейливый мотивчик, кивая нашему радушному охраннику на входе в офис.

Широкой рекой разлилось в моей душе упоение от новости, что Клочкова сегодня доставят в суд за «мелкое хулиганство». Об этом я узнала от достойнейшего Григория Ивановича, который сегодня явился на рассмотрение моего дела о расторжении брака, а вот Славика и его адвоката не было. Забодяйкин направил в суд по электронной почте заявление об отложении заседания в связи с тем, что его клиент находится в камере в РОВД. Разъяренная судья отказала в отложении дела, потому что Забодяйкин никаких доказательств не представил, а мы ей, как она выразилась «надоели хуже горькой редьки».

Нас развели. Эта фраза тоже звучала во мне как песня.

Семейные ценности – это хорошо. Только в нашей семье в их создании и сохранении участвовала одна я. Сейчас моя влюбленностью в Славика, вся моя жизнь с ним казалась нелепостью и пошлостью. Но опыт из таких нелепиц и тривиальностей и состоит.

В перерыв я заскочила в РОВД якобы узнать, что там с моим заявлением об отравлении, хотя мне было известно, что оно передано в инквизицию.

Но день везения продолжался. Я видела, как бывшего мужа выводили к полицейской буханке. Это же просто праздник какой-то!

- Славик, супостат ты этакий! – выкрикнула я. Он обернулся. Светлые волосы растрепались, будто он только что проснулся или попал под сильный ветер. На спортивной куртке один рукав висел почти на нитке, видимо, вчера вечером случилась неплохая передряга.

Он тихо пробормотал ругательство.

- Отдай мне брошь, Клочков. А то вдруг лиха беда – начало, так и до судимости дойдешь?

- Да пошла ты! – выкрикнул он, прежде чем его посадили в машину.

И я пошла – свободная, счастливая. Я же его предупредила, верно?