ГЛАВА 23. У каждого своя правда.

Григорий Иванович сбросил мне через «вотсап» копию решения суда о разделе имущества и взыскании неотделимых улучшений. Неожиданностей не было – все пополам. Половину за ремонт в моей квартире суд разделил по заключению эксперта.

- Обжаловать будешь? – поинтересовался мой юрист.

- Григорий Иванович, спасибо вам большое. Но вы же мне с самого начала сказали, как будут развиваться события. Так все и произошло. Спасибо вам за профессионализм. Это Славикова победа, «снять» с меня деньги – мои же – за ремонт в моей же квартире. Да пусть он поперхнется ими! Кстати, как он отреагировал?

- Какой-то побитый и помятый.

- Его избили? – как можно искреннее удивилась я.

- Не в этом смысле. Растерянный, нездоровый, но очень злой. Но решение его порадовало, это точно.

- Ну и флаг ему в руки, а барабан на шею.

- Да, и еще… Он мне сказал, что ты должна радоваться, что он не прибил тебя на прошлой неделе. И тут Забодяйкин его остановил. Похоже, твой бывший муж совсем вне себя. Я его предупредил, что могу расценивать его слова как угрозу. Но тут я немного преувеличил.

Ноябрь внес свои коррективы. Вместо долгожданного предзимья и бодрящих холодов, он обрушил на нас потоки дождя, окутал город серостью и оставил после себя огромные лужи, словно напоминание о нерадивости городских служб. Пешеходы и автомобилисты, спотыкаясь и объезжая водные преграды, не стеснялись в выражениях, адресуя проклятия в адрес городской администрации и коммунальщиков. Обычный, казалось бы, ноябрь. Но я ждала другого – тишины холодов, молодых ветров и тяжелых, обещающих снег туч.

Если посмотреть с другой стороны, то, что вообще оправдывает мои ожидания?

Кажется, ничего. Ни погода – то жарко, то холодно, ни бывший муж, ни Никита, ни даже работа. Ничто не соответствует тому, как я себе это представляла. Впрочем, я и сама не претендую на роль идеала. Вот, к примеру, сейчас. Уже целый час разбираю заключение от Андрея. Казалось бы, все там хорошо: и написано по делу, и аргументы есть. Соблюдено все: деловая этика, обоснован каждый вывод. Но я все равно продолжаю «копаться», не могу остановиться.

Что-то на меня навалилось, и дело тут совсем не в осенней хандре, разводе или рабочих проблемах. Все гораздо проще и, честно говоря, обиднее.

Я просто вчера не смогла снять со своей метлы заклятье хозяйки. Колдовство на бытовом уровне - самого слабого качества. Да, вот такое примитивное волшебство, самого низкого пошиба. И в этом я, похоже, ничем не лучше Славика. А моя месть, совершенная в последний день октября, оставила горький привкус собственной беспомощности.

Через две недели заседание в Трибунале, а мне нечего предъявить судье. Я так и не нашла тот самый дар, который мог бы мне помочь, и мои магические силы словно испаряются. Даже не радует, что инквизиция наконец-то вычислила ту девицу, которая подговорила какого-то беспринципного подростка осквернить мою метлу. Вот так и растут люди, которые считают, что любая подлость имеет свою цену, а главное правило – не попасться.

Как я и предполагала, эта особа совершила свой подлый поступок после разговора с подругой Катерины. Катя сейчас ведет себя очень тихо. Правда, после выходных она пришла явно после недавнего посещения парикмахерской. Закрашивала седые волосы. Она первая здоровается со мной, и ведет себя как-то неестественно смирно. Похоже, инквизиторы уже поговорили с ней, и она, судя по всему, во всем призналась.

Весь ее испуганный вид кричит: «Я раскаивающаяся грешница». Но как долго это продлится? До тех пор, пока я молчу про ключи.

Никита теперь рядом. Мы живем у меня в квартире. Быть может, мне стоило уйти от него к Клочкову и оценить, насколько была неправа тогда?

Мои надежды на инквизицию пока не оправдались лишь в одном: Оболенцев хранит молчание относительно моего заявления об отравлении и чьей-то попытки подставить меня с фальшивым даром. Что это вообще было? Впрочем, мой отец занимается этим делом, и я буду в курсе всех подробностей.

Агата обещала заглянуть сегодня, хотя точное время не назвала. Почему-то она была уверена, что я буду на работе. Я не стала расспрашивать о ее отношениях с нашим начальником, да и она сама не стала вдаваться в подробности.

После унизительной ночи на Хэллоуин Славик, похоже, чувствует себя хоть немного удовлетворенным после решения о разделе имущества.

Григорий Иванович, такой милый человек, предупредил меня, что Клочков готов применить силу. Он отнесся к этому очень серьезно.

Мне не впервой сталкиваться с подобным, но теперь его цель не только лишить меня магических способностей, но и причинить физическую боль. Вот же козлина!

Наконец-то все встало на свои места, установилось равновесие. По идее, это должно было принести мне облегчение, но я почему-то не могла отделаться от ощущения, что где-то кроется подвох.

Под конец рабочего дня ко мне зашла Агата. Она, как обычно, улыбалась и передала, что Сережа меня очень хвалит. Похоже, он действительно считает нас с ней родственницами.

- Представляешь, я тут в коридоре видела нашу заклятую подружку Катю. Даже с новой прической, с перекрашенными волосами, она все равно выглядит как выжатый лимон. После нашего посещения ее в Хэллоуин, наверное, спит с включенным светом, не иначе.

- Или со Славиком,- предположила я.

- Да уж, ночной торшер, пожалуй, куда более безопасный вариант, - усмехнулась Кузькина мать.

Мы вместе вышли с работы. Агата раскрыла большой черный зонт с принтом из красных капель.

- Я думала, что Сергей Николаевич отвезет тебя домой, - сказала я.

- Он знает, что сегодня у меня серьезный разговор с племянницей, и он очень серьезно относится к семейным связям.

- Ты совершенно погрязла во вранье, Агата. Мы с тобой не родственницы. Мне очень жаль нашего начальника, очень. Если он в тебя влюбится?

- Да на здоровье, - отмахнулась она. – Он повелся на мою внешность, и это естественно. Но, во-первых, я нечисть…

- У каждого свои недостатки, - перебила я ее.

- Старших не перебивают, - назидательно заметила Агата и продолжила. - Во-вторых, предупредила его сразу о том, что будущего у нас нет. И, кажется, его это вполне устраивает. Сегодня я сказала, что у меня серьезная беседа с тобой, и, вообще-то, у нас не было с тобой разговора по душам. Тот случай в кафе, когда я услала Никиту якобы за салфетками – не в счет. Сегодня мы едем в «Кракатук», нас ждет отдельная кабинка, вкусный чай и пирожные.

- Что ты хочешь от меня услышать?

- Да успокойся ты, маленькие женские секреты… У тебя нет подруг, Михалыч сказал, что Яр и Васька считают, что они тебе в принципе не нужны. Хотя они упоминали о какой-то Лизе. Вот и расскажешь мне, кто она.

- Ты мне жучок в квартиру не подкинула, кроме своего разведчика – паука?

- В этом не было надобности. Ты не так проста, чтобы рассекретиться. Дома ты душка. Ты вообще всегда начеку. Во сне ты расслабляешься, или спишь как боевая лошадь, стоя?

- Прекрати меня оскорблять.

- Кто такая Лиза?

- Боже мой, какое это имеет значение? Лиза работает в риэлторской компании. Она помогала мне когда-то купить квартиру, в которой я живу. Никакого секрета тут нет. Мы не подруги, но отношения хорошие. Вдруг мне пригодятся услуги риэлтора?

-Кстати, Ульяна, сегодня мы едем на твоей машине, а из кафе меня заберет Аркадий.

Агата мурлыкала песенку в машине, не разговаривая со мной, она пребывала в отличнейшем настроении. Мы поехали в наш проверенный «Кракатук». Нас встретил такой радушный официант, что я даже немного опешила – он чуть ли не расцеловал Кузькину мать в обе щеки! Он провел нас в отдельную кабинку, где Агата тут же взяла дело в свои руки. С присущим ей обаянием она сделала заказ, обменявшись парой любезностей с официантом, и продолжила солировать.

- Как твоя колдовская сила?

- Ты сама помогла меня подпитать колдовством перед Хэллоуином. Теперь все очень сложно. Я ищу дар.

- Опасно быть слабой ведьмой, пока твой враг - бывший муж – точит на тебя не только зуб, но, возможно и нож?

- Нет. Клочков, как и я, гадит по мелочам. Побить или что-то похуже – не его вариант.

- По твоей просьбе мы устроили на прошлой неделе ему колоссальное унижение. Его «эго» теперь просто требует возмездия. Он очень мстительный, это видно невооруженным глазом.

- Агата, чего ты хочешь? – спросила я, отхлебывая чай. – У тебя странные вопросы и странные рассуждения.

- И вот еще очень интересный момент - почему ты спрашивала Катю про какие-то ключи. Она все поняла и даже пыталась тебе объяснить, что не хотела… Чего она не хотела?

- Катя сказала, что она не думала, если быть точнее. Она не слишком думает по жизни. Теперь будет стараться быть осторожной в отношении ведьмы. Ей не стоит сочувствовать Славику. Вот и все объяснение. Ну а ключи… Это наша офисная история. Катя однажды просто опередила моих ребят, забрав ключ от переговорной, хотя мы их бронировали раньше, чем юристы.

- Ответь мне, детка, в чем подвох? Столько всего... и где правда?

- А она у каждого своя, - отрезала я.

Наш разговор с Агатой так ни к чему и не привел.

Я вернулась домой, где меня встретил Никита. Он с улыбкой спросил, как мы провели время, и, кажется, был искренне рад узнать, что мы с Агатой, оказывается, подружились. Он ведь знает, что у меня никогда не было близких подруг, как-то так сложилось, что я всегда была одна в этом плане. Пришлось оставить его в том же заблуждении.

Утром следующего дня меня ждал новый сюрприз: на работу приехал сам Главный инквизитор Оболенцев.

- Я не хотел вас отвлекать и звать в инквизицию, - начал Оболенцев, его голос звучал мягко. - Иногда для прояснения ситуации достаточно не формального допроса, а простого, откровенного разговора. Тем более, что я знаю вашего отца, и это позволяет мне отойти от строгих процессуальных рамок. В этой истории с отравлением и появлением копии вашей броши- дара, есть некоторые нестыковки. Вы не хотите показать мне этот дар, но готовы представить его Трибуналу. И, что особенно важно, за месяц до развода вы находились в больнице... Знал ли об этом Клочков?

- Нет, - ответила я. - И не стоит его об этом спрашивать.

- Почему же вы не сообщили мужу о своем состоянии? - поинтересовался Оболенцев.

- Я не хотела его тревожить. Я любила его.

- А теперь ваш бывший муж, которого вы когда-то любили, жаждет мести. За что?

- Это просто очень тяжелый развод. Ничего особенного, просто после того, как мы расторгли брак, он показал свое истинное лицо. Он мне изменял, это совсем не мирный развод.

- Вы, действительно, рассказали все?

- Я не избегаю ваших вопросов, - уверила я.

- Понятно, - вздохнул Оболенцев, - вы рассказали ту правду, которую хотите представить нам. Только ваш бывший муж действует так же. В итоге я, ведь, тоже могу выбрать ту, которая мне покажется наиболее достоверной?