ГЛАВА 30. Куй железо, пока горячо.

Из открытого шкафчика на кухне разносились приятные ароматы. Ведьма перебирает колдовские травы: разрыв-трава, мать-и-мачеха, одолень-трава, дурман-трава, вдовья трава, Иванова кровь. Коробочки, мешочки и заполнялись травами.

Яр и Васька помогают мне.

Очень серьезно, сведя брови домиком, мой домовой раскладывает травы согласно утвержденному мной списку и в соответствии с надписями на коробочках и мешочках. Яр трогает их лапкой и иногда чихает.

- Не ври, — говорю я ему, — это у тебя аллергия на работу, а вовсе не на одолень-траву. Вспомни, что ведьмин-кот – первый ее помощник. Долой лень, Ярило!

Я была разнежена утренней ванной, чашкой кофе и первыми весенними капелями. Март люблю не только из-за нашего, женского, праздника, меня радует яркое солнце, первые ручейки, еще не превратившиеся в городе в потоки, забивающие ливневки, и… снова солнце.

- Значит так, — повторяю я своим ребятам план по «одурманиванию» меня и «задурению мозгов» Клочкову. — Я несколько дней буду заваривать чай, добавлю в него совсем немного – полщепотки дурман-травы. Я должна через пять минут впасть в состояние, близкое ко сну. Славик, войдя в квартиру, наведет на вас мор, как делал и раньше, когда таскал в мою квартиру своих баб.

Ребята приуныли, считая, что в этом есть доля их вины. Но теперь уж что – случилось, ничего не исправить.

- Больше надо добавить, — горячился Василий, — полщепотки – курам на смех. Ты девица крепкая, вдруг не проймет?

Вот как с ними разговаривать? Крепкая в смысле поправилась? Или крепкая, то есть стойкая и вообще, боец по жизни?

- Дай-ка пояснения, Василий, я что – толстая? Ты собираешься высчитывать количество граммов на килограмм живого веса во мне? Страх потерял? — мгновенно распалилась я. Толстой меня даже муж не считал, не к обеду будет помянут.

- Тут не должно быть осечки, — запротестовал домовой, — тут надо исходить из рассуждения: много – немало.

- Это что-то новенькое!

- Ну, по толщине, я тебе по-стариковски скажу: не один век живу, не первую ведьму вижу. Дородная девица глаз радует. И тебе до такого эта… этал… эталону далеко еще.

Я так увлеклась своим «коварным коварством», как называл мой план возмездия Никита, что не замечала, как летит время. На руках у меня уже была лже-копия моего дара-броши. Она лежала на месте подлинника. Славик уже вовсю готовился делить со мной имущество, подав иск в суд.

Повестка, конечно, меня огорчила, но я очень скоро приняла решение не видеться с мужем хотя бы в стенах суда. Думаю, некоторое разочарование его постигло, когда он понял, что лично с ним я встречаться не собираюсь, потому как не для этого наняла Григория Ивановича.

Этот дурачок, «почти бывший муж», видимо, решил сыграть в игру «назло» и начал активно демонстрировать в статусах «вотсап» свои отношения с новой пассией по имени Анна. Фотографии мелькали одна за другой: они в ресторанах, клубах, в машине. Особенно позабавила меня фотография его ладони с надписью «без кольца». И это при том, что мы до сих пор проходили процедуру развода через мирового судью! Мне кажется, такое поведение больше свойственно женщинам, по крайней мере, по темпераменту и, как говорят, «женской» логике.

Чтобы распалить его еще больше, я решила отправить ему первое за долгое время сообщение: «Даже не думай приходить, я замки сменила». Хотя, честно говоря, я это сделала сразу же, как выставила его за дверь вместе с его вещами.

Ответ его был неоригинален: «Да пошла ты». Да, на мою походку хоть посмотреть приятно. Меня этими словами уже не пронять: самые гадкие для меня слова я слышала, возвратившись из командировки. И от врача в больнице: «Если ребенку быть – его никакими путями не выковыришь, а если нет – тут уж ничего не поделаешь». Я даже помню, сколько было времени, когда врач сказала эту страшную фразу. И только Клочков не знал, что его слова о нежелании иметь со мной общего ребенка окажутся настолько пророческими. Ничего хорошего у нас с ним так и не получилось.

Как бы далеко меня не отправлял Клочков, а голова его работала только в одном направлении: достать ключи от моей квартиры, а потом незаметно проникнуть и выкрасть дар. Он же видел, где хранится моя брошь.

Был еще один момент, на котором меня буквально зациклило: я подталкивала его не просто к краже моей броши, я хотела, чтобы он решился на что-то отвратительное, преступное. Ему было бы проще зайти ко мне в дом, когда я на работе, но я решила усложнить ему задачу.

Катя и не подозревала, что станет моим невольным помощником. Мне подвернулся случай.

Настя подписывала у меня очередное заключение, которое просили подготовить юристы. Ничего сложного в договоре между колдовскими организациями не наблюдалось, и наш отдел с чистой совестью указал на магические риски, которые не противоречат нормам Магического кодекса и обычаям делового оборота. Остальное – соответствие законодательству – их компетенция.

- Я отнесу «юрикам», — Настя шустро развернулась, но я окликнула ее у дверей.

- Настя, я сама отнесу заключение. Засиделась я сегодня, надо размяться.

- Ой, ну и хорошо, — ответила мой помощник. — Мне как-то с Катей лишний раз встречаться не хочется. Недавно мне заявила, что мы «легкотрудники» и все за нас колдовство выполняет. Я ей говорю: «Ну, да, мы с Ульяной Михайловной и программистами наш собственный магический интеллект создали, он и пашет за нас, как Папа Карло».

Мы засмеялись. Настя была права: чем нелепей слухи о ведьмах и колдунах, тем больше вероятности, что в них с легкостью поверят и, возможно, додумают. По крайней мере, Катя, которую я успела немного узнать, так и считала.

Юристы прослушивали какую-то аудиозапись, когда я зашла. По словам «уважаемый суд» и «противная сторона» я поняла, что они прослушивали важный для них процесс.

- Приветствую, коллеги, – задала я тон нашему общению.

Их начальник приостановил аудиозапись.

- Принесла вам заключение, по нашей части все чисто.

- Ты только мне скинь в общую сеть файл с заключением, я у тебя общую фабулу возьму.

- Без проблем, – сказала я. – Как представитель отряда «легкотрудников», я всегда готова облегчить работу представителям других отрядов.

Катя залилась краской и начала перекладывать у себя на столе документы. Работник года, однако!

- Ну, дома, наверное, работаешь, – оценил шутку главный юрист.

- Теперь дома работаю только на себя, мы с Клочковым разводимся.

Катя улыбнулась, бросила делать вид, что работает, и следила за нашим диалогом.

– Сочувствую. Сам я развода избежал, тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул главный юрист и постучал о стол. – Но если вспомнить нашего Сергея Николаевича во время развода – такие страсти кипели! Он чуть не поседел совсем.

– Ну, со мной еще труднее, чем с обычной женщиной. Клочков ко мне и шага не может ступить, я ведь не только замки поменяла, я еще и заговОр «на порог у дома» наложила. Домой ко мне можно только со мной вместе ступить, пока я не дома – чужаку ход закрыт.

– Коварство, женщины и любовь! – раздался смех в юротделе.

Поговорив о разных мелочах, я удалилась. Все, что было мною сказано, было услышано и принято Катей к сведению. Ей нравилось слушать и о неурядицах моей личной жизни, и о предпринятых мной колдовских мерах против непрошеных гостей.

Так я заставила Клочкова и Катю, влюбленную в него по уши, как я понимаю, выкрасть у меня ключи, и подсыпать мне в чай дурман-травы.

Внутри меня жила непоколебимая уверенность, что все сложится наилучшим образом. Мой боевой, даже немного безрассудный настрой, в этой ситуации служил отличной заменой идеальному плану. К тому же, я просто не могла позволить себе быть униженной или проявить себя в качестве половой тряпки. Простите за резкость.

Хотелось — до мурашек — проделать все это скоро и ловко. Но то я весной переболела гриппом, то Славик «подгадил» своим месячным отдыхом в Крыму, а потом у меня наступил отпуск — срок задуманной «мсти» затянулся.

И вот, сохраняя мое настроение — боевое и чуточку сумасшедшее — я позволила Кате выкрасть мои ключи. Встретив ее «ненароком» в коридоре, я сказала, что забыла в кабинете папку «для подписания».

- Катя, мне еще в плановый отдел забежать надо, не службу, а в дружбу — забеги ко мне, забери папку.

Вернувшись потом, я проверила — Катя взяла второй дубликат ключей. Отчаянная все-таки девчонка! Подставлялась по полной — вдруг бы мне понадобился второй экземпляр? Ну, любовь зла… Мне ли рассуждать по-другому?

Я дала ей возможность потом мне их вернуть. Помните, как она пришла ко мне после моего больничного? Пока я вдыхала воздух из окна, Катюшка открыла шкаф, чтобы взять бутылку воды, и подкинула ключи ко мне снова…

Я замолчала. Оболенцев и Агата смотрели на меня без осуждения. Папа был хмур. Мне не требовалось ничьего одобрения, все уже случилось. Клочкову грозит приличный срок. Ему вменяют покушение на незаконное лишение или присвоение магической силы. Что касается истории с отравлением, то тут пока полная неопределенность. Неизвестно, какую позицию займет Оболенцев по этому вопросу.

- И как же состоялось отравление, Ульяна Михайловна? – очень строго спросил папа.

От моей репутации порядочной доброй ведьмы в его глазах ничего не осталось – одни клочки. Только я не вынуждала Славика пойти на совершение магического преступления. У него всегда был другой вариант: не красть мой дар, не лишать меня колдовской силы, а развестись и оставить меня в покое.

Я не толкала его к этому. Но Славик, попав в ловушку под названием «выбор», определился сразу. Он мог поступить по-человечески, по-мужски. Клочков мог развестись, уйти, оставить меня в покое. Но вместо этого он выбрал другой путь – путь воровства и предательства.