Эпилог.

В эти выходные, чтобы хоть немного отвлечься от суеты, я решила посвятить время совершенствованию своей бытовой магии. Пока Никита погрузился в рабочие дела, я увлеченно перебирала старые записи и учебники, открывая для себя новые подходы к домашним хлопотам.

Зачем нужны посудомоечная и стиральная машины, когда я могу просто взмахнуть рукой и произнести заклинание, чтобы все сделалось само? Именно для этого и существуют школы юных ведьм – чтобы будущие колдуны и колдуньи учились трудиться, в том числе и магическим способом, и не поддавались соблазну жить на полную катушку, полагаясь только на магию.

Перебирая старые записи, учебники по магии, я обновила подход к домашним делам: зачем посудомоечная машина, стиральная машина, если по мановению моей руки после произнесения нужного заклятья, работе сделает себя сама.

Для того и существуют школы молодых ведьм, чтобы маленькие колдуны и колдуньи научились трудиться, в том числе и магическим путем, и избежали соблазна жить на полную колдовскую катушку.

Я сама не узнавала себя в эти рабочие дни. Взяла на себя львиную долю заключений по магическим договорам, даже не давая помощникам проявить себя. Если они осмеливались предложить помощь или взять на себя какой-то проект, выполнить что-то «на скорость», я просто рычала на них. Все это было вызвано одним – предстоящим судебным разбирательством в Трибунале. Я так переживала, что сама не своя была.

Мне пришлось один раз встретиться с Клочковым в Трибунале и Катей. В первом заседании, когда меня как потерпевшую опрашивала судья, Клочков выглядел неважно: заметно похудевший, небритый, с каким-то потухшим взглядом. Катя же, напротив, казалось, пришла в себя – выглядела вполне нормально. Правда, она к тому времени уже уволилась из нашей организации.

Бывший муж, увидев меня, кивнул и был довольно апатичен. Но причину случившегося он возлагал на меня, утверждая, что мое хвастовство колдовскими способностями спровоцировало его. Адвокат обвиняемого, господин Забодяйкин, настаивал на том, чтобы суд признал мое поведение противоправным, считая, что именно оно привело «несчастного» Клочкова к нападению на меня и попытке отнять у меня колдовскую силу, то есть к совершению тяжкого магического преступления.

Среди присутствовавших, тихонько присев на скамейку, находилась моя свекровь. В ее взгляде не было ни тени неприязни или ненависти, а ее поведение было удивительно сдержанным – ни истерик, ни слез.

После заседания я подошла к ней и спросила:

- Когда мы в прошлый раз встретились в Трибунале, вы предложили мне вернуть деньги. Вы, видимо, поняли, что мне известно о квартире, которую Славик купил на ваше имя. Откуда вы это узнали?

- Я видела вас с девушкой из риэлторского агентства в кафе. Я проходила мимо, а вы как раз выходили вместе. Вы так мило беседовали, что я сразу все поняла.

- Но почему вы не сказали об этом сыну? – удивилась я.

- А что бы это изменило? Он всегда хотел быть более удачливым, более успешным. И это неплохое качество, но только... не ценой, которую он заплатил. Да и тебя было не остановить.

Я больше не пришла в Трибунал. Магическое правосудие в дальнейшем вершилось без моего участия.

Папа все-таки великодушно простил меня. Я выдохнула с облегчением, и это было невероятно важно. Во-первых, я не поделилась с ним своей бедой. Во-вторых, меня захлестнула избыточная самоуверенность. И, в-третьих, самое ужасное - я увлеклась интригами. Отец назвал меня манипуляторшей.

Мы с Никитой съехались. И тут неожиданно папа мне задал вопрос:

- Ты не спешишь, Ульяна?

А я и не спешила. Наше знакомство с Никитой было давним, поэтому этап присматривания и обустройства быта мы благополучно миновали. Мы уже успели пожить вместе в те счастливые, беззаботные времена, которые остались в прошлом – в «доклочковский» период. Повторно идти под венец я не планировала. Тут надо отметить: никто особо и не настаивал на браке.

Наши планы и мечты – это, конечно, важно, но жизнь редко идет строго по нашему сценарию. Она полна неожиданностей: то подкинет приятный сюрприз, который перевернет все с ног на голову, и ты становишься самым счастливым человеком на свете; то, пройдя через трудности, ты ощущаешь, что жизнь отплатила тебе сторицей за все пережитое. А бывает, что и за давние проступки, которые уже стерлись из памяти, приходит расплата. Жизнь ничего не забывает, и рано или поздно все возвращается.

Я это поняла и очень стараюсь не забывать. Поймет ли это Клочков в местах не столь отдаленных? Не знаю, но надеюсь.

Недавно Никита предложил продать наши квартиры и купить общий дом. Я отказалась переезжать к нему, настояв на своем пространстве, и это его очень расстроило. Он даже начал раздражаться, спрашивая, как мы будем жить, когда появятся дети, если останемся на моей территории. Знаете, это было так приятно слышать! Гораздо лучше любых слов о любви и планах на будущее. Это означало, что Никита действительно хочет ребенка, нашего общего ребенка.

- Для этого мне надо бы обследоваться, - осторожно сказала я ему, когда он как-то рассказывал о детях своего друга.

- Ну и обследуйся, и я заодно. Дело-то серьезное, - с воодушевлением согласился он.

Ну, как вы понимаете, впереди у нас с Никитой – большое и ответственное дело: подготовка к родительству. Мы не знаем, что нас ждет, но надеемся на лучшее, ведь как Бог даст, так и будет.

В суете будней мы совсем упустили из виду один маленький, но очень особенный подарок – крошечную жар-птицу с трепещущими крылышками, которую нам подарила Агата. Она напомнила о себе самым неожиданным образом, как раз в тот день, когда я собиралась на прием к женскому врачу. Эта птичка, которую мы поставили на книжную полку в зале, каким-то чудесным, не иначе как магическим образом, слетела и уселась мне на плечо. Казалось, она даже легонько тюкнула меня клювиком. И я, взяв ее с собой как талисман на удачу, положила в сумку.

Позже, когда мы с Никитой зашли в кафе, где когда-то познакомились с Агатой, нас ждал еще один сюрприз. Там оказался тот самый официант, с которым Агата была на «ты».

- Не подскажете, давно ли сюда заглядывала наша красавица Агата?– спросила я, вспомнив, как он ее называл.

- Понятия не имею, о ком вы говорите, – ответил он, не моргнув глазом, – посетителей много бывает. А Агату я не знаю.

- Может, он тоже нечисть? – предположил Никита.

- Нет, – вздохнула я, – он обычный человек. Поверь мне, как ведьме.

На выходе из кафе к нам подошел официант. Он так старательно делал вид, что не знает, кто такая Кузькина мать, что это было даже забавно. Потом, озираясь вокруг, тихо спросил:

- Если бы я случайно встретил Агату, с которой, как вы понимаете, я не знаком, что бы я мог ей передать?

- Передайте, пожалуйста, что если она захочет встретиться, мне будет достаточно одного слова – Хэллоуин. Я все пойму. И еще, передайте привет от Ульяны и Никиты.

Вечер обещал быть тихим и уютным. Я уже предвкушала, как мы с Никитой проведем время вдвоем, вспоминая Кузькину мать. Но этим планам не суждено было сбыться. В самый неподходящий момент, словно черт из табакерки, появился Никитин друг.

Я была возмущена. Никита, не посоветовавшись со мной, пригласил этого рыжего охламона, которого он называл «почти братом», к нам в гости. Этот Леха, как оказалось, был весьма бесцеремонным. За столом он хохотал, рассказывая забавные истории из их с Никитой детства, называл меня «Улетная» вместо моего имени Ульяна и без стеснения тискал моего ведьминого кота.

Но самое неожиданное ждало нас впереди. Перед тем, как отправиться спать, Леха заявил:

- Ладно, ребята, прежде чем спать пойти, я вам покажу, что привез.

Он достал из своей сумки папку, полную фотографий и чертежей.

- Ну, примерно так я вижу ваш дом, – сказал он, разворачивая перед нами проект.

И мы с Никитой с интересом рассматривали эскизы небольшого двухэтажного дома. На первом этаже были гостиная, спальня и кухня, а также просторный холл. Второй этаж отводился под три жилые комнаты, а во дворе, согласно чертежам, должен был появиться гараж.

- Земельный участок небольшой, но я думаю, что во дворе вы и беседку поставите, ну и пару грядок организуете, - засмеялся он.

- Откуда участок? – не сообразила я.

- Я купил земельный участок уже давно и готов приступить к строительству дома, – сказал Никита. Его слова прозвучали как-то… официально.

Я напряглась, не понимая, зачем он возвращается к теме, которая давно обсуждена.

- Только, видишь ли, есть одна проблема юридического свойства, – продолжил он. – Чтобы дом стал нашим совместным имуществом, надо пожениться.

Так я получила предложение. Никто не знает, как обернется мое второе вхождение в «реку» под названием «законный брак». Жизнь, как известно, гарантий не выдает, и счастье нельзя спроектировать. Но мы с Никитой рискнем, а кое-где я подстрахую нас по-ведьмински.

Даже в непредсказуемости есть свои плюсы, а видеть хорошее в неожиданном мы научились.