ГЛАВА 32. Кто скажет, как правильно?

Агата заявилась ко мне на перерыв – поболтать. Примечательно, что к Сереже – Сергею Николаевичу она даже не зашла. Кузькина мать считала, что я нуждаюсь в некоторой эмоциональной поддержке.

Ну что сказать, я оторвалась от души. Клочковская истинная сущность проявилась в полной мере. Он не жалел ни меня, ни свою мать, ни Лену. Ему было наплевать на всех, кроме себя. Он был одержим получить колдовскую силу любым путем.

Я даже сейчас задумываюсь, смогла бы я тогда противостоять Клочкову в том гараже. Выяснилось, что инквизиция уже вела за ним наблюдение. Балбес Славик, тем временем, изготовил копию моей броши, причем копию с копии, и уговорил какую-то спивающуюся тетку по фамилии Тимофеева заявить, будто ведьма Ульяна продала ей свой дар.

Пока я занималась своими хитросплетениями-интригами, Оболенцев и его люди уже вовсю раскручивали историю с продажей броши, тогда-то меня и «повязали».

Это был еще один момент, который я никак не могла предусмотреть.

И все же, несмотря на то, что я получила то, чего хотела – падение моего бывшего мужа на самое дно человеческой подлости, месть за себя и за нерожденного ребенка – меня гложет горечь. Почему мне так больно, когда справедливость в моем понимании восторжествовала? Как правильно?

- Ну и в чем ты собралась раскаиваться? – удивилась Кузькина мать. – Наличие жалости и угрызений совести в твоем случае, тем более, когда все уже сделано – это ненужное обременение. Кстати, не забывай, что он заманил тебя в гараж с намерением лишить твоей колдовской силы. Как говорил отец, умысел был очевиден.

- Завтрашний день будет непростым. Мне нужно дать показания Оболенцеву, и в инквизиции, как назло, может оказаться и Клочков. Его ждет очная ставка с Катей, которая активно помогает магическому следствию. Она призналась, что помогала Славику с похищением дара и знала о его планах использовать дурман-траву. Но тут непросто все, - я замялась. - Вот только ситуация не совсем неоднозначная. Ведь я сама добавила ту же траву в свой чай.

- Это можно как-то доказать? – забеспокоилась Агата.

- Как мне объяснил папа, это не имеет значения. Оболенцев считает, что главное – сам факт передачи Клочковым в чайной коробке колдовской травы. Свекровь здесь только способ передачи. Вот так. Славику еще одна статья вырисовывается.

- Ах, вот оно что! – воскликнула моя подруга, махнув рукой. – В таком случае, вся вина на нем. Разве ты сама не говорила, что он сам выбрал путь подлости? Вспомни, как он подбросил тебе в квартиру ту «черную мошкару»! А куколка, которую ты обезвредила? Прекрати уже мучить себя, иначе я «настучу» на тебя Никите!

Все-таки человек никогда не будет доволен жизнью. Возможно, это заложено в самой нашей природе. Больше полугода я посвятила тому, чтобы найти способ отомстить Клочкову, добиться его унижения. Я прикладывала к этому максимум усилий. И вот, когда, казалось бы, все позади, я ощущаю лишь пустоту.

- Чтобы ты окончательно пришла в себя и поняла, что не о том думаешь, я тебе сообщаю официально: послезавтра мы больше не увидимся.

Я настолько была перегружена мыслями, что не сразу поняла, о чем говорила Агата. А она стояла, скрестив руки на груди, и возмущенно сверкала своими карими глазами.

- Почему? Ты переезжаешь куда-то?

Она вздохнула и подошла к окну. Поиграла жалюзи, постучала по подоконнику и, наконец, сказала:

- Я нечисть, моя дорогая. Древняя, сильная, для кого-то красивая, для кого-то добрая, для кого-то – не очень. Но непреложным является одно – я не человек. Ко мне могут послать: «Да пошла ты к Кузькиной матери». Мною угрожают: «Я тебе покажу Кузькину мать». Мой талант к созданию хаоса или переполоху – это уже классика. Мой фирменный знак! Я появлюсь только по необходимости. Операция «навести шороху» завершена. Моя небольшая роль в этом сыграна, и у тебя больше нет необходимости в Кузькиной матери. Понимаешь, по законам моего существования я просто должна исчезнуть из поля твоего зрения. У нечисти свои правила, которым я обязана подчиняться.

- А если мне скажут: «Я тебе покажу Кузькину мать?» Ты ко мне придешь?

- Ты прямо как ребенок. Вряд ли, - улыбнулась она. - У тебя больше не будет такой необходимости. Ты и меня за нос водила, а когда я стала подозревать, что во всей этой кутерьме нечто продуманное, то не призналась, зараза.

- Когда ты намерена исчезнуть?

- А вот как мы с тобой из инквизиции выйдем – так мне и пора!

У меня не было подруг после окончания института, потому что я не горела желанием продолжать общение, а создавать себе новый круг – не хотела. Ведьмы всегда себе на уме: если и есть подруга, то уж точно одна и на всю жизнь. Я обходилась общением в коллективе, с папой и Никитой. Пока моя дурная голова не нашла себе приключения на филейную часть – брак с Клочковым.

Агата настолько естественно вошла в общую канву моей затейливой ситуации, что без сожаления я с ней расстаться никак не могу.

А с ней я бы могла дружить. Поболтать, посплетничать. Только Кузькина мать дала мне четкий ответ – «на этом наше с вами общение прекращается».

На следующий день мы с ней отправились в инквизицию. Мы прошли по казенному серому коридору, представили свои документы. Агата показала паспорт. Как только я начала в него откровенно заглядывать, она закрыла его и хлопнула меня им по носу.

- А как же у нечисти может быть паспорт?

- Без бумажки ты букашка, - подмигнула она мне.

- Он хоть настоящий?

- Как можно иначе? – удивилась она. – Но он не отменяет моей природы нечисти.

И тут я услышала строгий голос: «По сторонам! В сторону отойдите!» Мужчины в форменной одежде вели по коридору Клочкова. Он шел довольно бодро. Серьезный и задумчивый. Когда он увидела меня, он улыбнулся. - Ульянка! Привет! Если придешь с передачкой – буду рад! Мне будут меру пресечения избирать завтра – приходи!

Глупый человек! Как будто в кино или театр меня приглашает.

Следом за ними появилась Катя. Она выглядела очень расстроенной, глаза были красными от слез. Увидев Кузькину мать, ее скорбное лицо стало еще более вытянутым. Этот Хэллоуин она точно запомнит надолго.

Оболенцев поприветствовал меня и Агату. Он предложил Агате подождать либо в коридоре, либо во дворе, ссылаясь на чудесную погоду. В ноябре-то, конечно, самое время наслаждаться осенним воздухом.

Агата послушно удалилась.

Под протокол Оболенцеву я рассказала не все, и в довольно отфильтрованном варианте.

Например, факт кражи подделки, а не фамильной потомственной броши, был преподнесен как мое обоснованное опасение в отношении бывшего супруга. Это мы вчера подробно обсудили с Оболенцевым и отцом. Они долго и настойчиво меня консультировали.

Найденный у Клочкова при обыске псевдо-манускрипт я объяснила тем, что он когда-то давно, еще во времена обучения в школе молодых ведьм, был сделан в качестве моего первого колдовского опыта. Так мало-помалу я предстала самой настоящей потерпевшей. А я ею и была. Клочков в гараже самым отвратительным образом намеревался лишить меня колдовской силы.

- Ну, с первым допросом вас!

- А что вы меня еще раз вызовете? – растерялась я. Мне казалось, что все, что необходимое изложила.

- Ну, кто знает, - подмигнул Оболенцев, - может, и придется вас еще раз пригласить. Вдруг что-то всплывет, что нужно будет уточнить. Это обычная практика - дополнительный допрос. Да не волнуйтесь! Вы хорошо держитесь, даете исчерпывающие ответы. Это я уже так… для порядка…

Он попрощался со мной, отметил повестку, а меня охватил страх, и я не знала, как выйти. Агата же сказала, что после допроса в инквизиции она уйдет навсегда.

Кузькина мать ждала меня на улице. И, разумеется, не одна. Завела оживленную беседу с моим ровесником, майором. Ну что за женщина-нечисть! Откуда в ней столько шарма и какой-то неуловимой манкости? Просто поразительно.

Я любовалась ею. Агата похлопала майора по руке и направилась ко мне.

- Все прошло отлично, вижу по тебе.

Она неожиданно притянула меня и крепко обняла.

- Прощаться не люблю, никак не привыкну. Оставайся такой же отчаянной бунтаркой. Только, пожалуйста, иногда чуть-чуть сдерживай свои порывы, особенно когда дело доходит до ревности. Передай Никите от меня привет и крепкий поцелуй... в щеку, конечно же! А это вам от меня, – она протянула мне маленькую фигурку жар-птицы. Как только я ее взяла, она засияла и затрепетала крылышками, словно живая. – Это не какая-то баснословная ценность, но очень красивая ювелирная штучка. Пусть она принесет вам с Никитой удачу и счастье.

Я вытерла слезы, рука с маленькой жар-птицей дрожала.

- Это был лучший Хэллоуин в моей жизни, - тихо сказала я.

Агата уходила, я смотрела ей вслед уже без слез.

- Ульян! – раздался крик с другой стороны. Это был Никита. – Я тебя жду на парковке, меня без повестки не пускают.

Не пускают его! Настойчивей надо быть. Я обернулась к Кузькиной матери, но ее уже и след простыл.

Ладно, пойду делиться счастьем и удачей с Никитой. Заодно передам поцелуй в щеку.