ГЛАВА 7. Да, с ней можно зажечь!

Тот месяц, который мне дали в Трибунале для предоставления моего дара, требовал максимальной концентрации и работоспособности. Мне было нужно или как-то «расколоть» Клочкова, или провести свое собственное магическое расследование. Я больше склонялась ко второму, потому что Славик не признается просто так, а тратить на него драгоценные магические силы – слишком жирно. Тем более что без дара они могут ослабиться.

И это беспокойство под номером один. Сегодня утром я проспала и, опаздывая, решила применить бытовое колдовство – заправить кровать. У меня не получилось с первого раза.

- В помощь мне утреннюю, прошу, Застелись сама, не по своей воле спешу.

Поначалу мне самой показалось, что я просьбу озвучила невнятно. Но колдовство не сработало и во второй раз. Я повторила снова. Тут простыня и прочие постельные принадлежности, словно с неохотой, начали выполнять поставленную задачу. Сказывалось отсутствие дара.

Второе мое беспокойство я собиралась устранить сегодняшним вечером. Мы с Никитой были должны прогуляться по бульвару Мира в поисках Кузькиной матери. Я целый день старалась вести аккуратно, бережно к своим магическим силам. Ведь, если верить Кузьме Дмитриевичу, узнать ее я могла исключительно по-ведьмински.

На работе все было рутинно, планово. Наш директор, встретив меня в коридоре, уточнил, развелась я уже или нет.

- Хлопотное дело – расстаться мирно, - уклончиво сказала я.

- Это ты мне говоришь? – пробасил директор. – У меня на апелляции, кассации и регистрирующие органы полтора года ушло, 10 килограмм веса и денег на адвоката до… Много, короче. Мне иногда в кошмарах снится.

- Это вы до второго брака так говорите, - вставила «пять» копеек секретарь Ольга, разыскивающая его для срочной подписи. – Пойдемте уже работать, поставьте вашу величественную подпись.

Про второй брак она сказала верно, ему еще пятидесяти лет нет. Жених, чего уж там. Но и как начальник он выше всех похвал – отличный по нынешним временам. Свою магическую компанию основал пятнадцать лет назад, и многие с ним с самого начала. Я работаю три года и «увел» он меня у своего друга. Вообще, тот и не возражал, он свою племянницу на мое место взял. Но ворчал для приличия, мол, такие кадры отдаю. Я ни на кого не в обиде. Все сложилось хорошо.

Я проверила последнее заключение от Андрея по рейтингу магических компаний, где лидирующую строчку занимал некто Дольский Д.И. Мне было известно, что это муж нашей ведьмы из Общины. Лесовск – город маленький, многие друг друга знают, пусть даже иногда заочно.

Перед выходом сбросила Никите голосовое сообщение, что выдвигаюсь к месту встречи.

Когда подъехала к парковке, она была забита. Последние сентябрьские дни – ясные и притягательные начинающими менять окраску листьями от красноватых до насыщенно желтых, привлекали всех на прогулку. Беззаботные студенты, шумные и бесшабашные влюбленные парочки, мамочки с колясками, тихие и неторопливые пенсионеры наводнили бульвар. И среди них я, пришедшая на «дело». У меня почти оперативно-розыскное мероприятие. Найти неизвестную мне Кузькину мать. А, если тут будет несколько сомнительных дам? И я по-ведьмовски отреагирую на нескольких представительниц нечисти? Ужас! Все-таки выдержка - наше все. Панике – отбой.

Никита шел по бульвару в джинсах, бежевом свитере и ботинках под цвет ему. Неспешно и спокойно, не красуясь, не засматриваясь по сторонам. Такой, какой есть. Какой контраст с постоянно рисующимся, рефлексирующим Клочковым, который всегда спрашивал: «Как думаешь, я произвел впечатление?» А я, глупая и влюбленная, считала, что для него крайне важно выглядеть достойно, иметь вес в глазах окружающих.

А мне было проще не думать, не видеть, путая зависть и амбиции с целеустремленностью, преувеличенную важность, порою даже напыщенность, с авторитетом, мнимое превосходство с уверенностью.

Он клюнул меня в щеку, как старинную подружку, и поинтересовался, не хочу ли я попить кофейку, пока есть время.

- Нет! – я отвергла его предложение. - Давай-ка прогуляемся, мы, ведь, даже не знаем, кого ищем. Я так, прикидываю, что судя по возрасту нашего преподавателя устного народного возраста, ей где-то к шестидесяти, ну, может быть, с хвостиком.

Никита вздохнул и протянул мне руку, и я с огромным удовольствием почувствовала тепло его ладони.

Его присутствие придавало уверенности. Словно я могла с ним разделить груз своих трудностей.

Глаза мои останавливалась на женщинах возрастной группы от шестидесяти и выше. Я заострила внимание только на этой категории, когда на глаза попадались молодые красотки и дамы категории «ягодки», я раздражалась. Мы бродили по бульвару, взявшись за руки, уже почти полчаса, и моя ведьминская чуйка «спала». Иногда мне попадались ведьмы, колдуны, но ничего, обострившего мои магические способности я не почувствовала.

- Еще полчаса и объявлю перерыв до завтрашнего вечера. Я жутко устала, - обратилась я к Никите.

Мужчина в ответ пожал плечами и сильнее стиснул мою ладонь. Может, не так уж я и устала? Напомнить про его предложение попить где-нибудь в уютном местечке кофе вдвоем?

Внезапно я увидела, как все искрит вокруг женщины, выходящей из аллеи. Я чуяла древнюю магию, нашу, ту, про которую рассказывают в школе молодых ведьм; ту, которую описывал Гоголь в своих удивительных повестях; ту, которую я впитывала вместе с даром, отданным мне бабушкой. И еще – такая же энергия исходила от ее сына.

Перед нами была Кузькина мать.

Она выглядела потрясающе. Лет сорок пять, может быть, чуть больше. Словно спелая ягода. Черные волосы убраны в конский хвост. Темные глаза, как у всякой нечисти. На ней был вишневый свитер оверсайз, облегающие кожаные штаны и ботильоны на каблуках. Ее доброжелательная и мягкая улыбка обволакивала и манила, обещала... Мистическая красота.

В ее руках, действительно, был стаканчик с кофе. Этакая продуманная повседневность. Хотя, может, и вправду большая любительница кофе. Кузьма Дмитриевич намекал, что с ней будет что-то еще из их общего дома, но эту загадку я оставлю на потом.

- Это она, - я шепнула Никите на ухо. – Та женщина, ну такая, «с претензиями». в кожаных штанах в обтяжку.

Никита повертел головой и, поняв, о ком я, удивленно присвистнул. Я толкнула его в плечо – что за воспитание!

- Да, с ней можно зажечь! – сказал он, не обращая на меня внимания. – Шикарная дама. Настоящая зрелая красота.

А Кузькина мать, скользнув по мне взглядом, походкой от бедра пошла по бульвару дальше.

Стоило Никите озвучить свои мысли, как я моментально впала в едва сдерживаемую злость. А мысли, как скакуны, помчали меня вдаль – а что у него там в голове? Небось, уже готов познакомиться поближе и обменяться телефонами? Я уже почти увидела мысленно их свидание и… У нее нет никакого шанса устоять перед Никитой, несмотря на опыт. Теперь-то, повзрослев, пройдя вязкое болото «клочковщины», я знаю разницу. Знает и она. У меня тоже появился опыт.

Конечно, я не собиралась признаваться в том раздирающем меня сомнении своему спутнику. Я только напомнила ему, что в знакомстве с ней заинтересована, прежде всего, я.

- Так я готов тебе помочь! – искренне сказал он. – Давай, подойду к ней. Надо не сразу в лоб – нам нужна Кузькина мать…

- Прекрати! Это не площадка для отработки твоих донжуанских навыков. Не хочешь быть серьезным, тогда уходи!

Никита в изумлении посмотрел на меня.

Но тут произошло сразу две вещи. Сначала мне прямо в лицо из аллеи полетели листья, минуя Никиту, и я начала просто отбиваться от них. Никита помогал мне и, что-то пробормотав, закрыл собой от приставучей листвы, проявлявшей ко мне признаки какой-то маньячности.

Кузькина мать обернулась. Она улыбалась нам. Я прочла ее посыл: «Я знаю, что ты искала меня, ведьма!»

И я повела нас с Никитой на этот неслышный никому, кроме меня, зов.

Женщина стояла и ждала нас.

- Ну, здравствуй, ведьма! – сказала она. – Какое лихо тебя принесло ко мне?

А ведь, действительно, лихо - появившееся у меня как непрошеный гость, избавиться от которого не в моих силах. Значит, она сама предлагает помощь?