30. Квиты

Голос, напоминавший больше шипение змеи, чем человеческую речь, явно предназначался для устрашения, а не ведения деловых бесед. В нем едва удалось различить слова, смысл которых заставил меня насторожиться еще сильнее. Какую правду от меня скрывали все это время? И кому принадлежал этот странный голос?

Я оглянулась по сторонам, выискивая источник звука, но так и не смогла его обнаружить. Неизвестное существо словно находилось повсюду сразу и охватывало все пространство зала. Казалось, я нахожусь внутри него…

Сантанор однако, успел взять себя в руки и уже не выглядел удивленным. Он определенно знал говорящего, просто не ожидал, что тот решит вмешаться с советами.

Он посмотрел на меня, а потом выпалил:

— Правда может показаться тебе слишком невероятной, Милли. Но он, как всегда, прав. Лучше махом сорвать этот пластырь… Что ж, начну издалека. Расскажу тебе историю. Но перед этим… Скажи, ты когда-нибудь видела изображение Милфины?

— Да, в одном из залов есть витраж.

Перед моим мысленным взором возник образ милой блондинки с приветливой улыбкой на губах и мягким взглядом голубых глаз. Очень ласковый приятный образ, вызывающий доверие. Девушка — сама невинность. Глядя на нее, очень сложно поверить, что она могла создать магическую тюрьму под прикрытием академии, не говоря уже о филактерии с осколком своей души.

Мужчина понятливо кивнул.

— Так она выглядела в юном возрасте, — он оглядел меня с ног до головы, будто сравнивая со своей женой. — Как же здорово, наверное, вернуть молодость!

Мне стало неудобно от его пристального взгляда, и я поторопила его:

— Так что за история?

— Однажды на свете жила прекраснейшая из женщин, — начал он. — Красивая, умная, веселая, непосредственная. Она всегда была в центре внимания, ее все любили, хотя ничего особенного для завоевания чужих симпатий она не предпринимала. Просто была собой — открытой, искренней, внимательной к другим. Ее нельзя назвать нежной и мягкой. Напротив, она была упряма, как черт, могла нахамить или закатить истерику на пустом месте, наплевав на старшинство и влияние собеседника…

Сант тяжело вздохнул, а мне оставалось только искренне посочувствовать ему. Видать, нелегко ему пришлось с женой в свое время.

— Но даже это каким-то непостижимым образом тянуло к ней всевозможных людей, как магнитом. Очень многие могли похвастаться тем, что вошли в круг ее близких и преданных друзей. Всех их ты сейчас видишь здесь.

Мои брови поднялись в изумлении. Так эти люди… друзья Милфины?!

Я снова осмотрелась, теперь уже по-новому оценивая этих людей. Они действительно были очень разными. Здесь определенно были существа всех рас, всех видов магии и происхождения. И наверняка не всех их можно было назвать хорошими людьми. Но Старшая дорожила дружбой с каждым из них, раз нарушила ради них закон.

— Тебе, несомненно, известно, что Милфина была светлым магом, — продолжил Сант. — Так было во время нашей встречи и после нашей свадьбы. Я уже рассказывал тебе, мы познакомились в тот день, когда началась война за объединение всех миров в единую Империю. Мы оба внесли свой вклад в защиту наших народов и получили с этого свою выгоду. Люди стали звать нас Старшими, последовали за нами в лучшее будущее. Все это время Милфина оставалась светлым магом, одним из сильнейших.

В глазах мужчины, устремленных в пустоту, вдруг мелькнула боль. Те воспоминания явно были не из приятных.

— Произошло что-то плохое? — участливо спросила я. — То самое несчастье, о котором вы говорили с профессором Теоном?

Он моргнул, выплывая из воспоминаний, и посмотрел на меня. Его губы сжались в тонкую линию, а лицо было серьезным.

— Да, несчастье. К тому времени война уже давно закончилась. Но среди друзей Милфины, как я уже сказал, были очень разные люди. В том числе повстанцы, которых новоявленный император, проведя реформу ликвидации магических тюрем, приказал немедленно казнить.

Я вздрогнула. Потому что могла представить чувства Милфины в тот момент. Как бы она могла позволить своим друзьям погибнуть?..

— Государь был милостив к союзникам, но безжалостен к врагам. Когда Милфина всеми способами пыталась ему помешать, ей помогали все Старшие. Потому что каждый из нас ценил дружбу с ней, да и эльфийка Диора косвенно имела связь с теми несчастными. А там где Диора, там и Бонарт, ее муж… В общем, сначала мы думали, что император сдастся. Все-таки, те повстанцы были древним самобытным народом с особой историей. А мы вчетвером весьма любимы и уважаемы практически всеми народами Империи. Но внезапно правитель решил показать, что наше влияние на общество ничего не стоит и пожелал расправиться с теми повстанцами особенно жестоким образом — просто уничтожить целый мир, в котором они жили. Стереть его с лица вселенной.

— Как?.. — ужаснулась я.

— Он выпустил на свободу энергию хаоса. Это особая темная материя, которая меняет суть всего сущего. Чтобы ты понимала, те повстанцы просто-напросто пытались отстаивать свою независимость. По неосторожности они проявили несогласие с некоторыми законами императора и стали считаться мятежниками. Но они имели общие корни с эльфийским народом и сами поголовно были светлыми магами. Ты ведь уже знаешь, что цвет магии, пусть и немного, но влияет на характер своего носителя?

Я кивнула.

— Так вот, император задумал насильственным образом превратить их в темных магов и выставить все, как несчастный случай.

— Если светлый вдруг станет темным… он ведь сойдет с ума! — с ужасом воскликнула я, вспоминая все те истории, которые читала, когда готовила реферат про филактерии.

Там приводились примеры, когда светлый маг обращался на темную сторону ради создания филактерии. Такие маги в итоге становились самыми смертоносными, потому что были невменяемы.

— В тот день я думал, что Милфина сошла с ума еще задолго до этого, — с досадой и злостью произнес Сант, коснувшись пряди моих черных волос. — Ведь она не нашла способа лучше, как принять весь удар на себя и впитать всю энергию хаоса целиком!

Мои глаза расширились от изумления. А потом я громко ойкнула, потому что профессор — случайно или нет — дернул меня за волосы. Да чем они ему не угодили-то?!

Услышав мой голос, он тут же отпустил мою прядь.

— Извини, не хотел сделать больно.

Я раздраженно поправила прическу и сделала вид, что ничего не произошло.

— После этого она… — хотела сказать «умерла», но подумала, что это будет слишком грубо.

Но мужчина все понял и усмехнулся.

— Милфина не умерла и не сошла с ума. Просто… стала другой. Веришь или нет, но новая Милфина даже нравилась мне немного больше. Два вида магии не могут мирно ужиться в одном человеке, и, конечно же, это сильно повлияло на ее характер. Она стала еще более отчаянной и больше не гнушалась идти даже на самые крайние меры. Круг ее друзей тоже частично изменился. Вместе они стали сеять хаос по всем мирам Империи… Прошло довольно много лет, и эти события намеренно стерли из истории, но до сих пор еще в некоторых странах ходят легенды о прекрасной и ужасной богине хаоса. Правда, никто не соотносит эти истории с самой Милфиной, ведь даже внешне она стала другой.

— И… где же она теперь?

Легкая ухмылка мужчины превратилась в широкую улыбку.

— О, она здесь. Прямо передо мной.

— Где? — удивленно обернулась.

За спиной никого не оказалось, и тогда я решила, что он говорит о Ключе, что висит на моей шее.

Вновь коснулась пальцами кулона, и тот засиял еще ярче обычного. Мой разум был в смятении, как наверняка и сознание Ключа. Рассказ Сантанора никого не мог оставить равнодушным.

Заметив мою растерянность, мужчина решил проявить осторожность и сделал шаг назад.

— Если не секрет, какие у тебя первые воспоминания о своем детстве?

— Почему вы вдруг об этом спросили? — удивилась я.

— Мне просто интересно, — пожал он плечами.

Первое, что всегда помнила о своей жизни, была пустая осенняя улица, усыпанная первым снегом. С неба льется дождь, дует сильный ветер. Я лежу, завернутая в одну тонкую простынку, прямо на дороге и могу только громко плакать от того, как мне некомфортно…

Об этом мне рассказывали приемные родители, но я и сама прекрасно, во всех красках, помнила тот день. И так же хорошо помнила все то, что произошло после: как случайные прохожие подобрали и приютили меня, как я стала частью их семьи, как они пытались снять с меня кулон, чтобы мне было удобнее спать, и как этот кулон даже иногда бил их током, если они прилагали слишком много усилий…

Дальнейшие события я помнила хорошо, но вот все, что было до них… Иногда мне казалось, что мою память стерли. Воспоминания, как и сны, вещь крайне странная и ненадежная. Они изменчивы и расплывчаты. Но мои всегда были чрезвычайно яркими.

Я поделилась мыслями с Сантом, и он заметил:

— Тебе никогда не казалось это странным? Такая способность четко помнить все до мелочей не является нормальной.

— И что же со мной не так?

— Всего лишь сила твоей души значительно больше, чем у любого другого человека, — пожал он плечами, будто в этом не было ничего необычного. — Силу души развивают маги на протяжении многих лет. Она растет и крепнет вместе с магическими способностями. В конце концов именно так великие маги достигают бессмертия. И, хотя я раньше никогда в это не верил, несмотря на то, что сам фактически являюсь одним из таких бессмертных Старших, твой пример показывает, что все это реально.

— Что это значит? — не поняла я. — У меня ведь нет магических сил. И как у младенца может быть душа древнего мага? Это… это все кулон, да?

Сант нетерпеливо махнул рукой.

— Я же тебе говорил, Ключ ничего не значит! Он что-то запирает и открывает, только и всего. Все дело в тебе… Но если хочешь понять, просто дослушай мою историю.

Я кивнула и приготовилась узнать продолжение.

— Разумеется, объединение светлой и темной магии в теле Милфины, не прошло бесследно. Это сказалось на переменчивости характера, бесконечного перехода из одной крайности в другую, появлению новых интересов. Даже цвет волос изменился со светлого на темный, хотя такого не должно было случиться. Только глаза остались неизменными — небесно-голубыми.

Тут я почуяла некий подвох, потому что мои волосы как раз-таки были черными, а глаза голубыми. Но профессор не дал мне осмыслить суть этого странного совпадения.

— Я и представить не могу, — продолжал он, — насколько тяжело сдерживать баланс или хотя бы подобие баланса между этими двумя противоположными силами внутри себя! Убежденная, что магию необходимо жестко контролировать и не позволять ей одерживать над собой верх, Милфина отказывалась принимать свою темную сторону, целиком и полностью положившись лишь на светлую магию, чем только усугубила свое положение. Вскоре сопротивляться тьме стало невозможно…

«И это окончательно превратило светлую богиню мира и благополучия в темного монстра, несущего хаос и беды…» — домыслила я его слова.

Какое-то время Сантанор молчал. Он казался как всегда собранным и непоколебимым, но я чувствовала, что в своей душе он вновь и вновь переживает всю ту боль за любимую женщину, что испытывал все эти годы.

Когда молчание затянулось, я рискнула спросить:

— Так что случилось дальше?

Сант вспомнил о моем присутствии и хитро улыбнулся.

— А что бы сделала ты на месте Милфины?

Мне вновь показалось, что не все так просто в этом вопросе. Да и кто я такая, чтобы ставить себя на место великой Старшей?

Но все же ответила:

— Если бы я знала, что из-за меня страдают все те люди, которых я когда-то защищала и оберегала от невзгод… Я бы… Я бы сделала все возможное, чтобы больше никогда не причинить никому вреда! Пусть лучше пострадаю я сама, чем позволю себе или кому-то другому обидеть моих близких!

Мужчина явно был доволен моим ответом.

— Именно так Милфина и поступила. Но вот незадача: умереть невозможно, поскольку все Старшие бессмертны! Да и брачный договор не позволил бы этого. Как же тогда быть?

Я нахмурилась. В моей голове вдруг стали соотноситься некоторые факты из истории, что я только что услышала, и некоторые странности последних нескольких недель. Таинственный кулон, академия магии, которая на самом деле является убежищем для нескольких десятков, а то и сотен весьма удивительных личностей. Странные сны, ненормальное поведение моего дракона, который утверждает, что он вовсе не мой. Навязчивое внимание профессора, который на самом деле Мастер всех вампиров и оборотней. И столь странное совпадение в характерах и внешности с великой покровительницей человечества…

Пока я обдумывала все это, Сантанор сам ответил на свой вопрос.

— Милфина инсценировала свою смерть, перед этим заперев всех, кто был ей дорог в особом месте, находящемся в междумирье посреди великого ничто. Чтобы создать это место, которое она, словно в насмешку, решила назвать Облачной Академией магии, ей пришлось пожертвовать практически всей своей жизненной и магической силой, а остатки запечатать мощным колдовством, которое не способен снять никто, кроме нее самой. Сразу после этого она отправила себя в далекий технический мир, где никто из магического сообщества не смог бы ее найти.

Я потрясенно расширила глаза и поняла: мужчина, стоящий передо мной, был полон сдерживаемого гнева.

Я стала в страхе отступать, а он, напротив, все надвигался и продолжал:

— Как ты понимаешь, у использования жизненной энергии в качестве колдовства есть два возможных последствия: дряхлая старость или неразумная молодость. К счастью, Милфине повезло, она превратилась в младенца и просто-напросто жила около двадцати лет без воспоминаний и магической силы, как самый обычный человеческий ребенок. Пока однажды ее собственное колдовство не сыграло с ней злую шутку и не потянуло за ней всю ее Академию.

Не заметила, как свободное пространство зала вдруг закончилось, и я уперлась спиной в стену. Отступать дальше было некуда. Оставалось только отвести взгляд, чтобы не встречаться с полными злой обиды и боли глазами Санта.

Я понимала, почему он злится. Милфина, то есть… прошлая я, как теперь стало ясно, все сама за всех решила, никого не поставив в известность. Да еще и не дав никому возможности себе помочь! Разве так можно?!

Мужчина уперся руками в стену, по обе стороны от меня, заперев, как в клетке. Как однажды поступила с ним я…

— Разве так можно, Милли? — повторил он мои мысли и приблизился ко мне еще сильнее.

Не зная, что ответить, — ведь воспоминаний о прошлом у меня не было никаких, да и в услышанное верилось с трудом, — я невольно дотронулась кулона, будто ища в нем спасение.

Но это стало моей ошибкой.

Вся поверхность Ключа вдруг пошла трещинами, через которые наружу стал пробиваться слепящий свет. Я запаниковала. Услышав рассказ Санта я лишь сильнее убедилась в том, что разбивать кулон нельзя ни в коем случае, ведь это выпустит на свет опасное и безмерно могущественное существо! Превратит меня во что-то страшное! Но я и представить не могла, что разбить его можно одним лишь мимолетным желанием и легким прикосновением. Ведь прежде ни у кого не получалось сделать это даже с помощью огромных усилий!

Заметив, что я начала искать способ обернуть все вспять и снова запечатать кулон, Сантанор накрыл мои губы своими и стремительно увлек в глубокий страстный поцелуй.

Эту мягкость и напористость его губ я тут же узнала. Вспомнила, как любила когда-то эти поцелуи, их сладкий вкус и это головокружительное ощущение блаженства…

Невероятная легкость и, в то же время, невыносимая тяжесть заполнили мое тело. Погрузившись в себя, я смогла определить два источника энергии, которых еще недавно не было в моем теле: темную и светлую магию, две конфликтующих силы. Каждая из них пока еще спала, но уже обладала мощным потенциалом и стремительно пополнялась. С такой силой не то что город, целую вселенную создать можно!

Вот только если Милфина, то есть, прежняя я, не смогла управиться с этой силой, как же мне это сделать теперь?!

Эх… А так хорошо все начиналось! И когда все успело стать таким сложным?..

Когда все закончилось, кулон полностью исчез. А на цепочке теперь вместо него висело обручальное кольцо. Наш договор и наша нерушимая связь.

— Я все поняла, — отдышавшись после поцелуя и придя в себя после потрясения, нервно хихикнула я. — Вы просто решили испортить мне праздник. Сегодня же новогодний бал!

— Нечего тебе там делать, — немного хриплым голосом заявил Сант. — Сегодня должен прибыть император. Будет нехорошо, если он узнает, что ты жива, здорова и полна сил. Уж он-то прекрасно знает, как ты выглядишь. К тому же, это всего лишь один день. А ты испортила двадцать лет моей жизни, когда исчезла без предупреждения. Мы квиты, любимая.

Я хотела возмутиться, ведь памяти было еще далеко до восстановления, и я не помнила всего о своем прошлом. Но меня отвлек мужской голос, раздавшийся сбоку. Он слегка напоминал змеиное шипение, но слова уже звучали достаточно внятно.

— Тебе не кажется, что она слишком часто от тебя убегает, Мастер? — с усмешкой сказал незнакомец, явно не испытывая ни капли уважения к Санту. — На то должны быть причины. Я уже давно говорил тебе, что…

— Да-да… Что я — никудышный зять и все такое. Не способен укротить собственную жену, — закатил глаза Сант и отодвинулся, позволив мне рассмотреть говорящего.

Это был высокий, даже весьма крупный мужчина с седыми волосами и серыми глазами. Он напоминал могучего викинга, мудрого, сильного и отчаянно храброго. Одного взгляда на него мне хватило, чтобы тут же вспомнить, кто это.

— Папа! — я тут же рванула к нему в объятия.

— Ну наконец-то мы встретились, дочь моя! Рад, что ты цела и наконец-то одумалась. Сколько можно было держать меня здесь взаперти? А о драконах ты подумала? На чье попечение ты их оставила?

— Ой, ну не начинай!.. Тебе лишь бы о драконах поболтать…

В знакомых объятиях родного человека я мгновенно вспомнила все дни, проведенные с ним на драконьей ферме. Те счастливые времена, наполненные спокойствием и радостью. От него даже пахло домом, несмотря на то, что последние несколько лет он провел здесь.

Остальные существа, что были заперты в своих нишах так долго, тоже выбрались на свободу. Я смотрела на них и с удивлением вспоминала события, связавшие наши судьбы. Невероятно, но я действительно знала их!

Внезапно из-под земли раздался толчок. Я покачнулась. Упасть мне не дали руки Санта.

— Уходим! — крикнул он. — Здесь скоро все рухнет!

— Но… как же так?! Мои друзья сейчас на балу!

— Опять друзья? Милли, ну сколько можно?!

— Вы говорили, что я смогу наложить барьер на Академию. Это должно было предотвратить ее от разрушения! Вы солгали?

— Я никогда не лгал тебе, Милли. Ты действительно могла это сделать, если бы подготовилась, но теперь уже слишком поздно. Кто же знал, что ты так внезапно разобьешь кулон. Я даже не успел объяснить тебе, как это делается!

Досада заполнила мое сердце. Мне хотелось поспорить с ним — если бы он захотел, не стал бы торопиться со своим рассказом, а подготовил бы меня как следует, предупредил бы о последствиях…

Однако времени на споры и выяснения отношений не было, поэтому я все же позволила себя увести.

Уже во дворе, сидя на драконах, мы наблюдали за тем, как стремительно рушатся стены прекрасного замка, и как из этих стен бегут студенты, преподаватели и гости Академии. В небо друг за другом спешно взмывали сотни драконов, мигали магические светлячки, перенося в другие миры своих хозяев. И вскоре прекрасное здание, а затем и весь город полностью опустели.

Сердце мое обливалось кровью. Мое чудесное творение исчезает на глазах. Двадцать лет назад я буквально вложила в него свою душу. Это место из моих фантазий и грез должно было стать домом для многих. А в итоге стало домом для меня.

Пусть я провела здесь всего несколько месяцев, это время стало самым запоминающимся в моей жизни…

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА