29. Святилище

Лучи утреннего солнца падали на лицо, заставив открыть глаза и тут же прищуриться. Не выдержав слепящего света, повернулась на другой бок и наткнулась на сладко спящего красавца.

«Нет, ну до чего же он прекрасен!» — думала я, откровенно любуясь его немного спутанными волосами, такими темными, что будто вбирали в себя весь свет. На них смотреть гораздо приятнее, чем на яркое солнце…

Не сдержавшись, стала осторожно гладить его по голове, стараясь не разбудить. Он ведь как всегда много работал, пусть выспится…

Сама не замечала, как смотрю на него во все глаза, откровенно любуясь тем, какое сокровище мне досталось. На губах расцвела улыбка. Вспомнилось, как когда-то он обещал за каждую подаренную ему улыбку дарить мне сладости.

Однажды я смеялась так много и улыбалась ему так часто, что на следующий день он завалил мой дом пятью сотнями коробок с элитным шоколадом… Отец тогда так злился, что едва не прогнал меня прочь со словами: «Захламляйте свой дом сколько хотите, а мой не трогайте! Забыли?! У драконов аллергия на шоколад!»

Позже папе и правда пришлось несладко, ведь кто-то из его любимых питомцев все же умудрился стащить целую коробку и поделиться ею с остальными обитателями фермы.

Однако, как бы отец ни ворчал, я прекрасно понимала, что на самом деле он радуется, ведь мы с мужем наконец-то поладили. С тех пор я стала все чаще ловить себя на мысли, что между нами гораздо больше общего, чем казалось. И что в сердце моем с каждым днем расцветает какое-то особое чувство, которое я никогда прежде не испытывала, но которое хотелось лелеять, как самый прекрасный цветок на свете…

То же самое я чувствовала сейчас, рассматривая такие знакомые черты любимого мужчины. В груди щемило от нежности. Захотелось его поцеловать.

Я приблизилась к нему: «Как хорошо, что он еще спит, а то снова будет насмехаться и говорить что-нибудь такое, что вызовет неловкость…»

Мои губы коснулись кончика его носа, и, когда я отстранилась, выдохнула с облегчением: «Пронесло…»

Но тут же застыла.

Веки мужчины распахнулись. На меня уставилось два фиолетовых глаза — и вся прежняя легкость и ощущение счастья исчезли без следа, будто призраки…

— А-а-а! — закричала я, разрывая сладостную тишину раннего утра и блаженный покой.

Они и были призраками. Но вовсе не моими.

Что-то не так!.. О чем я сейчас думала?! Это не могли быть мои воспоминания, и уж точно эти эмоции не могли принадлежать мне!.. Это ведь… Стоп! Как он вообще здесь оказался?!

— Что вы тут делаете?! — воскликнула я, по самую шею закутываясь в одеяло.

— Я спал и видел прекрасный сон, пока ты не начала дергаться и верещать, — спокойно ответил профессор Сант, потягиваясь и зевая.

В этот момент я в очередной раз ощутила дежавю, как будто это уже когда-то было со мной или я где-то видела подобную сцену.

Я оглянулась на кровать Нитты, чтобы выяснить, как она могла проморгать появление мужчины в нашей комнате. Но наткнулась лишь на окно и по-прежнему ярко светящее солнце. Никакой другой кровати там не было.

«Это не моя комната!» — с ужасом осознала я. Но как профессору удалось переместить меня посреди ночи сюда так, чтобы я ничего не заметила?

— О, Милли, дорогая, я ничего не делал, — заверил меня Сант, когда я задала ему этот вопрос. — Это все ты и контракт между нами. Так всегда случается, когда ты хочешь меня увидеть. Даже расстояние и время не станут преградой.

— Какой еще контракт?

— Этот, — поддел он пальцем цепочку моего кулона. — У меня такой же, только на пальце.

Он помахал перед моим носом своей рукой, на безымянном пальце которой виднелось обручальное кольцо. Странно, я его прежде не замечала. Он его только недавно надел что ли?

— Мне, в отличие от тебя, хватило совести просто скрыть его от чужих глаз на некоторое время. А ты вообще сняла и замаскировала под этот кулон. Зачем?

Я совершенно не понимала, о чем он толкует. Какое кольцо? При чем тут кулон? Что за бред?..

— Ну же, Милли, ответь, — не унимался мужчина. — Зачем ты так поступила с символом нашей любви?

Я тупо моргала, усиленно пытаясь собрать мысли в кучу. После пробуждения мне было сложно осознать, реально ли то, что я вижу, или это просто сон, какой-то ужасный и совершенно абсурдный кошмар. Мое больное воображение снова решило сыграть со мной в игры? Как мне из этого выпутаться?..

Профессор вел себя так же странно, как и предыдущие два раза, которые оказались простыми сновидениями, моими совершенно безумными фантазиями. Однако сейчас что-то мне показывало, что все это реальность. Контраст был очевиден.

Цвета, ощущения, запахи — все было столь ярким! Я даже украдкой ущипнула себя для надежности и почувствовала резкую боль. Нет, это точно не сон…

А Сантанор все еще ждал ответа на свой вопрос, не отрывая от меня требовательного взгляда.

Зачем я так поступила? Но я ведь ничего не делала! Он что, путает меня со своей женой? Неужели имя Милли — сокращенная форма Милфины? Похоже на правду. Но ведь профессор Теон ведь тоже меня так называл!..

Только я собралась ответить, что не имею ко всему этому никакого отношения, что никак не связана ни с кулоном, ни с кольцом, ни уж точно с самой Милфиной, за которую меня тут все принимают, как в голове возникло странное знание, ответ на вопрос Санта — то было нужно для того, чтобы скрыться.

Скрыться? Кому? От кого? Зачем?

Тысячи вопросов готовы были разорвать мою голову на части…

Но все они мгновенно вылетели из головы, когда Сант вдруг нежно поцеловал тыльную сторону моей руки, а точнее палец, где по его мнению должно находиться обручальное кольцо.

Румянец покрыл мои щеки, и я пробормотала:

— Кажется, вы меня с кем-то путаете…

Мужчина склонил голову набок и невпопад заметил:

— Ты ведь по-прежнему не желаешь разбивать свой кулон, — он не спрашивал. Утверждал.

И да, это было правдой. В глубине души я так и не решилась пойти на уступки. Я ничего ему не должна. Моим друзьям, сколько бы он не сыпал угрозами, все равно не посмеет навредить. Он ведь какой-никакой, а все-таки преподаватель. А звездный дракон… Ну у меня есть Изумрудик, этого достаточно!

Но профессор будто бы с самого начала подозревал такой исход. Он уверенно поднялся с кровати, облачился в свой привычный наряд и потянул меня за собой на выход со словами:

— У меня есть для тебя еще один аргумент.

Мы шли довольно долго, преодолевая бесконечные лестницы, повороты и коридоры, пока не остановились у знакомой двери, из-за которой слышался шум множества голосов.

— Столовая? — удивилась я.

Профессор Сант загадочно усмехнулся и повернул в противоположную сторону. К той самой зачарованной двери, у которой я однажды надолго застряла, пытаясь отыскать замочную скважину.

Без каких-либо усилий он просто толкнул дверь, позволив мне наконец удовлетворить свое любопытство… а заодно и шокировав в очередной раз.

Перед нами открылась короткая узкая лестница, ведущая в просторное помещение. Даже сквозь полумрак я без труда смогла узнать это место.

— Магическая тюрьма… — выдохнула я.

— Разве ты не знаешь, что все магические тюрьмы были ликвидированы? — его шаги громким эхом разносились по залу. — Они запрещены законом ровно так же, как и филактерии. Как по-твоему, решилась бы великая основательница Академии пойти против закона?

На миг неуверенно нахмурилась, но тут же упрямо мотнула головой, не давая семенам сомнения прорасти в душе. Ему меня не запутать!

— Если бы на то была веская причина, то определенно решилась бы! — заявила я.

Конечно, в этот момент я судила больше по себе. Когда дело касается жизни и смерти, любые границы перестают иметь значение. Но я понятия не имела, каким человеком была Милфина. Существуют люди, для которых собственные принципы, понятия о чести и достоинстве дороже жизни. Такие никогда не нарушают правил.

Однако, похоже, я не ошиблась с характером Старшей, поскольку Сант вдруг залился довольным смехом. Тот был таким приятным и заразительным, что мне едва удалось сдержать ответную улыбку.

— О, да! Так и было! Ты, должно быть, уже догадалась, что эти люди, этот кулон, да и вся эта Академия в целом неразрывно связаны. Все, что здесь есть, было создано прекраснейшей женщиной на свете. Моей женой.

«Ничего нового», — подумала я, но в груди неприятно кольнуло. Он назвал ее прекраснейшей. Не меня. Обидно…

— Если бы кто-то узнал, для чего на самом деле была построена Облачная Академия, никогда бы не пустил сюда всех этих детей, — сказал он, имея в виду студентов.

— И каково же ее истинное назначение? — спросила я. — Неужели ради… этого?

Я обвела взглядом помещение, ловя на себе внимание заключенных в бесчисленных нишах существ. Как ни странно, присутствие Сантанора придало мне смелости, и я, не таясь, принялась разглядывать их.

Контингент присутствующих очень разнился. Раса, внешность, возраст, профессия — кого здесь только не было!

Тощий, словно Кощей, старик в белом халате, заляпанном кровью, и с пустыми равнодушными глазами. Демоница в развратном наряде с нахальной улыбкой на губах, ловко перекидывающая кинжал из руки в руку. Бандитского вида мужчина, лысая голова которого была покрыта ужасающими шрамами… Здесь даже была пятилетняя девочка, сидящая в огненном круге и самозабвенно играющая с языками пламени, придавая им форму различных животных.

Очевидно, их заперли здесь не просто так. Все они очень опасны для общества и обладают большой силой, которую используют для совершения преступных деяний. Должно быть, их даже просто казнить будет непросто, не говоря уж о том, чтобы перевоспитать. Поэтому Милфина в тайне заперла их здесь.

— Так это не академия магии? На самом деле это тюрьма?! Академия и прилегающий к ней город — просто… маскировка?

— Не тюрьма, — поправил меня Сант. — Святилище. Точнее, оно было задумано как святилище, в котором смогут укрыться от преследования все те, кто в этом нуждается.

Сомнительное заявление, но я поверила, несмотря на то, что запертые здесь люди совсем не выглядели так, будто им нужна была помощь. А потом вспомнила, что и сам Сантанор был заперт здесь, пока однажды я, будучи еще ребенком, случайно не освободила его в своем сне. Выходит, ему тоже требовалось укрытие?

Задумавшись, машинально коснулась своего кулона, который теперь постоянно испускал равномерное свечение. Взгляды всех присутствующих тут же, как по щелчку, проследили за движением моих пальцев. По спине пробежал холодок, и я опустила руку…

— Странный способ спрятать кого-то… — проговорила я, пытаясь унять волнение. — Помещение живых существ в такие камеры ведь считается негуманным!

Сант улыбнулся и мягко произнес:

— Ты ведь у меня умница, Милли. Вспомни. Что тебе известно о таких камерах?

Его похвала была приятна, особенно если учесть, что ранее профессор нечасто ею пользовался. Вероятно поэтому, я почти мгновенно вспомнила все те долгие и нудные часы работы над курсовой.

— Изначально магический кокон использовался для защиты животных, — послушно продекламировала я, как на экзамене. — И только потом для ограждения заключенных в магических тюрьмах. Ни с одной, ни с другой стороны пробить этот кокон невозможно, следовательно, такой способ изоляции является самым эффективным, если это место вдруг обнаружат.

— Верно, — подтвердил мужчина. — А теперь посмотри на этих несчастных! Они заперты здесь уже почти двадцать лет! Тебе не кажется, что пора их освободить?

Я нахмурилась и вновь посмотрела на заключенных. Те совсем не выглядели несчастными. Более того, я точно знала, что время в коконе идет совсем не так, как за его пределами. Должно быть, для них все эти годы прошли, как один нескончаемый день, что, несомненно, ужасно мучительно для любой, даже самой крепкой психики. Однако…

— Понимаю, — шепнул мне на ухо Сант. — Теперь ты смотришь на них по-другому, и они уже не кажутся тебе привлекательными. Поверь, мне эти люди вообще никогда не нравились! Но такова жизнь. Иногда нам приходится делать то, что идет вразрез с нашими желаниями и убеждениями.

— Так значит, ради них все это затевалось? Ради них я должна разбить кулон?

Мужчина отстранился и озадаченно посмотрел на меня.

— Странно… Разве это не должно было окончательно тебя убедить? Несчастные люди, запертые в подземелье Академии, которые нуждаются в твоей помощи… Разве тебе их не жаль?

Я покачала головой. Конечно, я им сочувствовала, но не зная всех обстоятельств дела, причин, почему они тут оказались, не спешила им помогать.

Сант был разочарован. Только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как со всех сторон зала вдруг раздалось жуткое шипение, напугавшее нас обоих.

— Хватит тебе уж-ш-ше ос-сторож-ш-шничать, щ-щ-щенок! Прос-сто с-с-скажи ей правду!