8

Таня. Настоящее

Егор вернулся вечером. Таня к тому времени всё-таки приготовила суп: иначе просто не получилось, слишком уж сильное чувство вины она испытывала за мысли о Васе, которые терзали её весь день. Хотелось бы оставить прошлое в прошлом, но… как это сделать, если это самое прошлое стоит на пороге и стучится в дверь кулаками?

Таня даже успела пожалеть, что рассказала Василию правду про дочку. Надо было соврать что-нибудь, в конце концов, он ведь так сильно её обидел. Таня пыталась анализировать, понять, зачем же всё-таки сказала правду? Только ли потому что язык не повернулся солгать? От неожиданности? Или…

Нет. Сказала, потому что хотела, чтобы он знал. А вот почему хотела, Таня пока не могла понять. Неужели не вся любовь в ней умерла?..

Егор поужинал, и всё казалось бы привычным, если бы не тишина, царящая на кухне. Обычно они с Таней весело переговаривались, обсуждая прошедший день и Ясины новые проделки, но сегодня оба молчали. Если Егор и разговаривал, то только с ребёнком. Яся липла к нему, как это всегда бывало по вечерам, что-то лопотала, хватала за нос и восторженно заявляла «Во!» каждый раз, когда Егор после этого смеялся и тоже хватал её за нос.

Почти семейная идиллия. Если бы не утренний визит Василия…

— Ты останешься? — спросила Таня робко, когда дочка наконец спрыгнула с колен Егора и потащила его за руку в комнату. Он кивнул, посмотрел на Таню — и вдруг светло улыбнулся, словно совсем не сердился на неё. Наверное, это всё Яся, растопила его сердце… Хорошо, что дочка не может рассказать про разговор с неизвестным дядей на улице, иначе Егор не улыбался бы так Тане. Особенно если бы узнал, что она сообщила Василию про отцовство. И это он ещё не подозревал, при каких обстоятельствах Таня забеременела…

Егор играл с Ясей больше часа, и в конце концов малышка начала клевать носом. Они вместе искупали её, а потом Таня быстро уложила дочку — уснул ребёнок минут за двадцать, для Яси это было быстро. Повисела немного на груди и засопела. Таня переложила её в кроватку и вернулась на кухню, где Егор уже мыл посуду. Остановилась на пороге и застыла, прикрывая глаза и вспоминая — нет, не Егора, а Васю.

Пока они снимали квартиры тем своим единственным совместным летом, он ни разу не мыл посуду. Приготовить ещё мог что-то, совсем элементарное, вроде той же яичницы, но мыть посуду — ни за что. А Егор вот мыл, причём спокойно и молча — так, словно в этом не было ничего особенного. Он и с Ясей так же общался — будто ничего особенного нет в том, чтобы часами тетёшкаться с чужим ребёнком.

И у Тани сейчас было чувство, что она предаёт его. Своими мыслями о Василии, тем, что рассказала про Ясю. И было так мерзко и тошно от самой себя…

— Что будешь делать? — поинтересовался Егор, выключая воду и отворачиваясь от раковины. Он уже не злился, как утром — смотрел спокойно и серьёзно, явно настроившись на откровенный разговор. А вот Таня настроена не была, поэтому ответила:

— О чём ты?

— Об этом… Василии, да? Я не верю, что он больше не явится. Нет, наверняка придёт ещё, станет убеждать тебя в своей неземной любви. — Егор скептически ухмыльнулся. — Не дай бог, ещё про Ясю узнает, вообще отличный рычаг для давления. Надеюсь, ты не собираешься ему говорить?

Тане резко поплохело.

— Я… не знаю… — выдохнула она почти жалобно, а потом подошла ближе и обняла Егора, прижалась к сильной груди. — Давай не будем о нём сегодня, а? Я и так перенервничала.

— Хорошо. — Он мягко коснулся ладонями её плеч. — Тогда…

Тане с самого начала нравилось, как он целуется. Нет — как он целует её, именно её, с трепетной страстью, от которой становилось горячо и сладко, и будто крылья за спиной вырастали. Егор всегда был бережным, прислушивался к её реакциям, не настаивал, если Таня не хотела, поэтому рядом с ним она ощущала себя в абсолютной безопасности. Она даже не сомневалась, что он не способен на то, что когда-то сделал Василий.

С Васей Таня всегда горела, ярко и сильно, как костёр. А с Егором — плавилась, расслабляясь до малейшей клеточки и чувствуя себя растаявшим на ласковом солнце мороженым. И мыслей никаких не было, кроме желания, чтобы всё это длилось как можно дольше.

Да, и в этом тоже было существенное отличие Егора от Василия. Её первый мужчина, стремительный и страстный, почти всегда занимался быстрым сексом, и только после собственного удовлетворения доводил до оргазма Таню. У них с Егором всё было наоборот. Он долго сдерживался, лаская её, и отпускал себя только после того, как Таня доходила до края. И эти ласки иногда длились часами… по завершению ей даже чудилось, что в теле напрочь отсутствуют все кости — настолько Таня расслаблялась, пока Егор целовал и трогал её. Да, с Василием всё было совсем иначе…

Зачем она думает о нём сейчас?..

Не прекращая нежно целовать Таню, Егор задрал её футболку, опустил бельё, освобождая грудь, но трогать не стал — только наклонился и лизнул оба соска, а потом дунул на них и улыбнулся, когда Таня чуть слышно застонала. Ей всегда нравились такие прикосновения, но с появлением Яси от них и вовсе можно было сойти с ума.

— Повернись, — прошептал Егор хрипло, сам помогая Тане развернуться к окну, за которым уже давно стемнело и не было видно ничего, кроме ярких точек — светящихся окон дома напротив.

— Шторы… надо… — попыталась слабо запротестовать Таня и всхлипнула, ощутив, как Егор снимает с неё домашние штаны и бельё, а после нажимает ладонью на поясницу, вынуждая наклониться и опереться руками в подоконник.

— Не надо. Наш дом далеко. Увидеть может только человек с биноклем. Но даже если такой существует… это его проблемы.

Таня хихикнула, а потом охнула, когда Егор развёл ладонями её бёдра и провёл языком от поясницы ниже, лаская колечко сжатых мышц, и Таня ощутила, как между ног сразу стало влажно и жарко. Егор абсолютно не стеснялся подобных ласк, ей же поначалу было неловко… но потом она забывала об этом. Забыла и сейчас, сосредотачиваясь на ощущениях — горячий язык вонзался внутрь, двигался туда и обратно, настойчивые пальцы скользили по половым губам, вызывая сладкие волны по всему телу, и Таня непроизвольно начала и сама шевелить бёдрами, пытаясь глубже насадиться и на язык Егора, и на его умелые пальцы.

В голове давно не осталось ни одной мысли — всё сосредоточилось на ощущениях. Таня сходила с ума от ласк Егора, особенно от движений его языка, которым он творил совершенно невероятные вещи, возбуждая её до предела — настолько, что Таня почувствовала, как влага течёт по ногам, и услышала подтверждение от Егора — он прошептал, касаясь горячим дыханием прохладной кожи ягодиц:

— Танюш, мокрая такая… Но ещё не кончила…

Он вновь вонзился языком внутрь неё, одновременно с этим начиная сильно растирать клитор круговыми движениями пальцами одной руки, а пальцы другой медленно погружались в тело Тани, периодически двигаясь и раздвигаясь, расширяя стенки влагалища. Таня дрожала от напряжения, которое уже скопилось в ней в огромном количестве, и едва не упала, ощутив обжигающую волну удовольствия — она сожгла это напряжение, смыла его, причём в буквальном смысле — Тане показалось, что между ног у неё начался дождь…

— Умница, — хмыкнул Егор, плавно заходя в её дрожащее тело, а потом задвигался резко и сильно, проникая до предела, и Таня чуть слышно вскрикнула, ощутив вторую волну мощного оргазма. — Тише, Танюш, тише…

Она старалась тише, даже прикусила себе руку, чтобы не кричать, только стонала протяжно и жалобно, пока Егор двигался в ней всё быстрее и быстрее, всё лихорадочнее и жёстче — и когда он наконец остановился и шумно, хрипло задышал, пронзая её тело в последних судорожных фрикциях, кончила в третий раз и непременно упала бы, если бы не его крепкая рука, которой он придержал Таню за талию, не давая свалиться кулем на пол.

Она даже сказать ничего не могла — настолько растеклась и физически, и эмоционально. Этим сексом Егор превратил её в какое-то желе, состоящее лишь из одного абсолютного удовлетворения. Никаких сомнений и тревог не осталось.

— Мыться и спать? — спросил он, поворачивая Таню лицом к себе и по-прежнему придерживая за талию, помог выпрямиться. Улыбнулся, посмотрев на её мокрые щёки, аккуратно вытер их ладонями. — Ты всегда плачешь во время оргазма, поэтому симулировать у тебя не получится.

— Да я никогда с тобой и не…

— Я знаю. — Искренняя улыбка стала шире. — Идём, Танюш. Я устал ужасно, дико спать хочу.

— Да-да, идём…

«А с Васей я часто симулировала», — подумала Таня и досадливо поморщилась. Теперь, после всего случившегося между ней и Егором только что, она ещё сильнее жалела об утренних откровениях про Ясю. Если Егор узнает… ему будет очень, ну просто очень неприятно. И даже не потому что Таня сказала Василию правду, а потому что не призналась в этом поступке ему, Егору.

Но как тут признаешься? Он же обидится и уйдёт, а Таня… нет, меньше всего на свете она хотела потерять его.

Может, Вася не вернётся?..

.

Уже лёжа в кровати и пытаясь уснуть, прислушиваясь к ровному дыханию Егора — он, в отличие от неё, уснул мгновенно, как будто кто-то выключил рубильник, — Таня вспоминала, как они познакомились.

Яське тогда как раз исполнилось три месяца…