10

Таня. Настоящее

Таня сонно улыбалась, вспоминая тот день. Тогда он казался ей самым обычным, и на это мимолётное знакомство она толком не обратила внимания. По правде говоря, она даже не запомнила, как выглядел рабочий, пообещавший ей не шуметь до четырёх. Вспоминался только его дурацкий комбинезон, тёмные короткие волосы и глаза — самые обычные, серые.

Да, в Егоре никогда не было такой яркости, такого огня, каким пылал Василий. И внешность была заурядная — ни высокого роста, ни рельефных мускулов — вместо них жилистые и крепкие руки человека, который только тяжело работает, но не ходит в качалку. И от его улыбки, доброй и искренней, у Тани не замерло сердце, как это всегда бывало, когда улыбался Вася.

Зато именно с Егором она поняла, что это такое — когда по-настоящему любят.

* * *

Таня. Прошлое

Выходные закончились, бабушка уехала, и Таня с Ясей вновь остались одни.

Весна постепенно вступала в свои права. Солнце грело щёки, пока Таня наворачивала круги с коляской в ближайшем сквере, и можно было гулять дольше, не боясь заморозить себя и ребёнка. Таня начала знакомиться с другими мамочками на прогулках, и ощущение, что она находится на необитаемом острове, стало уходить.

Яся тоже радовала, из вечно пищащего беззащитного котёнка превращаясь в пухлого улыбчивого карапуза. Пушок на головке приобрел такой же пшеничный оттенок, как у родного отца, и глазки не поменяли цвет, оставаясь синими, словно весеннее небо, что очень радовало Таню.

.

Через несколько дней, когда она уложила Ясю на дневной сон, в прихожей раздался звонок в дверь. Поворчав и убедившись, что дочка крепко спит, Таня пошла открывать.

На пороге стоял тот самый рабочий, что обещал ей соблюдать тишину сверх положенного времени. Теперь он был в новом зелёном комбинезоне, пока ещё чистом.

— Я тут... — Парень запнулся, опустил глаза — и Таня, проследив за направлением его взгляда, поняла, почему он замолчал. Она ведь только что кормила Ясю, забыла застегнуть пуговицы на кофте, и теперь из выреза игриво выглядывал бюстгальтер нежно-персикового цвета. Таня, покраснев, отвернулась и принялась торопливо застёгиваться.

— Что вам? — буркнула она.

— Я хотел спросить, не сильно ли мы вам мешаем... — продолжил он, уставившись в свою очередь на дверной косяк. — Сегодня было много работы.

Таня разобралась с пуговицами и, вновь повернувшись к гостю лицом, ответила:

— Нет, всё нормально. А что, сейчас тоже собираетесь шуметь?

Таня ощущала себя нелепо, потому что не могла вспомнить его имени. А ещё он так на неё смотрел… Серьёзно и словно с каким-то трепетом, будто боялся нечаянно обидеть.

— До четырёх не будем шуметь, но потом — обязательно.

— Хорошо! — Она кивнула, попрощалась и с облегчением закрыла дверь. Ей хотелось поскорее улечься под одеяло и немного отдохнуть, пока Яся спит.

С рождением Василисы у Тани очень поменялся вектор мышления. Сейчас она и подумать не могла, что молодой человек пришёл к ней не только с целью доложить о ремонте. Постоянно уставшая, практически не имеющая возможности полежать в ванной или сделать маску для лица, погружённая в мысли о внезапной сыпи на Ясиных щеках или о содержимом памперса, Таня и не думала, что может казаться кому-то привлекательной.

.

Она увидела Егора вновь примерно через два месяца, уже в мае, но встреча эта была более чем краткой.

Ясе исполнилось пять месяцев, и Таня в начале мая решила, что стоит вывезти дочку в родные места. Там уже вовсю цвели многочисленные яблони и вишни, было тихо и уютно, в отличие от дворов в том микрорайоне Подмосковья, где она купила квартиру.

На помощь приехал брат, чтобы на двух машинах увезти как можно больше вещей.

— Ну что, светлячок? — Володя держал на руках Василису и цокал языком, отчего малышка заливалась звонким смехом. Таня в это время упаковывала сумку с детскими принадлежностями. Оставалось отнести только большой чемодан да пару пакетов.

— Ну все, Ясенька, иди к маме! — Таня перекинула через плечо увесистый груз и протянула руки к дочке. Девочка захныкала, так ей не хотелось, чтобы смешной дядя её отдавал.

— Это что же, ты предлагаешь маме тащить тяжеленный чемодан? — Таня попыталась взять Ясю, но та расплакалась сильнее.

— Танюх, он на колёсиках, вези сама! У нас тут, понимаешь, тяжёлое расставание влюблённых, каких даже вокзалы не видели.

Володя взял в свободную руку несколько пакетов и зашагал к лифтам. Тане же пришлось везти чемодан, который хоть и был на колёсиках, но оказался громоздким и неудобным.

— В лифт затащишь? А внизу уж поменяемся. Да, Васёк? Любовь — она такая, надо и расставаться иногда. Хны-ы-ык.

Яся весело смеялась, размахивая ручками, потому что смешной дядя корчил печальную рожицу, оттопырив нижнюю губу и зажмурив глаза. Пыталась попасть крохотным пальчиком ему в рот, он отплёвывался, и Яся заливалась так, что было слышно на весь подъезд.

Когда лифт открыл двери на первом этаже, Яся все ещё была на руках у Володи. Таня выкатила большой чемодан и потянулась к дочке.

— Яся-я, иди к маме.

Вновь плач и сопротивление.

И тут из соседнего лифта вышел тот самый парень — строитель из квартиры сверху. Они встретились взглядом — её, ослепительно-зелёный, тревожный, и его, светло-серый, спокойный, — и Таню как молнией ударило. Она вдруг вспомнила его имя. Егор.

Он почти сразу отвёл глаза, внимательно изучил происходящее между ней, Володей и Ясей, хмыкнул и предложил свою помощь.

— О, спасибо, очень выручите! — воскликнул Володя. — А то у нас тут любовный треугольник.

Егор с лёгкостью поднял чемодан и стал спускаться с ним по лестнице, Таня и Володя с ребёнком отправились следом.

Когда все оказались возле машины, Тане всё-таки удалось забрать Ясю у брата, хоть и с трудом, и она, поблагодарив неожиданного помощника, принялась пристегивать малютку в детском кресле, пока Володя закидывал чемодан и пакеты в её белую шкоду.

— А вы надолго уезжаете? — поинтересовался молодой человек, изучая забитый до отказа багажник.

Таня повернулась к Егору и застыла, растерявшись под его внимательным и тёплым взглядом. Впервые подумалось, что этот парень может быть неравнодушен к ней.

— Скорее всего. Поедем на время в более приятные места. Пока тепло.

— А здесь неприятно?

— Каменные джунгли. Хотя сквер рядом неплохой...

— Да, я видел, как вы там гуляете, — сказал Егор и улыбнулся, как ей показалось, слегка смущённо. — С коляской. А как девочку зовут?

Таня закончила с креслом и уже собиралась садиться за руль.

— Яся. То есть, Василиса.

— Красивое имя… и малышка тоже красивая. Вся в маму.

Тут подошла очередь смущаться уже Тане, но долго это не продлилось — к ним как раз подошёл Володя.

— Спасибо вам за помощь, — сказал брат, протягивая Егору руку для пожатия. — Вы тут работаете? — Он выразительно посмотрел на строительный комбинезон парня.

Егор пожал протянутую ладонь и спокойно кивнул.

— Да, делаем ремонт в этом подъезде.

— Над моей квартирой, — пояснила Таня. — Володь, едем?

— Да, Танюх. Погнали. Ну, всего вам!

Мужчины кивнули друг другу, и Володя сел за руль своей семиместной «Тойоты».

Чуть позже, когда они остановились перекусить в маленьком кафе на полпути, брат поинтересовался:

— Слушай, а ты парня этого знаешь? Который строитель?

Она пожала плечами, не понимая, к чему вопрос.

— Нет. Он просто делает ремонт в квартире сверху. И всё. — Таня поудобнее перехватила Василису, ковыряя вилкой большую куриную котлету.

— Ты хоть видела, как он на тебя смотрел? Вот как я на эту котлету, когда мне её принесли. — Володя запустил в рот большой кусок и подмигнул сестре.

— Не подмигивай мне тут, — строго сказала Таня. — Я не котлета, съесть себя не позволю.

Брат вмиг стал серьёзным.

— Я тоже не дам никому тебя съесть. Хватит уже…

Он запнулся и вздохнул.

Про Василия Володя знал только в общих чертах — женатый, сделал ей ребёнка, и Таня ему об этом не сообщила. Но и подобной малой толики информации брату было достаточно, чтобы его большие кулаки яростно чесались, когда кто-нибудь заводил об этом разговор. Он любил свою маленькую сестрёнку и с самого детства, когда они были ещё дошкольниками, защищал от дворовых собак и глупых мальчишек с рогатками. И от отца, который хоть и изредка, но проявлял агрессию к родным, будучи пьяным вдрызг.

— Они уже пару месяцев делают ремонт, много сверлят. Я ходила туда, просила чуть позже начинать шумные работы... Потом он зачем-то сам наведывался и спрашивал, не слишком ли они мешают.

— Вот как? — Володя явно напрягся.

— Ну, это было только один раз. — Таня решила умолчать, что Егор видел её в расстёгнутой кофточке. И про то, что он знает о её прогулках в сквере, она тоже не стала упоминать.

— Аккуратнее. Хотя парень с виду не внушает опасений. Но лучше быть осторожнее.

Таню как обожгло. Воспоминания нахлынули горячей волной. Перед глазами снова вспыхнул тот день, когда Вася неожиданно приехал к ней...

— Ладно, пока будешь жить у мамы, а там уж разберёмся. Я тебя в обиду больше не дам. — Брат положил сжатый могучий кулак на стол, и Таня с трудом удержалась от улыбки.

.

Таня жила в Твери до августа, пока резко не похолодало.

Яся росла не по дням, а по часам. Она была очень бойкой и жизнерадостной девочкой, в синих глазах горел интерес к окружающему миру. Уже вовсю ползала, пугая старого чёрного кота Тихона звонкими криками и желанием подергать его за усы. Таня не могла налюбоваться дочкой, особенно сейчас, пока жила в родном доме, где рядом были близкие люди и цвело лето, наполняя её душу теплом и надеждой.

— Танюш, может, ещё поживешь? До сентября? — вздыхала мама, уговаривая её остаться.

— Нет, мамуль. Я и так прививки пропустила, надо навёрстывать. — Таня доверяла осмотр дочки только своей подруге, работавшей педиатром в одной из ближайших поликлиник в Подмосковье.

Снова загрузив две машины, они с Володей доехали до её квартиры.

— Будь осторожна, — напомнил он, уезжая. — Если что, приеду и убью.

Таня тогда не восприняла это всерьёз, а зря…