Бонус · Счастья много не бывает!!!

Зайка.

— Зая! Ты готова? — сначала из коридора доносится нервный голос Марика, а после дверь отворяется и появляется плюшевая голова Нолика.

Начальник сквозь прорези для глаз окидывает меня пристальным взглядом и сокрушенно качает головой:

— Ты опять похудела. Загонял тебя этот изверг. Я задолбался тебе костюмы заказывать, Зай! — возмущается он, — Мы и так ни в какие бюджеты не влезаем.

— Не ворчи, — отмахиваюсь я, поправляя свою коронную заячью попу, которая и правда слегка подвисает, — Скоро снова стану толстая, неповоротливая, все как ты любишь.

— Это с чего это? — подозрительно прищуривается Марик.

— С того «этого», — выразительно хмыкаю я.

Режиссер бледнеет на глазах и, медленно опускаясь на стул, хрипло интересуется:

— А твой нандерталец в курсе?

— Не-а, — не отвлекаясь от накладывания грима, отвечаю я.

Марик машинально трет шею, оттягивая воротник. Как чует, что может в скором времени по ней конкретно схлопотать.

— Это хорошо-о-о, — протягивает он и живо интересуется, — Зай, есть гарантия, что после сегодняшнего я не огребу по полной?

— Не уверена, — бурчу себе по нос.

— Что-что?

— Не боись, говорю! Отправишь меня в декрет и вздохнешь спокойно.

Марик недоверчиво покоился на свою любимую актрису, то бишь меня, явно сомневаясь в обещанном спокойствии, но опровергнуть мои слова было нечем, и он, только вздохнув, поплелся на выход со словами: — Пять минут. Твой выход.

Начальник ушел, оставляя наедине со своими мыслями. Я присела на табурет, пытаясь собрать себя в кучу, но получалось плохо. Видимо, правду говорят: все беременные тупят. Я не то чтобы тупила. Просто пребывала в каком-то меланхоличном настроении и вместо своей роли, предавалась воспоминаниям, нервно покручивая на пальце кольцо.

Да-да, мой любимый и самый вредный из всех мужчин — Лось меня захомутал. Пока только колечком с, черти их колоти, бриллиантами. Чует моя попа — скоро к кольцу присоединиться свидетельство о браке, которому я активно сопротивляюсь последние полгода.

— Вась, нам что живется плохо? Зачем эти церемонии? — отнекиваюсь я.

— Хорошо, — с легкостью соглашается он и добавляет с собственническим блеском в глазах, — А будет еще лучше, когда все в округе будут знать, что ты моя.

— Да я и так твоя!

— Не совсем…

Вот же настырный! Да?

Еще лучше ему жить хочется.

После Васиного переезда наша жизнь претерпела много кардинальных изменений, с которым мне и детям пришлось смириться.

Во-первых, после первой недели совместного проживания, Луганский поставил вопрос ребром о том, что этот дом слишком мал, для такой большой семьи и предложил купить любой дом, который мне понравиться.

— Зая, я проконсультировался со строителями и они сказали, что твой «чудный» домик реконструкции не полежит. На него чуть дунешь — развалиться.

Я уперлась рогом, не желая переезжать.

Пришлось искать компромисс.

Решено было построить новый дом на баб Дашином участке такой, какой моя душенька пожелает.

Во-вторых, Вася чуть не проехался бульдозером по моей преподавательской деятельности, когда на деле увидел, как я устаю от работы и домашних дел. Работу отстояла с трудом, пообещав сократить часы вне садика, а через неделю в меня появилась стиралка, мультиварка и… моя прелесть посудомойка, ради которой строители все же провели в старый дом водопровод и канализацию.

Бытовые мелочи наладились довольно быстро, чего нельзя сказать об отношениях внутри, нашей, теперь уже, семьи. Конечно же, притирка не могла обойтись без конфликтов, непонимания и приступов детской ревности. Вася и дети, только-только узнав друг друга, учились жить и сосуществовать вместе и не всегда это выходило гладко.

Постепенно Вася сумел втереться к мальчишкам в доверие и закрепил за собой обязанность развозить и забирать их со школы. И как-то так само собой вышло, что всего через каких- то несколько месяцев я перестала вообще знать, что у них в школе происходит. Зато Вася знал абсолютно все! А на мой вопрос о домашних заданиях, я все чаще получала ответ:

— Мам, все нормуль — Вася проверил.

Сначала я думала, что они так меня проводят, а затем однажды узрела Луганского с дельным видом, проверяющего задание Дани по алгебре.

Я так и села… на табуретку, не зная плакать мне или смеяться.

Три недели назад мы переехали в новый дом. Просторный, светлый с шикарной кухней, куда я забрала своих любимых помощниц.

Я была такая счастливая, что на радостях устроила Васе романтический ужин с последующим эротическим продолжением — надела чулки, корсет и станцевала для офигевшего Лося стриптиз. Разумеется, в спальне, предварительно заперев дверь.

А потом была очень жаркая ночь, последствия которой теперь я невольно наглаживала правой рукой, пока не до конца осознав, что там внутри уже зародилась новая жизнь.

Мой маленький хомячок…

Сердце замирало одновременно и от счастья, и от страха. Совместные дети — это очень серьезный шаг.

Готов ли Вася к такой ответственности?

Он неоднократно намекал, что хочет детей, но меня все равно не покидали сомнения. Говорить о том, что хочешь и иметь на самом деле — это разные вещи. И хотя Вася уже доказал, что сможет быть хорошим отцом, я все равно побаивалась его реакции.

В любом случае, со своей мнимой юридической свободой придется распрощаться и придется стать мадам Луганская.

Как подумаю, сразу кривлюсь.

Не хочу менять фамилию. За Егора замуж выходила не меняла, а тут… придется, наверное.

Вася спит и видит, как привязать меня покрепче. Ему ж бальзам на душу — Алёна Луганская.

Маразм?

Еще какой!

Но, это все мелочи. Моим самым большим страхом была реакция детей. Я боялась, что после рождения малыша, они будут чувствовать себя ненужными.

А я?

Что буду чувствовать я сама?

Хватит ли моего тепла на всех? Ведь, порой мы и сами не замечаем, как обижаем близких своим невниманием, сосредоточившись на ком-то другом.

А Вася?

Не начнет ли он гулять «на лево», когда у меня не будет времени и сил на жаркие постельные игры. Грудничок отнимает очень много сил. Бессонные ночи, купания, больной животик, прикорм и множество всяких вещей, которые на раз убивают любое желание, кроме одного: спать.

Именно поэтому я, как последняя трусиха вот уже неделю молчала о своем интересном положении. Первый тест с едва различимой второй полоской, сделанный сразу после второго дня задержки был быстро утилизирован в мусорное ведро. Второй тест, правда с уже двумя жирными, почти железобетонными, черточками, постигла та же участь как раз сегодня утром.

Весь завтрак, искоса наблюдая, как мой Лось с аппетитом трескает свои утренние бутерброды, думала, как лучше преподнести новость.

Ничего так и не придумав, с неспокойной душой уехала на работу и теперь никак не могла привести мысли в порядок и настроиться на нужный лад.

Сегодня мы с Мариком отрабатывали жирный заказ на утренник в детском развлекательном центре. Состоятельные родители мальчика расстарались и сняли целый игровой зал, чтобы дражайшее чадо могло позвать всех одноклассников.

Вы представляете, что такое двадцать счастливых первоклашек?

Ужаснулись?

А мы еще даже до торта не добрались.

И пока я тут занимаюсь мозгоклюйством, Марик один отдувается.

Решительно подтянула сползающую нижнюю часть костюма и отправилась в зал.

Детишки сначала встретили меня кислыми моськами.

Ну, да. Все ждали Человека-паука, а в гости заглянула обычная Зайка.

Мы с Мариком принципиально не пропагандируем иностранные мультики.

Да, меньше заказов, но мы не гонимся за количеством. Отбиваем качеством. А именно, щедрыми чаевыми, которые частенько отстегивают довольные родители. Ведь, не важно, в каком костюме ты выступаешь. Важно твое влияние на зрителя, харизма, энергетика.

Думаете, скакать с детишками просто?

Как бы не так.

Дети — это самый искренний зритель. Приходится выкладываться по полной.

Чего мы с детишками только не делали. Пели, плясали, играли в развивающие игры, скакали на мячиках на перегонки.

Я — заводила, вся гурьба за мной, а Марик для поддержки штанов.

Скачет рядом и шипит:

— Ты бы поаккуратнее, что ли!

— С чего бы это? — смеюсь я.

Марик выразительно округлил глаза, а я расхохоталась и потеряв равновесие плюхнулась попой на ковер. Именинник, издав боевой кличь, открыл в себе второе дыхание и, резво обогнув, съехавшую с дистанции меня, вышел на финишную прямую.

А дальше была победа, ритуальные танцы победителя, торт и коллективные обнимашки, которые чуть было не подпортили Зайке белую шкурку.

— Зай! — окликает меня Марик и склонившись шепчет, — Там твой Царь приперся. Сделай что-нибудь, а то он своим суровым видом всех детей распугает.

Обернулась.

И правда, стоит за стеклянной дверью и гипнотизирует взглядом все нашу дружную компанию.

Я улыбаюсь и машу ему рукой, а он мне в ответ тоже машет рукой, в которой зажат тест… тот самый…

Ох, ёжкин кот!

— Маричек, миленький, спаси меня пожалуйста, — умоляющие глазки в сторону любимого начальника.

Тот покосился грозовую тучу по имени Василий и медленно покачал головой.

— Не Зай. Ты меня в это не втягивай. Я еще жить хочу, — и в следующую секунду ломанулся к двери, — Здрасте, Василий Михайлович. Аленушку? Сейчас освободиться. Один момент.

Вот, ведь предатель!

Марик быстренько собрал детишек и повел смотреть подарки именинника, а я потопала к Лосю.

Выхожу за дверь, аккуратно ее прикрываю и старательно делаю самый честный, из всех возможных, вид.

— Привет!

Вместо приветствия Вася тычет мне в нос злополучную палочку с тестом и сразу лихо наезжает:

— И как это понимать?!

Я собралась было ответить, но слова застряли в горле от понимания:

— Вась? Ты чего в мусорном контейнере лазил?

На мгновение Вася тушуется, но в следующее мгновение приходит в себя и сердито сдвинув брови, рычит:

— Что за манера отвечать вопросом на вопрос?

Ах, так значит!

Сложила руки под грудью — глаза Лося плотоядно проследили за колыханием пышных округлостей и кадык судорожно дернулся. Видать, припомнил незабываемую ночь со стриптизом. Цени Вася! Скоро кончатся твои спокойные ночки.

— А что у тебя за манера сразу наезжать? — я тоже умею вставать в позу, — Я, между прочим, на работе!

Вася пыхтит от возмущения, но сдерживается.

— У меня уважительная причина, — и в доказательство, снова сует мне многострадальный тест.

— У меня тоже, — вздохнула я и вразвалочку уселась своей поролоновой попой на диван, не оставив Васе места.

Он тяжело вздохнул и опустился рядом со мной на корточки, положив руку мне на колени.

— Так это правда? — немного робко спросил он, — Ты беременна?

Мгновение смотрела на его растерянную, перепуганную физиономию и с трудом подавив тяжкий стон, призналась:

— Правда, — и ехидно добавила, — Поздравляю, скоро ты станешь папочкой.

Лось с полминуты осознавал услышанное, не в состоянии выдавить и слово, а потом сгреб в охапку и стал целовать, как сумасшедший, размазывая мне весь грим.

— Пусти. Задушишь! — пропищала я, вырываясь из объятий, — Дети же смотрят!

Ох, блин…

Зря я это сказала.

Потому что Вася отстранился, бросил взгляд мне через плечо и нахмурился.

— И ты, будучи беременная, все скачешь с этими малолетними извергами?

Я чуть глаза не закатила. Ну, начинается в колхозе утро. Вася переключился на режим тирана.

— И ничего я не скачу, — попыталась защититься я.

— Скачешь! Все хватит! Я и так слишком долго терпел твою эту самодеятельность. Работает она… Для души, видите ли… — завел старую пластинку Лось, — А сама потом с этой «душевной» работы, еле ноги притаскивает. Сиди дома.

— И что я дома делать буду? — офигевая от такого самоуправства, возмутилась я.

— Отдыхать! — рявкнул Вася.

Нет, вы поглядите на него. Командир нашелся.

— Значит так, — тихо произнесла я, скидывая наглые конечности со своих коленей, — Я тебе не кукла расфуфыренная, чтобы дома сидеть и ноготки полировать. И никогда такой не буду! Ясно? Беременность не болезнь, и активный образ жизни — это нормально.

Поднялась, приосанилась, поправила поролон и направилась в игровой зал.

— Алена! Вернись немедленно! — донеслось мне в спину, — Мы с тобой еще не закончили.

Обернулась, помахала ему лапкой и была такова. Лишь больно царапнула внутри обида, когда Вася с размаху шмякнул входную дверь, вымещая свою злость.

Царь.

Только оказавшись на улице Луганский понял, как сглупил, снова поддавшись эмоциям.

И знал ведь! Знал, что с Зайкой так нельзя. И все равно наорал на нее. Теперь надуется как мышь на крупу и будет несколько дней молчать. И сама изведется и его изведет.

А ей теперь нельзя волновать. Она ребеночка носит. От этой мысли сердце сделало кульбит.

Непонятное чувство. Вроде бы рад. Но почему-то так страшно стало. Аж поджилки затряслись.

Прикурив сигарету, Вася потоптался у машины, гипнотизируя вход в развлекательный центр в надежде, что оттуда выбежит Зайка.

Не выбежала. Обиделась все же…

Раздосадовано забравшись в машину, Вася задумчиво постучал пальцами по рулю, повертел в руках злополучный тест на беременность, а потом бережно положил его в бардачок (не дай бог потеряется!) и решил, что надо это дело отметить.

А заодно и снять напряжение, так сказать.

А уж после… со снятым напряжением… идти виниться, жалеться и признаваться в любви.

Припомнив, что в кабинете у него пылиться непочатая бутылка коллекционного коньяка, Луганский стартанул на работу. Сегодня суббота, а значит никто не помешает ему от души нажраться, как в старые, но не добрые времена.

Сначала коньяк пошел хорошо, но уже на третьей рюмке Вася понял, что его таки распирает желание поговорить и он, недолго думая, позвонил Санычу.

— Я за любой кипишь, кроме голодовки! Один момент, Михалыч и я буду.

— И закуску прихвати. Да посущественней. А то нас надолго не хватит, — хохотнул Вася и, отложив телефон, хлопнул еще стопочку, закусывая невесть откуда взявшейся шоколадкой.

В общем, когда Саныч колобком ввалился в кабинет Васи, тот уже успел как следует накидаться.

— Нажрался-таки без меня, — беззлобно пробурчал друг, выкладывая на стол шмат сала и буханку хлеба.

Вася покосился этот внушительный ассортимент яств.

— Это вся твоя закуска?

— А ты думал, легко свалить из дома, чтоб Галя не заметила? Чего урвал, то и припер.

Не успел он договорить, как в кармане у него завибрировал телефон. Саныч поморщился и скинув пиджак, отбросил его подальше.

— Уже хватилась, — коротко пояснил он и плюхнулся рядом, скомандовав, — Начисляй!

Друг быстро догнал Васю и, когда в очередной раз, заиграл мелодией телефон, с какой-то нежностью произнес:

— Вот, баба настырная. За это ее и люблю. Она меня вон, — потряс кулаком, — где держит.

— Подкаблучник, — подразнил Луганский.

— Много ты понимаешь! Погоди, сейчас и тебя к каблуку прижмут. Как миленький станешь…

Луганский поразмыслил и понял, что… уже, блин, прижали.

И самое главное, что он вроде, как и не сильно-то и против.

— Давай выпьем! — командует Вася, — Есть повод.

— Да-а-а? — Саныч с любопытством уставился на друга.

— Аленка моя беременна, — с мечтательным вздохом признался он.

— Вот это новость! Вот это я понимаю! — обрадовался друг и хлопнул Лаганского по плечу, — Теперь крепись, мужик. Знаешь, какие бабы дурные, когда на сносях.

— Да, понял я… уже разругались.

— Эк, ты Махалыч не подумавши, — покачал головой Саныч, — У них же сейчас гормоны… нервы…

— Цветов купить? — Вася с надеждой посмотрел на друга.

Тот, глядя на растерянную физиономию Царя, заржал как конь, а после посоветовал:

— Чеши в ювелирный и молись!

— Не понял. А молиться-то зачем?

Саныч хитро посмотрел на мужчину и выдал:

— Чтоб колечко подошло. Или ты ее размер знаешь?

— Ох, бля…

В этот момент Луганский понял, что попал и что с ним будет, если колечко не подойдет.

Зайка.

Домой я приехала в расстроенных чувствах. Привычно припарковав машину возле дома, устало вздохнула и облокотилась лбом о кожаный руль.

Вы не ослышались.

Вася подарил мне машину.

Я сопротивлялась честно. И даже когда внезапно, вместо привычных ключей от Старушки, обнаружила в сумке другой новомодный — достала запасные и проигнорировав новенькую, беленькую Маздочку у ворот, уехала на Ладе.

Лось, конечно, обиделся.

Оно и понятно. Старался мужик, выбирал. А еще колеса, страховки, регистрация. А я — фифа зажравшаяся, носом верчу.

Но, во-первых, мы с ним это сто раз обсуждали. Не хотела я новую машину. Прикипела душой к своей Старушке. Слишком многое с ней связано. Во-вторых, считала абсолютно не целесообразным раскидываться деньгами, если Старушка еще ходит… нет бегает!

Не то чтобы мы нуждались, но деньги все равно считали. Вася в этом году решился на новое вложение — сеть кафе и ресторанов. Туда ушли по большей части Васины капиталы, но я тоже внесла свою небольшую лепту — дивиденды от акций. Не все. Некоторую часть. Основное оседало на счетах, которые я открыла на детей.

Это их наследство. И как бы не сложилась жизнь, какие бы повороты не преподносила судьба, я теперь спокойна, что они не останутся без средств к существованию.

Новая машина простояла под окнами три дня, а потом, внезапно так, по чистой случайности, Старушка взяла и не завелась.

Я, конечно, не дурочка и понимала от куда растут ноги у этой внезапности, но решила не скандалить и уступить. Уж больно рожа у Лося была довольная, когда я, яки царица, уселась на кожаное сиденье.

Дома я привычно занялась домашними делами, которые теперь благодаря нафаршированной по последнему слову техники кухне делались очень быстро. Сварила легкий грибной супчик, на второе сделала мясную запеканку — просто и вкусно и уселась на диване в зале перед телевизором ждать Васю, который отчего-то домой не торопился.

Дети поужинали и разбрелись по своим делам. Даня с Таськой за компьютер. Близнецы к бабе Даше собаку кормить, а Настя к своему новому кукольному домику.

Дома стало сразу как-то тихо.

Сижу читаю книжку, а сама на часы поглядываю и переживаю.

За окном уже стемнело, когда наконец, хлопнула входная дверь и в коридоре послышалась возня.

Я подорвалась с дивана и притормозив у двери, во все глаза уставилась на занимательную картину: Лось стоит, странно пошатываясь и отпираясь рукой о стену, пытается другой попасть курткой на крючок вешалки. И так он сосредоточен на этом важном действе, что когда у него в очередной раз не выходит, зло материться шепотом и аккуратненько так пристраивает куртку, прямо на коврике.

Смотрю я на эту прелестную картину и думаю, что лучше сделать: постелить ему прямо тут или все же разрешить добраться до дивана, потому что в постель я этого милого Лося-алкоголика точно не пущу.

Пока я размышляю Вася, наконец, справившись с ботинками, замечает меня.

— О, Зая! Заинька моя, — и пьяная субстанция, во что превратился мой обычно собранный Лось, двинулась ко мне, спотыкаясь на каждом шагу.

Кое-как доковыляв, сграбастал меня в неловкие объятия и выдохнул прямо в лицо:

— Ты знаешь, как я тебя люблю?

Ох, мать моя женщина! А как перегаром-то разит. Чуть не задохнулась.

— Угу, — бурчу я куда-то в сторону, вяло сопротивляясь и отворачиваясь.

Кажется, у кого-то скоро начнется токсиоз…

А он словно нарочно сильнее стискивает и тыкается носом, явно пытаясь поцеловать.

— Милый, — шиплю сквозь стиснутые зубы, — А пойдем-ка в кроватку, баиньки.

— Зайчишка-шалунишка, — заплетающимся шепотом шепчет он и перемещает руки на мою попу.

Похоже, кто-то принял желаемое за действительное.

Сейчас самое главное эту полумертвую тушу довести до горизонтальной поверхности, а он там и отрубится, как только почует родные пенаты.

— Пошли-пошли, — подтолкнула его грудью, как самой выдающейся частью тела, поскольку руки банально зажаты между нашими телами.

Вася игриво хохотнул, следом тут же пьяно икнул и поплелся за мной, периодически натыкаясь на предметы мебели.

Кое-как добравшись до спальни, я толкнула Лося на постель, который к слову, совершенно не сопротивлялся. Кряхтя от усердия, залезла следом и стала стаскивать с него одежду, которую нужно завтра будет постирать и погладить, чтобы к следующей неделе у нашего Царя был свеженький гардероб.

Пока я пыхтела над лосиными брюками и носками, его разобрало на разговоры:

— Зай, ты меня любишь?

— Угу.

— И я тебя очень сильно.

— Угу.

— Ты самая лучшая, самая красивая, добрая…

— Угу.

— Выходи за меня?

— Чего?! — я чуть с постели не свалилась, вместе Васиными штанами.

Отбросила штаны и подползла поближе.

— Вась, ты пошутил?

Молчание.

— Вась?

В ответ донеслось только шумное сопение.

Уснул…

Посидела немного рядом, всматриваясь в расслабленные черты своего мужчины и гадая: не послышались ли мне его последние слова.

Сижу, кусаю губы в нервном смятении, а рука так и тянется, чтобы пригладить взлохмаченные вихры на голове, погладить щеку с едва отросшей щетиной.

Сердце щемит от нежности, когда он неосознанно тянется поцелуем, что-то невнятно бормоча. Изворачиваюсь, заботливо накрываю его одеялом и иду на кухню, чтобы прибрать нетронутый ужин.

Проходя мимо прихожей, подхватываю брошенную на пол куртку и бегло оцениваю на предмет пятен. А то с Васи станется в таком состоянии обтереть грязную машину.

Встряхнула куртку и внезапно из кармана вылетает бархатная коробочка.

Я застываю на месте, напряженно сверля взглядом коробочку явно из ювелирного магазина и нагибаюсь, чтобы поднять ее.

Некоторое время верчу в руках, не решаясь открыть, хотя уже отчетливо знаю, что там. Любопытство сильно, но я все же пересиливаю себя, кладу коробку обратно в карман, а куртку вешаю на крючок.

Нужно оставить Васе право на сюрприз.

А я с легкостью подожду до завтра.

Подумаешь, полночи теперь буду мучиться неизвестностью. Главное — качественно заесть нервишки.

И непременно чем-то сладеньким.

Зайка.

Проснулась оттого, что кто-то тычет мне в нос что-то пушистое. Распахнула глаза и тут же зашипела:

— Брысь!

Васин кот такой же наглый, как и хозяин решил облюбовать себе теплое местечко в моих волосах.

Вы думаете этот гад испугался моего грозного тона?

Ни фига подобного!

Он продолжил гнездиться, щекоча меня своей соболиной шерстью, чем, в итоге разбудил меня окончательно.

Полежала немного, послушала довольное урчание этого хвостатого изверга и решила, что пора вставать, тем более, что валяться на диване в гостиной как-то не очень-то и приятно.

Я вчера полночи дочитывала книжку и не заметила, ка уснула на диване с планшетом, под теплым пледом и в одеже.

Поднялась, собрала свою гриву в кособокую косу и поняла, что дома как-то подозрительно тихо. На часах десять утра, а меня даже никто не разбудил.

Бреду на кухню, на ходу растирая заспанное лицо и останавливаюсь на пороге глядя на поистине идеалистическую картину: все дети сидят за столом и усердно улепетывают душистые блинчики со сгущенкой, а у плиты стоит баб Даша и чуть ли не пританцовывая, жарит ажурное лакомство.

Вид у пожилой женщины донельзя счастливый, даже моложавый какой-то.

— Доброе утро, — хрипло здороваюсь я, — А чего это вы тут делаете с утра пораньше?

Баб Даша оборачивается.

— Аленушка, милая, а чего ты так рано подскочила? Поспала бы еще. Ты сади-садись. Кушай блинчики, — заботливо хлопочет эта вечно суровая женщина.

Я послушно села, подозрительно приглядываясь к женщине. Как-то странно она себя ведет. Обычно баб Даша старалась не лезть в нашу повседневную жизнь. С детьми помогала, но на моей кухне старалась не хозяйничать. По крайней мере инициативу не проявляла.

А тут на тебе.

Я послушно плюхнулась на стул и потянулась за блинчиком, а буквально через секунду передо мной поставили чашку чая, пиалку со сметаной. И все это с такой радостной улыбкой, что я всерьез стала беспокоиться душевное здоровье нашей бабушки. Все же возраст уже не маленький…

— Ты кушай-кушай, — хлопочет баб Даша, — Тебе теперь надо хорошо питаться. А то совсем осунулась. Одна кожа, да кости остались.

А вот оно что!

— Как вы узнали? — удивленно спрашиваю я, между словами прихлебывая чай.

— У меня глаз-алмаз, — улыбается моя будущая свекровь.

Я только усмехаюсь в ответ и с аппетитом набрасываюсь на блинчики.

Боже, какая вкуснятина!

Через некоторое время сквозь детский смех и шипение сковородки, слышится тяжелое, неспешное, почти умирающее на середине пути, шарканье мужских тапок.

Барабанная дробь!!!

Господин Луганский по-черепашьему бредет в сторону холодильника и, открыв его, достает трехлитровую банку с помидорами в рассоле. Выдыхает и жадно присасывается к банке.

Вот не зря вчера помидорчики открыла. Так солененького захотелось.

Потом перехотелось. Но все же пригодилось.

Напившись рассола, Вася заметно подобрел и теперь уже был в состоянии поздороваться: — Доброе утро.

Дети с набитыми ртами хором ответили. Я улыбнулась, а баб Даша сменив благодушное выражение лица, на хищный прищур процедила:

— Отоспался, пьянь несчастная?

— Это почему «несчастная»? Я может очень даже счастливый, а скоро, — быстрый многозначительный взгляд в мою сторону, — Еще счастливее стану.

С этими словами Лось, прихватив банку с остатками рассола, уселся за стол и подцепил блинчик с моей тарелки, продолжая пожирать глазами вашу покорную слугу.

Шлеп! Шлеп!

— Ай, мам! За что? — воскликнул Вася, прижимая к груди, пострадавшую от баб Дашиной лопатки конечность.

— А какого кляпа ты с немытой рожей за стол уселся! — гаркнула старушка, гневно сверкая глазами.

Наверное, потому, что это его дом и мне обычно без разницы какой он сел за стол.

Вслух я это, конечно, говорить не стала, чтобы лишний раз не нервировать будущую свекровь. Только злорадно хихикнула, когда Лось, сообразив, что без мытой рожи не видать ему завтрака, со скорбным видом поплелся в ванную.

Но не дошел.

Вернулся на кухню и как-то чересчур взволнованно спросил:

— А где моя куртка? Зай, я вчера в куртке пришел?

— Должна на вешалке висеть, — ответила я, — А что?

— Так нет ее на вешалке.

— Как нет?! — непонимающе хлопнула глазами я.

— А вот так! — занервничал Вася и я его отлично понимала.

Ведь там в куртке было мое кольцо, то самое с которым Лось собирался делать мне предложение.

— Это вы про ту грязную фуфайку? — подала голос баб Даша.

Мы с Васей дружно закивали.

— Так я ее стираться поставила, — женщина кивнула на работающую стиральную машину, — На длинную стирку.

— Ма, а ты карманы не проверяла? — с какой-то полузадушенной надеждой спросил Вася.

Баб Даша покачала головой и вернулась к своим блинчикам.

Я вздохнула с облегчением. Никуда мое колечко не делось.

А вот Вася заметно погрустнел.

Расстроился бедненький. Наверное, хотел, прям сейчас, при всех просить моей руки, коль вместо завтрака первым делом куртку поскакал проверять.

Луганский бросил последний тоскливый взгляд в сторону стиральной машины и поплелся в ванную умываться.

Я посидела немного, пожевала блинчик и незаметно выскользнула из кухни.

Захожу в ванную, а Вася стоит у умывальника и тщательно бреется. Без футболки.

Я рассказывала, что заставила его заниматься спортом?

Пока я с Настеной занимаюсь танцами, они с Данилом ходят в качалку.

Сначала Лось ныл, жаловался на больную спину, на старость, а потом втянулся.

Живот его, конечно, никуда не делся, но спина прямо шикарная стала.

Смотрю и сама себе завидую.

Что это?

Гормоны шалят?

Пульс против воли учащается, дыхание сбивается и я, поддавшись безумному порыву, одном движением блокирую дверную ручку.

Вася оборачивается и удивленно изгибает брови.

— Зай?

Я не отвечаю, только томно улыбнувшись, призывно расстегиваю две верхних пуговицы на халатике.

Васины глаза приклеиваются к открывшемуся впечатляющему виду.

Бритва полетела в раковину.

Мой мужчина быстро стирает остатки пены и лица, прожигая меня страстным взглядом и в два шага преодолев расстояние, разделяющее нас, прижимает меня к себе, тихо шепча:

— Проказничаешь?

— Ага, — я прижимаюсь бедрами сильнее и целую сильную шею.

— Зайка-дразнилка, — хрипло журит он и запускает ладони под халатик.

Одна рука крепко придерживает меня, а вторая безошибочно находит самое жаждущее место и у меня невольно вырывается стон удовольствия.

Вася жадно следит за моей реакцией и усиливает натиск.

— Обожаю, когда ты такая, — выдыхает он мне в шею и опускается на колени, выцеловывая жаркую дорожку от груди до пупка.

Халат полетел на пол.

Все. Полчаса меня не кантовать.

Способна только на судорожные вздохи и едва сдерживаемые стоны.

Не без наслаждения запускаю руки в Васины волосы.

Как же я его люблю…

(Через двадцать минут.)

— Вась, я согласна…

Лось поднимает голову от моей груди с которой увлеченно играл и недоуменно смотрит.

— На что?

— Как на что? Стать Зайкой-Лосишкой.

Как-то в пылу ссоры я обозвала Васю Лосем неотёсанным. Теперь он в курсе своего неофициального прозвища.

— По-моему Зайка-Царевна лучше звучит. Зай, я кольцо купил. Но… не уверен, что оно тебе подойдет, — как-то растерялся обычно уверенный в себе мужчина.

— Да черт с ним с кольцом, — отмахнулась я, — Лучше поцелуй меня еще, пока твоя мама нас не потеряла.

Васю не нужно просить дважды. Он со страстью целует меня в губы, прижимая к холодному кафелю.

— Блин, что ж пол такой жесткий, — шиплю я, — Надо купить коврик в ванну, — лукаво гляжу на своего мужчину, — Я сверху…

Царь.

Сегодня их первое УЗИ.

Луганский, как мог, отнекивался от совместного похода на данное мероприятие, но Зайка была непреклонная.

— Или мы идем вместе или я вообще никуда не пойду, и наследника можешь рожать себе сам, — сложив руки на груди, заявила она.

Это запрещенный прием!

И нахалка об это прекрасно знает.

— У меня встреча с губернатором, — неуверенно выдвигает последний аргумент Вася и тут же морщиться, услышав в ответ:

— Вот и женись тогда на нем. Уверена, из вас выйдет чудная пара. Эгоисты проклятые!

Алена подхватывает сумку и выбегает из дома.

Вася тяжело вздыхает и плетется следом, параллельно набирая Миле, чтобы позвонила в приемную губернатора и отменила встречу.

У Царя сегодня больничный.

У него сегодня просто случиться сердечный приступ от страха.

Потому что он до дрожи в коленках боится узреть на мониторе маленького человечка, за которого он будет нести тройную ответственность.

До женской консультации они едут в молчании, каждый размышляя о своем. И только на парковке Вася перехватывает Зайкину ладошку, целует в самую сердцевину и выдыхает:

— Прости меня. Я просто жутко переживаю.

Зайка смотрит на него немного удивленно и растерянно признается: — Я тоже.

Потому, что знать, что где-то там в животе любимой поселилась жизнь — это одно. Эта жизнь пока неосязаема. А вот увидеть, почувствовать и даже… послушать? — это совсем другое.

— Елена Петровна сказала, что мы сможем услышать, как бьется его сердечко, — говорит Алена, а Вася чувствует, как его собственное заходится в бешеном ритме.

Они уже стоят у кабинета ультразвуковой диагностики и Луганский, ощущая себя идиотом, натягивает на начищенные туфли дурацкие бахилы.

Их встречает строгая женщина средних лет и, жестом приказывая Луганскому присесть на стуле возле монитора, с интересом поглядывает на него, пока Алена раздевается.

— Вы нормально себя чувствуете, Василий Михайлович? — с едва проскальзывающей иронией в голосе спрашивает доктор.

— Вы меня знаете?

— А как же. Вас, Василий Михайлович, все наше отделение знает. Ведь благодаря вас у нас этот аппарат появился, — женщина любовно гладит приборную панель аппарата, который, по мнению Васи, больше похож на инопланетные технологии, чем на медицинский пробор, — Ну-с, приступим…

Пока докторица водит обмазанным гелем датчиком по плоскому животу Зайки и с хмурым видом пялится на монитор, Вася обливается холодным потом.

Много всяких мыслей мечется в мужской голове.

Почему эта докторша молчит?

А вдруг что-то не так с ребенком?

Он же много пил и курил.

А вдруг что-то с Зайкой?

Вон какая бледная лежит.

Он даже рот открыл, чтобы задать вопрос, но врачиха шикнула на него:

— Не мешайте, или пойдете в коридор!

Луганский послушно захлопнул рот и тоже стал смотреть на монитор чудо-техники.

А там не хрена не понятно!

Где ребенок-то?

Женщина, едва улыбаясь уголками губ, бросает на Луганского хитрый взгляд и, говорит:

— Ну, что ж, будущие родители. Постарались вы на славу. Многоплодная беременность. Все показатели в норме. Питаемся правильно, больше двигаемся, но без переутомлений и скоро вы станете счастливыми родителями близнецов.

У Зайки вырывается удивленное… А у Васи нет даже таких слов.

И пока наш будущий папа пытается осознать степень своего счастья, врач включает динамики, из которых четкий ритм отбивают два маленьких сердечка, что растут и развиваются в животике его любимой.

Врач чуть поворачивает монитор в Зайкину сторону и терпеливо показывает ей малышей.

Вася не смотрит. Он оглушен, ошарашен, растерян и… невероятно счастлив. А потом его посещает самодовольная мысль: «Эк, я постарался!»

Именно это чисто мужское бахвальство выводит его из транса и заметно придает уверенности в себе.

Они оба выходят из кабинета УЗИ взбудораженные сегодняшним открытием.

Зайка идет по коридору больницы, на ходу читая заключение, написанное размашистым почерком врача, и жмется к Васиному боку в поисках поддержки, а он решительно ведет ее, осторожно придерживая за талию.

Уже около машины Луганский останавливается, обнимает Алену и, крепко прижав к себе, тихо шепчет: — Спасибо, родная…

Нежно целует в губы, вкладывая в это простое касание всю ту любовь, что невозможно выразить словами.

А несносная Зайка разбивает все очарование момента замечанием:

— Вась, тебе теперь нужна другая машина. Мы же скоро все не поместимся.

Зайка.

Что такое счастье?

Можно ли его увидеть, потрогать или почувствует?

Счастье — это каждый прожитый нами день в кругу родных людей.

Счастье — это тяжелый труд целеустремленного человека, который знает, для кого живет, а не прожигает жизнь.

Счастье — это семейный очаг, где тебе всегда рады, несмотря на все невзгоды и печали.

Иногда мы ждем его годами, пытаясь поймать за хвост ускользающую удачу, не понимая, что счастье уже здесь рядом с нами. Мы просто не смогли его разглядеть, среди шелухи современных стереотипов.

И тогда оно обидится и уйдет от нас… Потому что не оценили… Не хранили…

Я сидела в детском кафе и с аппетитом ела вишневое мороженое, краем глаза наблюдая за своим Васей. Он сегодня за главного.

Развлекает детей, а я расслабляюсь в обнимку с мороженым. Ибо мне теперь можно хоть тонну мороженого.

Я неделю назад перестала кормить грудью мелких хомячков. Хотя, как хомячков.

Это скорее два Винни Пуха, потому что пошли в папу и выше всех своих сверстников на целую голову.

Им уже по годику, они очень любят сладости и… маму… ровно, так же как и все остальные. Именно поэтому мама, то есть я, сейчас прячется за картонкой от рекламы, чтобы дали хоть поесть мороженное спокойно.

Вот уже полтора года, как я официально госпожа Луганская. Что изменилось за этот год?

Очень многое.

Во-первых, мы с мои любимым Лосем стали родителями двух неугомонных близнецов.

Алексей и Александр появились на свет в три пятнадцать ночи под облегченные вздохи всего медперсонала нашей районной больницы.

Шутки ли это: принимать роды у супруги Главы администрации, который уже четыре часа старательно вытаптывает дорожку в бурьяне под окнами родильного отделения и звонит главврачу каждые десять минут с диким воплем: «Ну, что там, Палыч?»

У бедного Николая Павловича до сих пор, при виде меня глаз дергается.

Первые месяцы жизни малышей были очень тяжёлыми. У мальчишек оказался буйный и капризный нрав, а у их мамы только две руки и всего одна голова, которая постоянно хотела спать.

Конечно, все старались помогать. Баб Даша по мере сил занималась готовкой, привлекала старших мальчишек к домашним делам. Даже Настенька проявляла инициативу. То бутылочку подаст, то соску, то кроватку покачает. На Васю же автоматически перешли все заботы о старших детях. Школа, детский садик, кружки, уроки. Он уставал не меньше моего, но, как ни странно, не жаловался.

Время в заботах пролетало незаметно и когда близнецам исполнилось по полгодика, стало гораздо легче.

У меня появилось свободное время и мысли, которые никак не давали мне покоя. Рождение близнецов пробудило во мне какие-то скрытые чувства.

Я хотела помогать детям.

Так однажды вечером за чашкой какао родилась идея нашего благотворительного фонда.

Луганский поначалу не одобрял эту мою затею. Альтруизм — это не его черта характера, но после долгих уговоров, все же согласился помочь. В первую очередь финансами.

А куда ему еще их девать.

Рестораны стали приносить неплохую прибыль, мои проценты копились, а жить шикарно я никогда не умела и не хотела. Достаток есть и ладно.

Поэтому, заручившись еще одним толковым союзником как Женька, я, засучив рукава, принялась за работу.

И первыми плодами наших трудов стала развивающая школа, где широкий спектр специалистов совершенно бесплатно работает с непростыми детьми.

Тут на помощь пришли старые друзья и Наталья Георгиевна, с ее неоценимым опытом и Марик с Ксюшенькой с их творчеством, энергичностью, идейностью и работоспособностью.

Они, кстати, тоже собрались пожениться.

На свадьбу позвали в конце этого месяца.

Эх, гульнем!

Если кто-то влезет хоть в одно вечернее платье после снятия запрета на сладкое.

С этой мыслью скребу ложкой по дну стаканчика с мороженым и понимаю, что он опустел.

Поднимаю глаза на стол — там еще пять таких же пустых. Похоже, кто-то увлекся.

Все. Душеньку отвела и хватит.

Пора порадовать Васю своим возвращением. А то даже отсюда видно, что он уже замаялся.

Выползаю из своего укромного места и, замерев на мгновение, любуюсь почти идеалистической картиной: Вася и компания.

Даня со старшими близнецами играют в какие-то супермодные стрелялки на автоматах. Последние даже не дерутся за право сразиться со старшим братом, а просто активно комментируют и действия друг друга.

Настя — моя маленькая принцесса, единственная девочка среди такой мальчишечьей оравы в розовом воздушном платье и кокетливых туфельках на маленьком каблучке деловито выбирает с художником модного сейчас арта на лице, рисунок. Потом усаживается на высокий табурет и смешно морщит кукольный носик, когда молодая девушка-художник начинает наносить первые маски на пухлые щечки.

В пару метрах от нее мой любимый Лось одним глазом старается не упустить из виду девочку, вторым поглядывает в мою сторону, а руками придерживает младшеньких на карусели для малышей.

А они довольные.

Хохочут в голос и вертят растрепанными головкам, восторженно глазея на изобилие всяких развлечений.

Подхожу этой радостной компашке и кладу руку на Васино плечо:

— Соскучился?

Он оборачивается и шумно выдыхает.

— Безумно!

Не могу сдержать улыбки и подхватываю Алешу, который завидев маму мгновенно раскапризничался. Его брата подхватывает папа, и мы вместе движемся к дивану, где остались сумки с вещами.

Внезапно каким-то неведомым внутренним радаром я ощущаю чей-то пристальный взгляд и оборачиваюсь.

Улыбка медленно сползает с моего лица — на другом конце огромного помещения торгового центра у модного бутика стоит Егор.

Ничуть не изменившийся, все такой же красивый и модный.

Он стоит и смотрит на меня, словно не верит своим глазам.

Наши взгляды пересекаются, и острое чувство его сожаления режет окружающее пространство.

Что я ощущаю в этот момент?

Да, собственно, ничего.

Отболело и истлело. Все. Даже ненависть.

У меня теперь совсем другая жизнь, наполненная яркими, счастливыми, а порой даже непростыми моментами. И мы проживает их вместе, всей семьей.

Взгляд Егора перемещается на малышей, который как две капельки воды похожи на папу. Я не успеваю прочитать его эмоции, потому что из бутика как королева выплывает Соня и сует растерянному мужу несколько пакетов со шмотками.

Хмыкаю уголком губ и отворачиваюсь, чтобы не пропустить благодарный поцелуй мужа.

Что ж, Егор.

Это теперь твой вечный удел — таскать покупки за тираназаврихой, мои — быть мамой и любящей женой.

Больше я в сторону Егора не смотрела.

По-моему Аня и Рома гордились бы мной.