Глава 9

Зайка.

Рабочая неделя пролетела незаметно. Загруженная заботами под самую завязку, я не успела оглянуться, как подкрался вечер пятницы, а значит, пора было ехать на дачу.

Спасибо соседу, Старушку мою он все же починил. Заводится теперь прямо с пол-оборота.

— Ты ее пока не меняй. Хорошая машина, — посоветовал Сергей, одобрительно похлопывая по капоту Лады. — Не слишком комфортная, конечно, но зато неприхотливая в ремонте. Крепенькая. Побегает еще.

— Спасибо, Сереж тебе большое. Чтоб я без тебя делала, — рассыпалась в благодарностях я. — Я сегодня с заведующей поговорю. Вечером заскочу с пирогами. Ага?

Сосед в своей излюбленной манере скупо кивнул, а я побежала собираться на работу, где мне предстоял нелегкий разговор с начальницей.

Мест в садике катастрофически не хватало. В девяностые годы, когда рождаемость была низкая, много детсадов позакрывали за ненадобностью. Здания распродали, а теперь локти кутают.

Моя начальница, сначала конечно встала в позу. Как это так? Без очереди! Без местной прописки!

Мы даже блатных детишек чиновников не всегда принять можем из-за бесконечных жалоб.

— Ну, Настасья Павловна, — заныла я и поделилась догадками. — Мальчику нужна помочь. У них какая-то семейная трагедия произошла. Ему нужно общение сверстников, грамотные специалисты, занятия с психологом. Неужели мы дадим зачахнуть мальчику?!

Сынишка соседа, с которым я уже успела познакомиться, был очень тихим ребенком. Зажатым, стеснительным, замкнутым. Очень плохо шел на контакт.

При всей своей практичности и бескомпромиссности заведующая детишек любила, особенно тех, кто нуждался в особом подходе. Женщина померила шагами собственный кабинет, порылась в записях и, наконец, растаяла под моим молящим взглядом.

— Ладно. Бери его к себе в грунту, — и строго наказала. — Смотри, под твою личную ответственность.

— Спасибо-Спасибо! — обрадовалась я и довольная поехала домой, едва чуя ноги от усталости.

И вот вечер пятницы: попили мы с соседом чаек с пирогом, я собрала детей и мы стартанули на дачу. А там дел невпроворот!

Огород зарос, коты не кормлены, у попугая клетка пометом заляпана и только хомяки сидят довольные и жрут капусту. Спасибо баб Даше — не бросила животинку.

Дети по приезду сразу рассосались по своим делам: Данил решил-таки помириться с Таськой и, надрав каких-то сорняков из палисадника, поплелся к ее дому, близнецы пошли на пруд устраивать тест-драйв новым подводным маскам, а Настена устроилась на лужайке плести венки из одуванчиков. И только мама носилась по дому и участку, как угорелая стараясь переделать все дела за один вечер, чтобы в субботу отдохнуть по-человечески, а еще не думать об одной сволочной Лосятине.

А не получалось не думать!

Это гад ни разу не позвонил за неделю!

А я, между прочим, ждала. Каждый вечер то и дело поглядывала на телефон, в душе надеясь заметить хотя бы сообщение и не увидев его, кляла себя, на чем свет стоит за бесхарактерность.

Дура набитая!

Растеклась лужицей. И было бы из-за кого?!

Лось есть воплощение всего того, что я терпеть не могу в мужиках.

Зажравшийся от вседозволенности бабник. Еще и дикий ревнивец, как выяснилось.

Только от чего душу червячок вины точит?

Как задумаюсь: а может он без задней мысли, от всей свой души Лосинной предложил. А я послала мужика с его благородным порывом.

К слову, в тот день после ухода Луганского я довольно быстро остыла и вынуждена была признать: у Лося вспыльчивый характер, а я женщина и априори должна быть мудрее. А повела себя как обиженная истеричка.

С тяжелым вздохом иду на веранду, где стоит небольшая двухкомфорочная плита. Летом, из-за жары, я стараюсь готовить там. И места больше, и не так жарко.

Быстрыми, отработанными до автоматизма движениями прокручиваю фарш и замешиваю основу для котлет в большом тазике. Беру специально побольше, чтобы на два дня хватило.

Руки делом заняты, а голову так и не отпускает.

Может к лучшему то, что он не звонит?

Все равно у нас вряд ли что-то получилось.

Хотя жаль… на кухне чай мы пили очень душевно…

И поцелуй был… м-м-м…

При одном только воспоминании по телу прошелся небольшой разряд желания и сконцентрировался где-то в животе, превращаясь в пресловутых бабочек.

А может ну ее эту женскую гордость? Что плохого в том, если я сама позвоню?

Весь последующий час пока жарила котлеты я так и ходила кругами вокруг телефона, изводя себя сомнениями, как самая последняя трусиха.

В конце концов, нервы не выдержали.

Тщательно помыв ручей, взяла свой старенький смартик и, собравшись с духом, набрала Луганскому. И что вы думаете?

У него оказался отключен телефон! Тетка на проводе механическим голосом сообщила: «абонент вне зоны действия сети».

Ну, и черт с тобой господин Лось! Не очень-то было надо!

Пока я сокрушалась, ощутимо запахло горелым.

Вот, блин! Котлеты сгорели…

Когда на улице стемнело, время уже перевалило за десять вечера. Уложив детей спасть, я критически посмотрела на гору постельного белья, которое я сменила, и подумала, что все же надо разориться и купить полуавтоматическую стиральную машину для дачи.

В основном я возила вещи стирать на квартиру, но ближайшую неделю я туда не собиралась, а гора белья сама не рассосется. Поэтому прихватив два тазика и часть кучи для первой партии, потопала к колонке.

Уличный водопровод был на территории участка баб Даши. За высоким бетонным забором.

Когда в домике поселились мы, старушка сначала настороженно отнеслась к новым соседям. Каждое утро, встречая женщину в магазине, я получала от нее только полный спеси взгляд и скучное «здравствуйте». На этом наше душевное соседство заканчивалось. Она не интересовалась нами, а мы соответственно ею.

Лед морозостойких отношений неожиданно растопила Настенька.

Идем вечером за молоком по улице, а на встречу баб Даша. Девочка пристала к женщине как репей и все тут. И звать ее стала «бабушка». Женщина честно и дальше пыталась прикидываться мраморной статуей, но под лучистым взглядом моего солнышка тает даже мрамор.

Настя очень хотела, чтобы у нас была бабушка. Самая настоящая, которая по воскресеньям пекла блины и варила клубничное варенье.

Очень жаль, что наша с сестрой мама не дожила.

У Романа мать умерла, когда он еще мальчишкой был. Отец — алкоголик и тунеядец живет в городе с какой-то отмороженной на всю голову бабой. Их я видела один единственный раз — на похоронах. Раза хватило на всю жизнь. К детям я этих людей точно не подпущу. Хотя Ромкин отец пытался наладить отношения. Ну, как наладить? Оказалось, что мой зять папке деньгами помогал. Видимо, надеялся, что я взвалю эту почетную миссию на себя. Не вышло. Я выгнала поганой метлой «дедуньку» и «бабушку» и нового адреса после переезда не сообщила.

Поэтому за неимением родных бабушек Настя всей душой тянулась к соседке, а я и не возражала, прекрасно видя, что женщина, несмотря на свой тяжелый характер, вовсе неплохая. Просто очень одинокая. При двух-то сыновьях оболтусах, которых я, к слову, так ни разу и не видела. Потому что мать они навещают два раза в год: на день рожденье и на Пасху.

Баб Даша очень скоро полюбила и мальчишек, хоть и относилась к ним в разы строже, чем к Насте. Не было и дня, чтобы женщина не бывала в нашем доме. С ее легкой руки у меня появился огород, клубника самых разных сортов, а бетонный забор поредел на несколько пролетов как раз около колонки.

Я теперь ею пользовалась как своей личной, что было очень кстати. Хоть мне и довелось вырасти в деревне, ведерко и колодец — это слишком жестокое испытание для моего изнеженного городскими удобствами сознания.

Замочив в большом эмалированном тазу постельное белье, набрала во второй таз воды, покидала туда цветные детские вещички и, засыпав все порошком, стала усердно тереть самые загрязненные места, чтобы потом дать вещам как следует отмокнуть.

Все это я делала при свете неяркого фонаря, который повесила совсем недавно.

Ночь была безлунная, небо заволокло черными тушами, и пространство вне тусклого пятнышка света из-за контраста казалось непроглядным.

Увлеченно застирывая белье, я вздрогнула от неясного шороха за спиной. По спине мгновенно поползли противные мурашки и я, разогнувшись, обернулась.

Никого.

Просто поднялся ветер — предвестник скорого дождя и теперь шевелил листья большого куста жасмина за спиной.

Я вернулась к своему нехитрому занятию, но ощущение, словно кто-то наблюдает за мной, не прошло. Мороз продолжал ползти по коже не взирая на издевательское покручивание пальцем у виска в исполнении здравого смысла.

Снова шум, подозрительно похожий на чьи-то тяжелые шаги. Внутренне подобравшись, я стараюсь себя успокоить.

Взрослая тетка и боится темноты! Позорище!

Чего бояться-то?

Калитка и ворота закрыты, участок огорожен…

Довести мысль до конца я не успела.

Чья-то увесистая ладонь легла мне не плечо и я, подпрыгнув не хуже дикой горной козы, с испуганным воплем обернулась.

А там большой и темный мужской силуэт!

— А-а-а! — невольно вырывается из стиснутых страхом легких.

Что нормальная девушка сделает в данной ситуации?

Убежит, конечно.

Но, поскольку, я давно уже ненормальная, то за пару секунд хватаю из тазика джинсы и бью здорового мужика, а по совместительству грабителя и насильника, прямо этими джинсами по морде.

Теперь настала очередь мужика испуганно вопить и выть от боли, закрываясь руками.

Била-то я той стороной, где железные заклепки. А ткань мокрая, тяжелая — удары смачные выходят.

— Зая! — продолжая закрываться руками, кричит это чудовище. — Зая, прекрати драться! Ты чего?

Я так и застыла с занесенными джинсами в руке. Вытаращенными глазами смотрю на темную фигуру и сипло выдыхаю:

— Вася?

— Ален, если бы я знал, что у тебя такая рука тяжелая в жизни бы подкрадываться не стал, — со смехом говорит этот придурочный Лось, а так же насильник и грабитель в одном лице.

— Ты чего тут делаешь? — чуть прищурившись, недобро спрашиваю я.

Луганский, наконец, сделал шаг вперед и попал под свет фонарика.

— Сюрприз хотел тебе сделать, — елейно говорит он, а у самого плечи трясутся от неконтролируемого смеха.

— Ах, смешно тебе! — не своим голосом рыкнула я и двинулась на мужчину, поудобнее перехватывая свое грозное оружие. — Я тут чуть от инфаркта не померла, а ему смешно! Обхохочешься просто!

— Зай, я не хотел! Четное пионерское! Случайно вышло, — отнекиваясь, попятился Лось.

Но меня уже было не остановить. Я замахнулась джинсами и… оступившись, глупо взмахнула руками, чтобы в следующее мгновение растянуться прямо на тротуарной плитке.

— Алена! — кинулся ко мне виновник всех бед, помогая подняться.

Я, кряхтя и потирая ушибленный копчик, кое-как поднялась на дрожащие ноги, хватаясь за Луганского, и тут же вскрикнула от неожиданности, когда мужчина просто подхватил меня на руки и понес в сторону дома.

— А белье? — неожиданно для себя тоненьким голоском пискнула я.

— Завтра постираем, — невозмутимо ответил мужчина и покрепче прижал меня к себе.

Удивительное дело, но у меня даже не возникло никаких возражений.

С глупейшей улыбкой ласково прильнула к Лосю, а после и вовсе положила голову на плечо. Стало на мгновение так уютно в этих сильных и теплых руках.

Жаль, что это самое мгновение продлилось не долго.

Сначала Вася, споткнувшись на тропинке о пластиковое ведро, протоптался по дорожке астр, которые я высадила на прошлой неделе, при этом, едва не уронив свою ценную ношу, то есть меня.

Затем он довольно неуклюже попытался открыть дверь на веранду и усердно пинал ее ногой, пока я не сжалилась:

— Она на себя открывается, — и помогла мужчине с этим нелегким делом. — Только не шуми. Дети с…

Договорить не успела, потому что этот Лось, который неуклюж как медведь, со всего размаху врезался в сервант со стеклянными дверцами. Нужно ли говорить, что шуму было много?

— Если Настя проснется — сам укладывать будешь, — злым шепотом предупредила Лося, который все же опустил меня на пол.

Мужчина понятливо покивал и осторожненько бочком, предварительно оглядываясь по сторонам, прошелся по веранде и примостился на табуретке, как раз рядом с котлетами.

Верхний свет зажигать не стала, только щелкнула старым советским торшером в углу комнаты, который достался мне от прежних владельцев. Я долго не могла найти применения ему, а выбросить рука не поднялась.

А пригодился торшерчик-то!

Его приглушенный свет создал домашнюю, почти интимную атмосферу и мне сразу стали в голову мысли лезть всякие неприличные и все с участием одного конкретного мужчины, который вместо того, чтобы глядеть на мою красоту неземную то и дело посматривает на кастрюлю с котлетами и водит носом, улавливая вкусный аромат.

— Голодный? — спрашиваю я.

Луганский, казалось только и ждет этого вопроса.

— Очень голодный, — и бросает жаркий взгляд сначала на котлеты, а за тем уже на меня.

Мне конечно обидно, что котлеты первые в списке его приоритетов, но, боюсь, что этого мужчину одним красивым бюстом не завоюешь. Это видно невооруженным глазом по отсутствующим кубикам пресса.

Молчаливо ставлю сковородку на плиту и выкладываю на нее картофельное пюре и котлеты, чтобы все сразу разогреть.

Мои движение немного неловки и скованны, а все потому, что спиной и затылком я чувствую пристальный взгляд мужчины, от которого по всему телу бегут приятные мурашки.

— Не суетись, — тихо говорит он, когда я быстро накрываю на стол, и ловит меня за талию своими ручищами.

Мгновение и я уже сижу на коленях у Луганского, а он осторожно забрав у меня из рук хлеб и нож, сжимает крепче и водит носом по виску, едва касаясь губами щеки.

Сидеть у него на коленях немного неловко. Отвыкла я от таких нежностей и поэтому, немного ерзаю, поглядывая на сковородку, как повод сбежать. А мужчина между тем в наглую уже целует мои губы нежными, легкими поцелуями, поглаживая шею, затылок, зарываясь в волосы, собранные на затылке заколкой.

Легкое движение руки и заколка уже на столе, а волосы волнами струятся по плечам, по лицу и Вася осторожными движением убирает их и смотрит мне в глаза. Не заигрывает, не улыбается. Просто глядит очень серьезно и сосредоточенно так, что я невольно ежусь от этого взгляда. Водит пальцем по нижней губе, чуть проскальзывая внутрь и дотрагиваясь до кромки зубов.

Провоцирует, змей искуситель.

Стрельнув глазами, прихватываю палец зубами, едва касаясь языком и, не без удовольствия наблюдаю, как мужчина мгновенно теряет всю свою хладнокровность. Дыхание учащается, глаза лихорадочно блестят.

Осознание своей маленькой женской власти накрывает волной, и я невольно трусь грудью о Луганского, у которого вмиг срывает все тормоза.

Нам больше не нужно осторожное познание друг друга, намеки и ожидание. Я чувствую, что он хочет меня здесь и сейчас и самое прекрасное в том, что я хочу этого не меньше. Исступленно отвечать на откровенные поцелуи, выгибаться под нескромными прикосновениями, прижимать голову, с взъерошенными моими руками волосами к груди и дышать так часто, что кажется, легкие вот-вот разорвет. Чувствовать руки, неустанно гладящие спину плечи, грудь, бедра.

Сейчас. Под покровом темноты.

На мгновение почувствовать себя свободной, любимой, желанной.

Откидываю голову назад, дерзко подставляясь под поцелуи, и тут нос улавливает запах гари.

— Блин, котлеты!

Да что ж это такое, второй раз за день у меня все сгорает.

Как ошпаренная подскакиваю с колен Луганского и бегу к плите, на ходу поправляя волосы и халат.

Выключаю газ и понимаю, что картошку и котлеты теперь придется отдать котам. Сокрушенно качаю головой и с укоризной смотрю на Васю.

— Все ты со своими поцелуями виноват!

Лось на мгновение из растерянного и расстроенного, преображается в игривого и самодовольного. Какой он Лось?! Как есть котяра!

— Теперь опять разогревать, — продолжаю сокрушаться я и лезу за второй сковородкой.

— Не надо, — останавливает меня мужчина. — Я холодное поем. Иди сюда.

И хлопает по коленке, намекая, чтобы немедленно вернулась на исходную позицию, но у меня совсем другие планы.

Кто-то не отчитался за отсутствие в целую неделю?

Не порядок!

Что это за поведение? Хочу хожу, хочу не хожу, когда вздумается!

Игнорируя Васин призывный взгляд, ставлю перед ним еду холодной и, демонстративно усевшись напротив, спрашиваю:

— Ты так не рассказал, как тут оказался. По-моему, я не говорила, что у меня есть дача?

Лось чуть разочарованно вздыхает, но не настаивает и переключает свои загребущие руки на хлеб и котлеты.

— Зайчонок, — в ответ ухмыляется мужчина. — Я про тебя и так все-все знаю. Неужели ты сомневалась в моих телепатических способностях?

— Ну, да, — фыркаю я. — Как-то не подумала об этом.

Он же глава района. Небось, уже всю подноготную мою пробил. Вот ведь Лосятина вреднющая!

— Только не говори, что ты замок на калитке взломал? Чинить сам будешь.

Луганский лукаво блеснул глазами и, прожевав котлету, огорошил:

— Зачем же ломать, если просто можно от мамки зайти. Хорошо, что забор разгородили.

Я оторопело уставилась на мужчину, а он ухмыльнулся, явно довольный моей реакцией.

Это что же получается. Вот этот здоровый Лось и есть старший оболтус нашей баб Даши! Вот это новости! Как оказывается тесен мир.

И как я раньше не догадалась? Баб Даша же рассказывала, что старший сын у нее какая-то важная шишка на районе. А я значения как-то не придавала. Фамилию соседки даже не знала.

И тут мне в мозг выстрелила другая мысль. Значит, Лось не ко мне приехал, а к матери…

А я тут его котлетами закармливаю.

Разом стало как-то тоскливо на душе, что отвернулась к окну пытаясь справиться вмиг захлестнувшей обидой. И когда я успела стать такой чувствительной?

Пора посмотреть правде в лицо и уже признать: запала ты Зайка этого мужика конкретно. Как девчонка сопливая. И ладно бы дельный был, а то оболтус оболтусом. И фиг ты его перевоспитаешь. Возраст не тот.

Луганский словно уловив перемену настроения, перестал есть и в упор посмотрев на меня, виновато произнес:

— Зай, ты прости меня дурака за встречу нашу последнюю. Приревновал тебя. Но ты сама виновата, — и в ответ на негодующий взгляд покивал головой. — Да-да. Вся такая красивая, умная, самостоятельная. Как тут не ревновать?

Если он думал, что я поведусь на лесть, то глубоко ошибался.

— Именно потому, что я вся такая хорошая ты всю неделю мне не звонил? — вопросительно изогнула бровь, вызывающе складывая руки на груди.

Лось потупился и отвел глаза.

— Да, умотался я с этой проверкой, Зай.

Ага, и даже минутки не нашел для звонка. Свежо предание…

— Можешь не оправдываться, — не смогла скрыть проскользнувшей в голосе обиды.

Я поднялась — поставить чайник на плиту. Не потому что мне так хотелось чая. Просто нужно было чем-то занять руки, чтобы не чувствовать пристальный взгляд мужчины, который лихорадочно придумывал как ему отмазаться.

К чести Луганского ничего выдумывать он не стал. Просто встал, подошел и обнял со спины, уткнувшись носом в распущенные волосы. Шумно вдохнул и признался:

— Психовал я, Зай. Всю душу ты с меня вытрясла.

Я замерла на мгновение, не зная, как реагировать на такое неоднозначное признание, а потом, плюнув на все, повернулась в горячих объятиях и, обхватив Васю за шею, чуть откинувшись, попросила:

— Поцелуй меня.

Глаза Луганского довольно блеснули, и он начал с того момента на котором и остановился, а именно с развязывания моего халата.

Чайник так и остался стоять нетронутый на столе, надкусанная котлета — одиноко лежать на тарелке.

Луганский подтолкнул меня к софе в углу комнаты и, усевшись сам, притянута к себе за бедра, сбрасывая уже распахнутый халат и покрывая быстрыми поцелуями открывшееся тело, жадно сжимая ладонями все до чего мог дотянуться.

— Тихо… только тихо, — задыхаясь от ощущений, сбивчиво шептала я. — Не дай бог… ох… дети услышат.

Он кивал и бормотал какие-то ласковые глупости вперемешку с комплиментами на грани пошлости, а я как сливочное масло таяла в его руках, не в силах собрать мысли в кучку.

Руками я ухватилась за край мужской футболки, чуть касаясь разгорячённой кожи, кончиками пальцев и потянула вверх. Вася шумно выдохнул и прикрыл глаза, откровенно наслаждаясь моими прикосновениями.

И тут на грани сознания проскользнул какой-то шум. Я испуганно вздрогнула и больно дернула Васю за волосы.

Луганский оторвался от моих верхних прелестей и удивленно округлил глаза, когда услышал тихий стук в окошко.

— Ты кого-то ждешь? — растерянно поинтересовался он, быстро поправляя мою одежду.

— Н-нет, — заикаясь ответила я, пытаясь руками хоть как-то пригладить Васину шевелюру. — Ночь на дворе. Какие гости?

Видимо человек снаружи устал ждать. Быстрые семенящие шаги и входная дверь со скрипом открывается, явив нашему очумелому взгляду крайне суровую баб Дашу.

— Доброй ночи, Алена, — почти тепло здоровается она со мной и переводит сердитый взгляд на Луганского.

Мужчина заметно бледнеет и пытается спрятаться за моей спиной, которая разумеется не при каких раскладах не в силах скрыть его Лосинную тушу.

— Здрасте, баба Даш, — бодро отзываюсь я и делаю шаг в сторону, оставляя Васю без последней защиты.

Вася быстро берет себя в руки и подскочив с дивана заботливо обнимает мать.

— Привет, ма.

Старушка, вернув приветствие, окидывает сына, а затем и меня, изучающим взглядом и деловито интересуется:

— А чего это ты тут делаешь? — и поддевает. — Я тебя не раньше августа в гости ждала.

— Может я соскучился, — улыбнулся Лось, а сам многозначительно косит в мою сторону.

— Ну, да… соскучился он, — совсем не поверила ему соседка и повернувшись ко мне спросила. — Это чего, и есть твой ухажер новый? Мне Настя все уши прожужжала. А я все думаю, что за дядя Вася такой? А оно вон как получается? То-то я смотрю машина стоит, а его самого и след простыл. К тебе побежал…

— Ага, — хохотнула я. — Котлеты есть и чай пить.

Бабка скосила на сына возмущенный взгляд и проворчала:

— Котлеты он ест — детей объедает. Можно подуть мать его не накормит, — и шлепнула костлявой ладонью по Васиному пупку. — Пошли суп тебе разогрею.

— А как же чай? — проблеял мужчина, явно не желавший уходить.

— Будет тебе чай, — пообещала ему баб Даша. — И пряники тоже будут! Ночь на дворе. Дети спят! Расселся он тут!

Женщина не церемонясь вытолкала сына.

— Пошли-пошли.

Я так и покатилась со смеху. Уж больно несчастный вид был у Луганского.

— Да завтра, — помахала я им.

— Только не смей никуда убегать, — предупредил Лось напоследок и смиренно пустив голову поплелся за брюзжащей матерью.

Закрыв за ними дверь, прислонилась спиной к двери и чуть тронула распухшие от поцелуев губы. Они тут же растянулись сначала в шальной улыбке, а затем в предвкушающей улыбке.

Спокойно ночи, господин Лось. Надеюсь сегодня тебе будут сниться о-о-очень жаркие сны с моим участием.

Царь.

Сны Василию снились. Почти каждый день.

Правда не всегда эротические.

Он вообще всю неделю спал очень плохо. Долго ворочался в постели без сна и, уставая бороться с собой, встал и шел на кухню, где его неизменно посещала одна и та же фантазия — Алена в одних коротких шортиках и у плиты.

В такие минуты он долго вертел в руках телефон, порываясь позвонить вредной Зайке, но понимал, что скорее всего она в это время спит и звонок его будет неуместным.

Неделя у Луганского выдалась трудная.

Губернаторский приезд выпил все соки, и мужчина растратил последние нервы на бесконечное: А почему не отчитались? А почему показатели упали? Почему не в срок выполнили? А куда деньги дели?

И тому подобное.

Одни вопросы, бессмысленные задания и жуткое недоверие.

Словно кто на ухо шептал.

И было у Царя гадкое чувство, что интуиция его не подводит. Он даже знает, кто накляузничал губернатору.

Олежек.

Больше не кому.

И ведь, знает предатель, что ему за это будет и все разно выслуживается, подлизывается. Надеется, что снимут Луганского и его поставят.

Только не бывать этому. Губернатор, конечно, мужик зажравшийся, но больно ленивый. Заставить главу досрочно сложить полномочия — это дикий напряг и для него самого и для его шестерок.

К тому же Царь не борзел, честно делился заработанным. По-братски, так сказать.

Так что Олежек снова в пролете.

Вот достроит школу творчества и почешет на биржу труда со справочкой.

В пятницу вечером Вася, отпустив Стасика домой, принарядился и купив орхидею в плошке поехал к Алене. Он пока не знал, как себя вести и что говорить, но мысленно пообещал себе что-нибудь придумать, лишь бы Зайка сменила гнев на милость, ибо сил терпеть больше не было.

И там Луганского ждал неприятный сюрприз.

Ни Зайки, ни детей дома не оказалось.

Расстроенный Вася вышел из подъезда. Конечно можно было позвонить Алене. Но честно он боялся нарваться на грубый отказ. По телефону это одно, а в живую это совсем другое.

У подъезда на лавочке сидели две бабки и живенько перемывали кости какому-то соседу. Заприметив Луганского при полном параде, мигом притихли и с любопытством вытянули шеи.

— Молодой человек, — любезно обратилась одна. — Вы случаем не к Алене Зайцевой приходили?

— К ней самой, — рассеянно отозвался Луганский, но быстро смекнул, что перед ним ценный источник информации.

— Так уехала она с детишками. Теперь, наверное, не скоро вернется, — сообщила вторая бабулька, с вожделением поглядывая на цветок в руках мужчины. — Может, что передать?

— Нет. Передавать не нужно, но может вы знаете, куда Аленка могла уехать?

— Отчего же не знать, — хитро стрельнула глазками любительница орхидей. — На дачу. Она там летом часто живет.

— На дачу? — Луганский на мгновение завис, прикидывая сможет ли Саныч быстро узнать, где у Зайки эта самая дача находится, затем перевел на старушек изучающий взгляд и, недолго думая, подсел на лавочку. — А может вы и знаете, адрес ее дачи?

— Отчего же не знать, — деловито ответила бабка. — Знаем. Только мы абы кому сведения не раскрывает. Секрет фирмы, знаете ли.

— Мало ли? Может, вы маньяк какой-то? — зловеще предположила ее подруга.

— Я? Маньяк? — хохотнул Вася и включая обаяние на полную катушку, улыбнулся. — Я просто влюбленный мужчина, павший в немилость.

— Ха, — хмыкнула старушка. — А ты значит мириться собрался?

Вася покивал и поежился от препарирующего взгляда второй бабульки.

— Слушай, милок, больно лицо у тебя знакомое, — заметила женщина. — Никак не могу вспомнить где тебя видала.

Вася чуть из образа не вышел. Холодок так и прошелся по спине под взглядами бабок, которые не хуже лазерных прицелов, держали на мушке несчастную жертву.

Ведь, если они его узнают — во век не отделаешься.

Пока старушки усердно пытались вспомнить, где видели этого импозантного мужчину, он не дал им опомниться и пойти в наступление:

— Так, что дадите адресок?

— Нась, да тай ты ему уже этот адрес, — толкнула в бок любительница орхидей подругу. — Проверенный он. Привечала его Аленка наша пирогами.

Та покосилась на собеседницу и ехидно поддела:

— Опять в глазок подглядывала? — затем почти сурово посмотрела на Васю. — Коли так, то от чего же не помочь. Но смотри: обидишь нашу девку — пеняй на себя, — и выдала секретную информация под честное слово.

Васе даже адрес не нужно было записывать, потому что он странным образом совпадал с место проживания его матери с поправочной на номер дома.

Это что же получается?

Они почти соседи?

А он столько к матери ездил и ни разу Зайку не видел?

Луганский на радостях поблагодарил и помчал к машине, как был остановлен обидчивым:

— Эй, молодой человек, а вы ничего не забыли?! — и такой красноречивый взгляд на плошку с цветком.

— Ах, да! — опомнился мужчина, рассыпаясь в любезностях. — Это вам.

Заполучив вожделенную орхидею бабки потеряли к нему всякий интерес и Вася со спокойной совестью и неожиданно пустыми руками поехал на дачу.

К слову о последнем, он подумал только, когда уже приехал на место. Так торопился, что забыл обо всем на свете. Ну, кроме самой Зайки, разумеется.

На улице уже стемнело и приятный ветерок нес долгожданную прохладу с речки, что близ небольшого хуторка на отшибе.

Вася старался не шуметь. Только тихо и жалобно скрипнула калитка, когда он открывал ее свои ключом.

И сразу на Зайкин участок, ступая тихо, почти крадясь на цыпочках, как вор.

Он увидел ее почти сразу.

Притаился за деревом и наблюдал, жадно лаская взором совершенные, округлые формы.

И что он раньше находил в худосочных брюнетках?

Теперь уже и сам не знает.

Просто неотрывно следит за каждым движением Алены, чувствуя, что сердце заходится от радости и какого-то необъяснимого умиротворения.

А еще острого понимания: вот она — его женщина. Та за которую стоит бороться.

Впервые в жизни и вопреки всем правилам.

Вечер, вопреки ожиданиям и нервным метаниям, неожиданно удался.

Сначала его неласково похлестали мокрыми джинсами. Зато потом зацеловали почти до озверения. Именно так себя и чувствовал Вася, когда их прервали на самом интересном месте, в самый ответственный, можно сказать, момент!

И кто?

Родная мать и такую свинью подложила.

Родительница повелительным тоном, приказала идти домой, словно ему пять лет, а они с Зайкой тут просто в песочнице играли. Хотел возмутиться, но был оставлен хмурым мамкиным взглядом. Слова застряли в горле.

И правда, не ругаться же с мамой при Алене. Это по меньшей мере глупо.

Может и права мама: ночь на дворе, а он явился не запылился, гость не званный. Свалился, как снег на голову и обслуживай его — котлетки, чай со сладеньким.

Нет. Их с Зайкой первый раз точно должен быть другим.

Все девчата любят романтику, и его златовласка, наверняка не исключение.

Луганский пока еще не знал, как все обставить в лучшем виде, а именно желательно на сутки пристроить ревнивых спиногрызов, но был настроен весьма решительно.

Именно поэтому мужчина задумчиво вертел, оставленный Женькой, пригласительные и прикидывал, как сделать так, что Зайка не просто согласилась с ним пойти, но и остаться у него дома с ночевкой.

Правда, прибраться бы в доме не мешало. Хотя бы в нескольких комнатах. Вася и так-то был не большой блюститель чистоты, а с этой проверкой и вовсе запустил свое жилище.

Сидя на мамкиной кухне он прошелся взглядом по чистому до стерильности кухонному гарнитуру и решил попробовать прокатить с уборкой на халяву:

— Мам, а ты не хочешь ремонт в кухне сделать? — подкат с дальним прицелом.

Баб Даша, которая в этот момент разогревала сынке поздний ужин, исподлобья посмотрела.

— У меня этот еще и не успел закоптится. Деньги карман жгут? Так ты найди, как их в дело пристроить.

Вася чуть сник, но не сдался.

— А в зале? Ни разу не делали.

— А на кой он мне нужен. Я пользуюсь только кухней да спальней.

И на все-то у нее есть ответ. Нет, Луганский, конечно, всегда знал, что мать — терминатор в платочке, но надежда, как говорится, умирает последней.

Женщина, видя метания Васи, полуобернулась к нему и вздернула тонкие брови.

— Ты лучше сразу скажи: что надо? Без вот этих, — он повертела большой ложкой в воздухе, — непонятных маневров.

Признаваться Вася никак не хотел. Думал на время ремонта, который бы он за два часа тут организовал, затащить мать к себе, а уж зная ее любовь к чистоте, глядишь и уборка у него удалась без его особого участия, но видать не судьба. Придется самому напрячься.

Посторонних людей в доме Царь жуть как не любил. Еще когда с Людкой жил, та наняла горничную, которая потихоньку вещи из дома утаскивала. С тех пор у него стойкая нелюбовь к обслуживающему персоналу.

Пока Вася строил Наполеоновские планы по организации романтической ночи, баб Даша успела поставить на стол еду и уселась напротив, сверля сына пытливым взглядом.

— А теперь рассказывай: что у вас с Аленкой?

Луганский так и застыл с вилкой во рту, не донеся до него ароматный голубец.

— Нравится она мне, — и отчего-то почувствовал, как щекам стало горячо, словно он мальчишка, который признался матери в очередной шалости. — Очень.

Баб Даша несколько мгновений барабанила пальцами по столу, а потом грозно сдвинула брови и прошипела:

— Нравится, как твои эти вертихвостки, которые ты меняешь, как перчатки? Ты знаешь, я никогда не лезла в твою личную жизнь, хоть и не одобряла.

Вася чуть не хмыкнул. Как же, не лезла. Именно поэтому Людка свекровь терпеть не могла.

— Но за Аленку я тебе все уши выдеру! — грозно порычала его собственная мать, угрожающе. — Она не такая, как эти твои…

Луганский медленно положил вилку, отодвинул тарелку и сложив руки на груди упрямо посмотрел на мать.

— Она мне по-настоящему нравится, понятно!

— Неужто и жениться собрался? — ехидно поддела родительница.

— А может и собрался, — заявил Вася и ведь набычился, предчувствуя очередную ссору с матерью.

Баб Даша вскочила из-за стола и начал мерить шагами кухню, периодически посматривая на сына, а потом застыла с каким-то совершенно новым выражением лица, которое Вася мог бы определить, как ироничное, если бы не так хорошо знал свою мать.

— Чего ж ты тогда расселся тут?

— А куда мне бежать? — буркнул мужчина.

— Как куда? За подарками.

Вася удивленно хлопнул глазами, не веря в услышанное. Мама собралась ему помочь или у него обман слуха?

— За золотом? Кольцо или сережки?

Баб Даша закатила глаза.

— За конфетами и игрушками, дурья твоя башка! И поживее! — скомандовала женщина. — И запомни: путь к сердцу женщины лежит через ее детей.

Вася с полминуты застыл, обдумывая мамкин совет, а потом подорвался, лихорадочно соображая, где же найти ближайший круглосуточный торговый центр.