Глава 8

Я так и не решилась сказать Давиду, что у нас будет малыш.

Каждый раз, когда сомнения накрывают с головой, я убегаю в ванную, достаю из ящика тот самый тест с двумя полосками и снова всматриваюсь в них, будто они могут внезапно исчезнуть. Но нет, они всё так же чёткие, яркие, неумолимые. Это правда. Это происходит.

Всего один раз за весь наш год отношений мы затронули тему детей. И тогда нам казалось, что мы полностью контролируем ситуацию.

«Ну-ну», — будто поддразнивает меня сейчас малыш, уютно устроившись в моём животе. — «Контролируют они…».

— Конечно, если ты вдруг забеременеешь, — говорил тогда Давид, — естественно, я на тебе женюсь. Но всё-таки хотелось бы планировать нашу жизнь, а не зависеть от обстоятельств. И обязательно хочется соблюсти традиции: сделать тебе предложение, сыграть свадьбу…

— Надо же, я даже никогда не подумала, что ты у нас такой правильный! — улыбалась я тогда в ответ, слегка подкалывая его.

— Да, возможно, я какой-то скрытый романтик, — пожимал он плечами. — Потому что именно в этом вопросе мне хочется сделать всё красиво. Начать с малого, закончить грандиозным.

— А грандиозно — это что для тебя?

— Прожить свою жизнь с одним человеком, рука об руку, родить детей, посадить пару деревьев. Дом у меня уже есть, этот вопрос я закрыл.

Он рассмеялся, а я тогда подумала, что он и правда верит в этот идеальный сценарий.

Теперь я лихорадочно пытаюсь вспомнить, тот день именно это случилось. Видимо, в тот единственный раз, когда мы оба решили, что «ничего не случиться от одного раза, не предохраняясь», судьба подкинула нам сюрприз.

Подружки рассказывали мне о том, что есть безопасные дни, когда женщина, даже если не предохраняется, забеременеть не может.

Лиза, а следом за ней и Дашка со своими мужьями предохраняются именно так. И всё у них работает как часы.

— Вот и у нас один был такой безопасный день… — ухмыляюсь, сидя в очередной раз в ванне и разглядывая тест. — Один! Единственный!

Ох, я помню этот день очень хорошо.

Мы неожиданно поехали с ним кататься на яхте его друга и, оставшись посреди моря, занялись любовью, словно не виделись месяц.

Один раз случился без предохранения. Давид потом улыбался и говорил, чтобы я помнила, что в случае чего…

А я убеждала его, что у меня сегодня всё безопасно и переживать не из-за чего. Получается, я его обманула? Именно так он будет думать обо мне?

И все его планы насчёт правильности в части: сделать предложение, пожениться, завести детей…

И как мне теперь ему сказать?

— Дорогой, ты скоро станешь папой… Да, я помню, про твои мечты, и понимаю, что это не входило в твои планы, но прости, безопасный день оказался небезопасным.

Хорошо, что меня не тошнит, нет никаких признаков, как у других.

Это хотя бы позволяет мне выиграть время, всё обдумать и не говорить Давиду о том, что у него будет малыш.

Да, надо всё взвесить и решить, как эту новость ему преподнести.

— Юль, — стучится в ванную, — у тебя всё в порядке? Ты чего всё бегаешь туда?

— Всё нормально, — кричу в ответ и прячу тест за коробочкой с духами.

— Может, погуляем?

— Можно.

Буквально неделю назад, прогуливаясь точно так же, как сегодня, среди красивых улочек Афин, мы болтали обо всём подряд. Он рассказывал мне о своих важных проектах, впечатлениях о проделанной работе, переживаниях.

Я рассказывала ему про своих родных и смешные истории из жизни.

Мы были открыты друг с другом, а сегодня каждый из нас идёт в своих мыслях и молчит.

Я молчу, не зная, как сказать ему про ребёнка. А он… не знаю, о чём молчит он…

Ему снова поступает звонок на второй телефон.

— Юль, давай зайдём в кафе, — показывает мне одной рукой в сторону здания, а второй, вижу, как сбрасывает звонок, нажимая на кнопку «отмена вызова» несколько раз.

И меня снова не покидает ощущение, что он что-то старательно скрывает.

Но самое смешное, что и я теперь от него что-то скрываю! А точнее, кого-то…

Расположившись в уютном кафе, выбрав себе пиццу с морепродуктами, я смакую её вкус, не скрывая удовольствия.

— Ещё хочу! Не наелась! И вкус… он просто изумительный! Не замечала раньше, что пицца с морепродуктами может быть такой вкусной.

Давид смотрит на меня со стороны и как-то странно улыбается.

— Ты чего? — стесняюсь, думая, что глупо выгляжу теперь.

— Ничего, — пожимает плечами. — Ты такая милая, Юлька, — и неожиданно целует мне руку.

— Давид, — пользуюсь его хорошим настроением и рискую намёком сказать о главном. — Мне сегодня приснился сон, что у нас с тобой будет малыш, представляешь! — стараюсь говорить лёгким, непринуждённым голосом, будто просто делюсь забавным случаем. Но внутри всё сжимается: а вдруг он сейчас поймёт, что это не просто сон?

Вижу, как его лицо меняется. Ещё секунду назад он улыбался, а теперь брови чуть приподняты, глаза шире, губы слегка разомкнуты. Беззаботность испаряется, остаётся только лёгкое замешательство и… настороженность?

— Ты беременная? — бросает прямо, без предисловий.

Сердце ёкает. И почему-то в горле комок.

— Нет, что ты, — отмахиваюсь, слишком быстро, слишком нервно. — Ты же не хотел детей так рано. Да и мы предохраняемся, помнишь? — голос звучит неестественно, даже для моих ушей.

Тушуюсь, и сама не понимаю почему. Ведь я не боюсь его реакции. Ну, почти не боюсь. Или убеждаю себя в этом.

Если он скажет: «Извини, я не готов» — да, это обидит меня, но я готова.

Тогда буду растить одна. Я сильная.

Но есть что-то другое… Что-то глубже. Страшнее мысль крутится.

Мысль о том, что он однажды может бросить: «Ты привязала меня ребёнком» — вот это уже я не приму никогда.

— Малышка, — он наклоняется ближе, всматривается в моё лицо, будто ищет признаки лжи. — Если вдруг ты всё-таки беременна… ты скажи мне.

— Я же сказала, что это просто сон, — снова отступаю, прячу взгляд.

В этот момент у него снова звонит его телефон.

— Я отойду на пару минут, — бросает он, уже вставая.

— Кто это? — вырывается у меня.

Который раз этот вопрос я задаю уже ему? Но Давид не отвечает. Берёт трубку, резко поднимается и уходит.

А я бешусь, потому что мне уже порядком надоела эта скрытность!

Какие-то странные секреты, недоговорки, сбрасывание звонков при мне, уход, когда нужно срочно поговорить.

Трус! В глаза признаться в главном не может⁈

— Да хоть на всю жизнь вали, а не на пару минут, — бубню себе под нос, сжимая пальцы в кулаки. — Кобель!

Сижу, уставившись в одну точку, и думаю о том, что он сейчас, наверное, уже кому-то назначает свидания, строит планы, улыбается в телефон… А я тут сижу, как дура, и жду. Жду, что он одумается, объяснит: всё это — просто недоразумение.

Но нет. Не позволю ему! Хватит обманывать себя.

Резко встаю и направляюсь в его сторону. Он стоит ко мне спиной, даже не подозревая, что я рядом. Его голос звучит устало.

— Нет, я ничего ей не сказал, но она точно что-то подозревает. Не знаю, может, лучше признаться… Если честно, устал от этого. Сумасшедший дом, а не жизнь теперь. — Он проводит рукой по лицу, и в его жестах читается отчаяние. — Это так всё противно: обманывать, скрываться, придумывать постоянно какие-то отговорки, сочинять на ходу, что мне звонят по работе… Слушай, думаю, надо сдаваться. Так будет лучше для всех, видимо.

Кто-то отвечает ему что-то, но я не различаю слов. Меня задевает только его следующая фраза:

— Ну да, планировал одно, а вышло по-другому. Представляешь, она сказала мне, что ей приснился сон, где она беременная. Только думаю, что это не сон. Мне кажется, что её поведение так изменилось, прямо до неузнаваемости! Она же всегда адекватная была, умная девушка, а сейчас…

Голос его дрогнул, и я почувствовала в нём разочарование.

Больше слушать не хочу. Беру сумочку, разворачиваюсь и ухожу.

Теперь всё ясно. Он планировал жить со мной, но полюбил другую. И теперь мучается, не зная, как мне в этом признаться.

Что же… Я облегчу ему задачу.