Глава 30.Прима и дублер

— Мадам Ботрейи передала вам приглашение на ужин, но вы так сладко спали, не хотела вас будить, — сказала Мирей, убирая прогоревшие свечи и зажигая светильник. — Весь город только и говорит, что о вашем выезде и победе в ралли.

— Даже не сомневалась, — пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка, потому что лежала в постели голая.

Мирей понимающе улыбнулась.

— Я приготовила вам платье, — сказала она. — Еще нет восьми, если пожелаете — можете навестить мадам Ботрейи, а если нет, я передам посыльному, что вы слишком устали.

— Нет, я схожу к ней. А где… месье граф?

— Уехал еще днем, — сказал Мирей. — Нанял экипаж и уехал. Я слышала, он просил увезти его в судебную палату. Наверное, что-то по делам корпорации. Сейчас об этом столько шумят…

— Да, — согласилась я. — Можете идти, я оденусь сама.

— С вашего позволения, — горничная сделала книксен и удалилась.

Я оделась, причесалась, избегая смотреть в зеркало. Мне казалось, после того, что произошло, я изменилась так, что не узнаю себя. Только в прихожей, уже набрасывая на плечи накидку, я искоса взглянула на собственное отражение. Нет, Роза Дюваль ничуть не изменилась. И на какую-то долю секунды я засомневалась — а было ли все, что я помнила, как странный, сладостный сон? Может, мне и в самом деле это приснилось? Я прислушалась к собственному телу, но не могла почувствовать ничего нового — боли после первого раза, о которой рассказывали актрисы, не было. Совсем не было. Зато было ощущение переполнявшего душу счастья — полет, восторг, страх, волнение…

Не совершила ли я ошибку, уступив сердцу? Уступив… Этьену?

В таком смятении я пришла в соседний дом и дернула веревку дверного колокольчика.

Мадам Ботрейи сама открыла мне и пригласила войти. Рыжий кот висел у нее на сгибе локтя и лениво приоткрыл один глаз, созерцая меня в истинно императорским величием.

— Я рада, что вы пришли, моя дорогая, — мадам предложила сесть на диванчик, бросила рядом Маржелона, который тут же вывернулся брюхом кверху, достала две хрустальные рюмочки, графин, и придвинула ко мне столик с тарелками, на которых лежали нарезанные дольками фрукты. — Вы отдохнули? После таких волнений, наверняка, спали, как заколдованная.

— Вы правы, — подтвердила я с улыбкой. — Но я не буду вино, мадам, благодарю вас.

— Выпейте, — властно приказала она. — Выпейте, а потом сыграйте и спойте, как пели на приеме у императора. Он не хотел, чтобы мы плакали, вспоминая его, но я уж поплачу, извините меня.

Тяжелая слеза и в самом деле покатилась по ее щеке, и мадам Мари-Аннет пригубила вино, жестом указав на вторую рюмочку.

— Не понимаю вас, — испугалась и растерялась я. — Что случилось, мадам?!

— Гаспаро умер сегодня утром, — сказала она, потянулась за долькой яблока, но на полпути позабыла и снова взялась за графинчик. — Мой дорогой Гаспаро… Он до последнего был в сознании, вспоминал о вас. Но я не стала вас беспокоить, дорогая, вы были заняты совсем другим. К тому же… — она налила себе еще вина и выпила, — простите старуху, но это я хотела быть с ним рядом в последнюю минуту.

— Маэстро Рикарди?.. — прошептала я. — Какая страшная новость…

— Почему же — страшная? — мадам пожала плечами. — Он был старше меня на десять лет. А пережить ему пришлось в десять раз больше, чем мне. Сыграйте, прошу вас. Говорят, после смерти душа не сразу улетает на небеса. Если он здесь, ему будет приятно вас услышать.

— Мадам… — я не удержалась и расплакалась. Конечно, я знала маэстро слишком мало, но знала его только с хорошей стороны, и мне было искренне жаль, что такой талантливый человек покинул нас.

— Он был счастлив, — говорила мадам Ботрейи, словно беседуя сама с собой. — Это очень важно для гения, чтобы уйти в зените славы, чтобы достичь вершины… Он достиг ее благодаря вам, моя девочка. Он так и сказал мне: передай ей, что она — это лучшее, что произошло в моей жизни. У него были кое-какие сбережения… Так, ничего особенного, но достаточно для честной независимой жизни. Он все завещал вам, и еще — дом, где он родился. Гаспаро купил его, когда стал знаменит…

— Мадам! — воскликнула я, вскакивая.

— Не спорьте! — прикрикнула она на меня. — Он посоветовался со мной, и я его поддержала. У него все равно нет родственников, а у меня достаточно своих денег, и к морю я уже точно не поеду. А вам это будет не лишним, если де ла Мару снова захочется стать банкротом. Женщина должна позаботиться прежде всего о себе.

Я медленно села на диван, краснея до ушей, потому что в ее словах мне послышался упрек.

— На оформление уйдет месяца три, — мадам Ботрейи пригубила вино, — я названа его душеприказчиком, и должна буду вписать имя получателя наследства. Это я настояла, чтобы все не досталось по ошибке этой чертовке Розалин. Потом скажете мне свое настоящее имя, и мой адвокат все устроит. Это его прощальный подарок, вы не имеете права отказаться.

Тут я заплакала уже навзрыд, спрятав лицо в ладони.

— Сыграйте, — попросила она тихо. — Гаспаро было бы приятно…

— Да, мадам, — ответила я, вытирая слезы. — Вы правы, ему будет приятно. И он услышит нас, где бы сейчас ни был.

Я вернулась домой часа через два, только после того, как вернулась горничная мадам, и мы вместе уложили старушку спать — она перебрала с вином.

Проходя дорожками сада к Принцесс-Мар, я думала о том, как странно повернулась судьба Розы Дюваль, и о том, что еще приготовили мне небеса — радостные сюрпризы или не очень. И кто знает, что я еще должна буду обрести, а что — потерять.

— Месье граф еще не вернулся, — сказала Мирей, встретив меня в прихожей. — Но он прислал вам письмо и огромный букет чудесных роз. Я не знала, где вы будете ночевать, и оставила всё в вашей комнате. Если будете ужинать…

— Нет, благодарю. Я поужинала у мадам Ботрейи.

Поднявшись в спальню графини, я сразу увидела букет — огромный, с трудом можно обхватить руками. Вся комната была напоена его ароматом. Я улыбнулась, зарывшись лицом в нежные лепестки, а потом взяла письмо, лежащее на столике — даже не письмо, а подарочную карточку. Твердый кусочек картона с золотым тиснением. Прочитав послание, полное нежных признаний, я поцеловала его. Этьен обещал вернуться до полуночи, писал, что заедет к родителям — рассказать правду, а когда вернется — зацелует меня до полусмерти, и не только зацелует.

Я спрятала письмо, краснея от одной мысли, что Мирей прочитала это. Ах, Этьен! Как он любит шокировать всех вокруг!

— Думаю, мне лучше надеть розовый пеньюар, — раздался вдруг голос из смежной комнаты, и я вздрогнула, как будто над моей головой ударило разом десять молний. — Как раз в цвет букета. У Этьена всегда был отличный вкус, он будет доволен.

И в спальню вошла улыбающаяся Розалин де ла Мар, в соблазнительном полупрозрачном халате, с распущенными волосами — прекрасная и довольная.

— Пора бы тебе вернуть мне все, девочка, — сказала она весело. — Мое имя, мою жизнь и моего мужа. Прима вернулась на сцену, и дублерше пора уйти.

— Когда вы вернулись? — только и смогла выдавить я, потому что в этот момент не только молнии грянули надо мной, но и земля закачалась под ногами.

— Давно, — легкомысленно пожала плечами Розалин, подходя к букету и так же, как я, зарываясь в него лицом. — Коко, подлец, сбежал — ну да пусть, не очень-то он был и хорош. А я решила вернуться к мужу и зажить жизнью благопристойной дамы. Рожу Этьену ребенка, он давно мечтал, и все будет хорошо. Пора бы мне остепениться.

Она широко улыбнулась, показав ямочки на щеках, и прошла к туалетному столику. Я поворачивалась за ней, боясь повернуться к ней спиной, будто Розалин была ядовитой змеей, норовившей напасть сзади.

— Вот твои оставшиеся пять тысяч, — Розалин выудила из несессера с косметикой деньги и бросила на столешницу. — А вот адрес богадельни, где содержится твоя драгоценная нянюшка. Мой совет: оставь старушенцию там же, заведение отличное… — она нацарапала название приюта на клочке, который оторвала от писчего листа.

Я молча забрала деньги и записку. Приют «Тихая Ива», Антре, селенье Марлен.

— Можешь не благодарить, — Розалин щеткой приглаживала волосы. — Кстати, я впечатлена! Ты выиграла ралли! Вот это успех! Да-да, я следила за тобой, — она хитро прищурилась, ловя в зеркале мой взгляд. — Ты и правда нечто. Только жаль, что таланты скрыты под маской. Черная роза так и не распустилась, но все еще впереди.

— Вы очень любезны, — сказала я, не двигаясь с места.

Розалин обернулась ко мне, и теперь ее лицо выражало легкую досаду:

— Всё, поговорили — и хватит, — она постукивала щеткой по ладони. — Теперь исчезни из моей жизни. И можешь забрать свои тряпки, — она презрительно мотнула головой в сторону шкафа. — Эти монашеские платья я носить не собираюсь.

— Слишком щедрый подарок, — ответила я сдержанно. — Это дорогие платья.

— Ты заслужила, — сказала она сладко. — Ты ведь славно потрудилась, восстанавливая мое доброе имя. Я уезжала из этого города всеми гонимая, а вернулась — как будто святая. Ради этого я даже забуду, что ты бессовестно украла мои алмазы и вернула их этому увальню, принцу. Да, забудем. Не в алмазах счастье! — она рассмеялась. — Но тебе повезло, что я не нашла покупателя. Иначе я бы не простила. Я не люблю нарушать сделки. Будем считать, что это плата за то, что теперь в нашей семье — мир и благодать, и все счастливы.

— А вы не понимаете, почему все вокруг вас были несчастны? — сказала я, с трудом сдерживая гнев из-за того, что она назвала меня воровкой. — Вы никого не любите, вы всем приносите только мучения… Вы от скуки и тщеславия изменяете такому замечательному мужчине, а ведь он искренне любил вас…

Розалин приподняла брови с веселым изумлением и округлила ротик.

— О-о!.. — тонко протянула она. — Да ты влюбилась в моего мужа, милочка! Боже мой! — она звонко расхохоталась, но потом резко оборвала смех и заговорила деловито: — Только тем хуже для тебя, крошка. Потому что он — мой муж. И я не намерена отдавать его. Сегодня он придет домой, и я встречу его вместо тебя. И уверена, что ночь в его объятиях будет волшебной. Поверь, я знала многих мужчин, мне есть с чем сравнивать. Не думай, что я не люблю своего мужа. Люблю. Иначе я бы не вышла за него замуж.

— Зачем же вы тогда так жестоко ему изменяли?! — в этот момент мне хотелось убить ее — по-настоящему. Ударить по голове чем-нибудь тяжелым, например, пресс-папье. И бить до тех пор, пока вся эта пустая голова не превратится в месиво.

Розалин наблюдала за мной, и в глазах ее зажегся холодный, опасный огонек.

— А ты разозлились, Роза, — заметила она, скрестив на груди руки. — Ты ненавидишь меня, верно? Считаешь падшей женщиной, прелюбодейкой. Но я предпочитаю называть это свободой в любви. Тебе непонятно, почему я так поступаю? Я объясню. Потому что красивой женщине надо почувствовать свою силу. Красота для того и дана, чтобы пользоваться ею. К тому же, однообразие претит. Однообразие — и любовь умирает. А сегодня… Думаю, сегдня мы с Этьеном будем счастливы, и вознесемся до небес. Если бы ты сохранила свою драгоценную девственность, я бы не смогла его обмануть, а теперь он не заметит подмены. Ведь теперь ты такая же, как я. Такая же падшая женщина, как и я, — она повторила это несколько раз — со мстительной радостью, холодно улыбаясь. — Ты так же, как и я, спала с женатым мужчиной. И на этом не остановишься, можешь мне поверить. Только войдешь во вкус — и там тебя никто не удержит.

— Вы ошибаетесь, — сказала я.

— В любом случае, это теперь — твое дело, — она помахала мне рукой. — Прощай, надеюсь больше тебя не увидеть никогда. Никогда, поняла? А Этьен любит только меня.

— Вы ошибаетесь, — повторила я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Он любил не вас. Он любил тот образ, которым вы его обманули. Он любил ваше синее платье, вашу ложную скромность. Но поймав рыбку на крючок, вы не смогли ее удержать. Рано или поздно он поймет обман и оставит вас.

Она смотрела на меня, с насмешливой жалостью, а потом сказала:

— Прощай, Роза. Запомни: я никогда не отдаю того, что принадлежит мне. Только попробуй прийти к нему с жалобами, я скажу, что это ты все провернула — похитила меня, угрожала… Как думаешь, кому он поверит?

— Прощайте, — сказала я и вышла из спальни, сжимая в руке заработанные обманом деньги.

— Правильное решение, — сказала она мне вслед и засмеялась.