Глава 3. Обман... кругом обман

Я посмотрела на малыша, который и не подозревал, какой скандал разгорелся вокруг него. Вздохнула и перевела взгляд на мужа.

– Ты же помнишь, как мы сдавали анализы с тобой. Три года назад. Твоя спермограмма показала абсолютное бесплодие. Кстати, об этом знает твоя мать. Поэтому для меня удивительно, что вы здесь все делаете? – обвела рукой стол и снова посмотрела на свекровь. – Вы же точно знаете, что это не сын Тимура.

Альфира Фандусовна рассмеялась. В тишине её смех прозвучал как-то даже зловеще.

– Ты как всегда! Неугомонная… вечно лезешь везде, куда не следует! – она сокрушенно покачала головой. – Я знала, что Тимур бесплоден. Да, знала! – она повернулась к сыну и усмехнулась. – И что эта шлюха принесла нам чужого приблудыша, тоже знала. Конечно! – она усмехнулась. – Если бы не твоё любопытство, то уже завтра Тимур вышвырнул бы тебя из дома и развёлся бы с тобой. Вот что ты припёрлась?

– Зачем так сложно-то? – я недоумённо пожала плечами.

– Не понимаешь? Ну, куда тебе…, – она высокомерно фыркнула. – Глупая, наивная идиотка. Как легко было обманывать тебя! Ты словно слепая курица кудахтала на своей кухне, обхаживая Тимура и Зарину. И что ты получила? Зарина, благодаря моим внушениям, презирает тебя, Тимур готов уйти к шалаве. Что у тебя останется?

– Зачем? – я удивленно смотрела на свекровь. – Зачем вы так? Я не понимаю вашей ненависти.

– Затем, что тебя не должно было вообще быть в нашей с Тимуром жизни. Не должно было! Мы так чудесно жили с ним вдвоём, и вот он приводит тебя! Смотрит тебе в рот, заваливает подарками… Лилечка то, Лилечка се! Я мать! Я ночей не спала. Не доедала, отдавая ему лучшее. А ты? Ноги раздвинула, и всё? Всё тебе? Мать сразу не нужна стала?

– Мама? – рядом ахнул Тимур. – Ты что говоришь, мама?

– Ну, а Лена? Она что, лучше, чем я?

– Она всего лишь инструмент. Глупая шлюха, повесившая своего приблудыша на Тимура. После вашего развода я бы избавилась и от них.

– Вы ужасная женщина! – я покачала головой, собираясь уйти. Слушать весь этот бред стало уже невыносимо. – И я рада, что больше вас не будет в моей жизни!

– Куда же ты уходишь, Лилечка? Думаешь, пришла, раскрыла всем правду, и всё… уйдёшь? – Альфира Фандусовна встала со своего места.

– Мне не интересно больше слушать всё это. Выводы я сделала, – пожав плечами, повернулась идти.

– А зря! Зря не хочешь слушать. Теперь уже смысла нет скрывать то, что у тебя ничего нет. Да! Мы с Тимуром подготовились. Он всё переписал на меня. Всё! Ты уйдешь так же, как и пришла!

Развернувшись, встретилась взглядом с мужем. Он смотрел прямо, так, словно в самую душу. Плотно сжатые губы и морщинка между бровей выдавали крайнюю степень его напряжения.

– Вот значит как? – я усмехнулась и пожала плечом. – Хорошо.

– Мама, хватит! – резко осадил Тимур мать.

Но та, словно не слыша ничего, упиваясь своей властью, смакуя каждое слово, продолжила плеваться ядом.

– Как долго я ждала этого момента! Увидеть боль в твоих глазах! Увидеть тебя сломленной. О! Этот взгляд невинной овечки…, – её лицо исказила гримаса ненависти. – Я сейчас так же счастлива, как и тогда, когда ты скинула своих выродков.

Я вздрогнула и медленно перевела на неё взгляд. Слов не было. Это же сколько ненависти в человеке? Сколько лицемерия?

Она торжествующе улыбнулась.

– Наивная, глупая курица! Ты так легко во всё верила, и так просто было подсунуть тебе те лекарства!

– Какие лекарства? – мой голос понизился до шёпота, руки моментально покрылись колючими мурашками. Замерзая, я обхватила себя за плечи. – Какие лекарства?

– Что, сразу стало интересно? – она злобно прищурилась. – Те самые, которые вызывают аборт. Второй раз, правда, я чуть не опоздала с ними, слишком поздно узнала о том, что ты носишь ребёнка. Но все-таки успела.

Мои зубы застучали от холода, что ледяным панцирем сковал все внутренности, вымораживая меня.

Так те мои выкидыши – это её рук дело? В ушах зазвенело.

Покачнувшись, я снова обвела взглядом всех собравшихся за столом гостей.

Обман. Кругом был обман! Словно сквозь плену я видела, как к матери, размахивая руками, подскочил Тимур, как Лена, схватив сына на руки, метнулась в дом, а Зарина, замерев с широко открытыми глазами, смотрела прямо на меня.

Покачала отрицательно головой, и, шатаясь, словно пьяная, я пошла в сторону выхода.

Все были заняты друг другом и вряд ли заметили мой уход, хотя мне было совершенно на это наплевать. Если я думала, что измена мужа – это больно, то я ошибалась.

Узнать то, что свекровь фактически убила моих детей, было адски больно!

С трудом добравшись до машины, села и, заведя её, тронулась.

На дорогу вслед за мной выбежала Зарина.

– Мама, подожди! Мама! – она кричала и размазывала слезы по щекам, но меня не тронули её слезы.

Я словно замерзла, заледенела.

Качая головой, я объехала её и, нажав на педаль газа, поехала вперёд.

Нет… я пока не готова ни слушать их всех, ни видеть.

Предатели! Какие же они все оказались предатели!

– Тише, Лилечка… Тише. Ты будешь кричать потом. Не сейчас. Надо держаться.

Успокаивая себя, подбадривая, я двигалась в сторону от посёлка.

«Мне нужно уехать! Обязательно нужно уехать! Я подумаю обо всём потом. Потом. И это даже не завтра».

Ещё вчера мы договорились с Катей, что я пока проживу в доме её бабушки. Недалеко от города, в хорошем, тихом посёлке, куда мы с ней часто ездили летом, когда были маленькими. После смерти бабушки, Катя приплачивала соседке, чтобы та смотрела за домом.

– Ты можешь жить там сколько угодно. Я всё равно не буду его продавать, – Катя тяжело вздохнула. – Рука не поднимается.

У меня бы тоже не поднялась рука продать дом, с которым связано столько трогательных детских воспоминаний.

Сейчас, подъезжая к посёлку, я мечтала только об одном. Доехать и, закрывшись от всех, погоревать. Пережить эту боль. Если это возможно.

Сколько себя помнила, я всегда мечтала о детях. Троих. Я хотела троих. Двух девочек и мальчика.

Слёзы потекли по щекам.

Как? Как так можно? Убить своих внуков?! У меня не укладывалось это в голове!

Первый выкидыш, как я думала, случился восемь лет назад. Срок был маленький. Всего семь недель. Мы даже не знали, кто там. Хотя это было не важно для нас.

Потом несколько лет лечения. У Тимура не самые активные сперматозоиды, и забеременеть было сложно. И вот, пять лет назад я увидела заветные две полоски. Мы никому не говорили. Боялись сглазить. Молчали, пока не стало заметно животик.

Это был мальчик. Наш сын. Мы даже имя ему придумали. Рустам.

Не выдержав, я завыла от боли.

Не в силах больше вести машину, съехала с дороги. Отъехав, остановилась где-то в поле и вышла из машины.

Как же больно! Из горла вырвался отчаянный крик. Упав на колени, я кричала и кричала от безысходности, отчаяния, боли.

Мне казалось, что кричала моя душа, выплёскивая всю свою боль.

– Не прощу…, – прохрипела я, падая на землю. – Не прощу! Никого!

Сжавшись в комок, я сидела на земле, пытаясь прийти в себя.

– Не прощу. Никогда не прощу! – пообещала сама себе.

Слёз больше не было. Была пустота.

Встала и, пошатываясь, дошла до машины.

– Давай, Лилечка! Надо жить! Жить, чтобы увидеть, как им прилетит бумерангом. Уйдёшь, как пришла, – я нервно рассмеялась. – Мы ещё посмотрим. Кто куда уйдёт.

Взяв телефон, увидела более тридцати пропущенных звонков.

– Катюша…, – прохрипела я в трубку.

– Лиля? Что с тобой? Я звонила. Ты где? – она взволнованно затараторила беспокоясь.

– Я… все плохо, Катя. Очень.

– Я приеду! Прямо сейчас. Ты доехала до бабушки?

– Нет ещё, еду. Кать… ты же помнишь про адвоката? Мне нужен самый лучший.

– Да, да. Нашла я тебе самого сильного адвоката. Она та ещё акула! Монстр просто. Всё, еду я. Встретимся у бабушки и поговорим.

– Спасибо, Катюш. Я тоже сейчас там буду.

Закончив с ней разговор, отключила телефон. Среди пропущенных были звонки и от Тимура, и от дочери. Нет. Не хотелось ни с кем разговаривать. Я не готова никого прощать.